Пять шагов по воде

У них настоящих имен нет — только лишь позывные, впивающиеся в самое сердце безразличием и скорбью по ушедшей жизни. На Новой Волге на их имена всем тем более было плевать. На Новой Волге ты — лишь крыса, пушечное мясо, которое в лучшем случае турнут на какие-нибудь работы по двенадцать-шестнадцать часов в сутки. На Новой Волге ты можешь лишь надеется, что завтра у тебя будет, что пожрать, если ты вообще проснешься. Их забирают оттуда — и он точно не знает, что делать и о чем думать. Их забирают оттуда — спрашивают добровольцев, и он вызывается, с трудом, вспоминая о могиле матери и собственных друзьях. Их забирают оттуда — и он искренне хочет верить, что это не потому, что Альянсу нужно набрать побольше дурачков. А потом ему говорят: «Ты слишком умен для бойца». И он думает, что, наверное, мать бы простила его за то, что он покинул ее, не дождавшись годовщины. Потому что из него делают навигатора — и это все звучит, как один большой гребаный пранк. Его первого бойца зовут Иуда — и, словно в шутку, тот просит о переводе почти сразу же, после одного месяца беспрерывных тренировок и мелких вылазок. Второго бойца зовут Петром — лучше не становится, тот тоже просит о переводе, говоря, что не в силах терпеть такого навигатора. Просит, тоже, словно в насмешку, трижды. А потом ему в пару ставят Антихриста. С первой встречи он понимает: с этим парнем будет все не так просто, как кажется. Потому что это единственный из его бойцов, кто говорит сходу, ухмыляясь тонкими аккуратными губами, что просьбы о переводе он от него не дождется. Он улыбается только в ответ смиренно, полностью оправдывая позывной Иисуса, и пожимает плечами. А потом на первой же тренировке они показывают почти рекордный результат — и командующий, от гордости покрывшись пятнами румянца, хлопает их обоих по спинам и хвалит перед сотнями навигаторов и бойцов. У них настоящих имен нет — только лишь позывные, впивающиеся в самое сердце безразличием и скорбью по ушедшей жизни. Но он называет Антихристу свое, а тот ему — свое. И это становится их маленькой тайной, секретом на двоих, секретом между навигатором и его бойцом — хотя, наверное, таким здесь вряд ли кого-то удивишь. И после этого — результаты еще выше. И после этого — сила связи, сила доверия, сила дополняющих друг друга сторон. И после этого — чужое имя, само собой срывающееся с губ, будто бы так и надо. Антихрист ухмыляется только в ответ да зовет его идиотом — отчего-то нисколько не зло. А потом они узнают про Тристана и Изольда.