Выпускная работа

— Грейнджер! Малфой стоял в ванной, чувствуя себя абсолютно глупым и беспомощным. — Что? — устало откликнулась она, заглянув в комнату. — Как пользоваться этой дичью? — чувствуя, что закипает, спросил он, просверливая в ней взглядом дыру. — Причем тут я, Малфой? — усмехнулась Грейнджер. — Ты ведь взрослый мальчик, умный. Сам разберешься, что к чему. Она не дождалась его ответа и отправилась в спальню. Слишком много сегодня было работы, она чувствовала усталость в каждой клеточке. Не раздеваясь, Гермиона упала на постель и провалилась в глубокий сон. — Сучка, — выплюнул Драко, стукнув по стиральной машинке. — Просто не буду писать про это дерьмо. — Он с ненавистью посмотрел на прибор и быстро скинул с себя майку и спортивные штаны. Включив горячую воду, он глубоко выдохнул. На один день меньше… Его успокаивало лишь письмо отца. Ради того, чтобы все получилось, он готов даже не трогать Грейнджер пару деньков. Драко воодушевленно представлял, как она стоит на платформе, позорно изгнанная из школы со своей чертовой папкой и кипой учебников. Это не могло не забавлять. Про стиральную машинку было необходимо написать, Драко понимал это. Он знал, для чего, но не понимал, что с этим делать. Кое-как, включив ее и загрузив белье, он долго разглядывал отсек для порошка. — Хрен с ним! — выплюнул он, налив туда приличное количество шампуня. С нажатием кнопки пуск машинка загудела так, что Малфой вздрогнул. Черт, какое счастье, что Грейнджер не видит его сейчас. Он жалок и беспомощен. — Надеюсь, ты успеешь постирать до пробуждения этой всезнайки, — пробормотал вслух Драко, помечая в своей тетради действия машинки.

***

— Малфой!!! Дикий крик Гермионы послышался из дома, когда Драко тренировался на улице. Рефлексивно, он тут же сорвался и побежал внутрь. Гермиона стояла напротив ванной, откуда огромными клоками валила пена. Она сочилась из машинки диким потоком и заполняла всю комнату до отказа, оставляя за собой запах мужского шампуня. — Что это за хрень?! — Грейнджер продолжала кричать, сверля Малфоя колючим взглядом. — Пенная вечеринка, сучка! — рявкнул он. — Ты же не сказала мне, как этим пользоваться! Гермиона испустила детский рык, от которого Малфою стало смешно. Он сложил руки на груди, глядя, как она пробирается сквозь пенную стену к машинке. Какого черта ты делаешь? — невозмутимо поинтересовался Драко. — С какой стати я должна тебе помогать, недоумок? — голос Гермионы резал по ушам, — она нервно нажимала на кнопки, ставя машинку на отжим. — Ну, вот теперь развлекайся в пене. Я ума не приложу, что делать с этим дерьмом, — он указал на машинку. — И ты прекрасно об этом знала. Гермиона приблизилась к нему. Ее майка намокла от растаявшей на теле пены. Ей хотелось сжать шею Драко до тех пор, пока он не взмолится. — Сфотографируй это для Бербидж. Пусть увидит, какой ты молодец, — прошипела она, пристально глядя ему в глаза. Малфой усмехнулся, мысленно перечитывая письмо Люциуса. Пальцем он захватил клочок пены и стукнул им по носу Грейнджер. — Птуль! — хохотнул он, не успев рассмеяться окончательно, потому что в следующую секунду Гермиона влепила ему сочную пощечину, задев длинным ногтем нежный участок кожи на щеке Драко. Шлепок получился сильным, и она поранила его. — Ты совсем выжила из ума? — он явно не ожидал такого, рассматривая Грейнджер испуганными глазами. — Не смей, — тихо бросила она, удалившись в свою комнату, чувствуя, как ладонь невыносимо горит. Гермиона села на уголок кровати, чувствуя, как ее колотит от злости и неожиданности. Она ударила его, первый раз так сильно, чувствуя, как ноготь со всей силы вжимается в кожу, чувствуя, как ладонь вспыхивает от прикосновения к нему. По сути, должно было стать легче, но ни капли. Все бурлит внутри нее. И самое страшное — она невероятно боится его дальнейшей реакции. Поток смешанных чувств и эмоций ударил ей в голову. Она услышала шаги. — Ну и что это было? — в дверном проеме показался Малфой. Его лицо, будто, еще больше побелело. — Оставь меня в покое, — буркнула Грейнджер, не зная, что еще ему сказать. Драко приблизился, и она почувствовала, как в центре груди что-то тяжело завибрировало. На его щеке виднелась маленькая ранка, из которой проступили капельки крови. «Почему тебе не легче?» — мысленно спросила себя Гермиона, глядя на его щеку. — Если ты еще хоть раз тронешь меня своими пальцами, подойдешь ближе, чем на полметра, — Драко еще сильнее притянулся к ней и оперся кулаками на ее постель, нависая над Гермионой, — я скручу тебе шею. Грейнджер не могла правильно мыслить. Она чувствовала злость и агрессию Малфоя, проникающего через его кожу, чувствовала его ледяное дыхание и морозный взгляд. Она ежилась под ним, не отрывая взгляда от алой полоски на бледной коже. Внезапно она приподнялась на локти. Чувствуя, как Малфой вздрогнул. Вздрогнул, но не отдалился. Он, будто, окаменел. Окаменел, но не отстранился. Гермиона приблизилась к его ранке и, высунув кончик языка, еле касаясь, провела по ней, забирая крошечные капельки крови. Драко судорожно выдохнул, и потоки воздуха, выплывающие из его рта, были уже теплыми. Он почувствовал, как внутри, что-то забилось мелкой дрожью. В ту же секунду Гермиона осознала, что только что сделала. Во рту оставался металлический привкус чистой крови Малфоя. Кончик языка дрожал, она с ужасом боялась сглотнуть. — Ну и как тебе, Грейнджер? — шепотом спросил он. Нижняя губа слегка подрагивала. Его голос отрезвил Гермиону. Глаза Драко были потемневшими, зрачки слегка плыли из стороны в сторону, а его губы начали растягиваться в презрительную усмешку, которую он давил из себя. Это было видно. — Вкусно. Потому что чисто, — слизеринский зловещий шепот обжигал ее горячую кожу, но внезапно ей показалось, как она слышит глухие частые удары, доносящиеся из его груди. — Отвратительно, — выбросила она, стараясь сделать это как можно выразительнее. — Тогда ты — чертова мазохистка, Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Меня тошнит от тебя. — Ты уже несколько минут в ничтожном расстоянии от меня, — шепнула Гермиона. — Еще не скрутило от тошноты? Малфой оценил ее колючим взглядом и тут же отстранился.

***

Гермиона приняла прохладный душ и отправилась на прогулку, не сказав ни слова Драко. Ей необходимо было несколько часов одиночества без его общества. Грейнджер захватила бумагу, чтобы написать Гарри. Ей надо было с ним поговорить, потому что ощущение того, что она может сойти с ума в компании с Малфоем, не хотело покидать ее. Она не могла дать объяснения своему поступку. Порой бывают такие минуты, когда ты отключаешь мозг, перестаешь себя контролировать и делаешь нечто безумное, о чем жалеешь в следующую секунду. От чего тяжелеет голова. Гермиона присела на лавку напротив чистейшего и невероятно спокойного сегодня озера и глубоко выдохнула. Уже, наверное, не стоит размышлять об этом. Не стоит беспокоиться о том, что он теперь будет думать. Нужно забыть. Забыть, как секундное помутнение. Грейнджер начала быстро писать Гарри. Писала о том, что все не так уж плохо, рассказывала, как продвигается ее работа. Пару саркастичных строчек о Малфое и вопросы о Роне и Джинни. Медленно водя ручкой по бумаге, она почувствовала, как в памяти восстанавливается маленькая мозаика из случившегося. В голове стали всплывать крошечные детали, в нос ударил запах кожи Драко, вперемешку с его гелем для душа, свежим, мужским, ненавязчивым. Вкус его кожи, гладкость его щеки. Кончик языка защекотало. Грейнджер откинулась на спинку лавки до боли в лопатках. Виски колотились.

***

Малфой пытался внести последние коррективы в работу, пообещав себе, что не будет думать о выходке Гермионы. Внушая себе изо всех сил, что это было мерзко и противно, он старался не обращать внимания на крошечные спазмы внизу живота при воспоминании о нежном языке девушки. «Со мной не случалось ничего отвратительнее» — говорил он себе каждую минуту, лихорадочно расписывая принцип работы стиральной машинки, пытаясь выбросить из головы образ Гермионы в мокрой майке. Ее не было час. Под конец Драко поймал себя на том, что ходит из угла в угол, понимая, что ему совершенно нечем заняться. У него только одна отдушина, и сейчас он поразвлекается. Обещал себе не трогать ее хотя бы несколько дней, ее и так ждет расправа в виде Люциуса, но нет. Он не сможет оставить ее в покое. Тем более сейчас, когда эта сучка чуть было, не повлияла на него. Не побудила испытывать что-то еще, кроме негатива. Что-то странное, он даже боялся вникать в это. Ее не было два часа. Драко рухнул на постель, накрывшись с головой. Нужно уснуть, скоротать время. Для чего? Слишком долго ждет ее? Нет, это бред. Он крепко зажмурил глаза. Она — лишь его любимый объект для издевок, для испускания дерьма и злости, подушка для битья. И ее жалкие попытки сопротивляться просто смешны. Его выворачивает от ее якобы «остроумных ответов». Но Гермионы нет уже третий час. И Драко ловит себя на мысли, что уже несколько минут неотрывно смотрит на стрелки будильника.

***

Все это время Грейнджер медленно прогуливалась по окрестностям и уже успела получить ответ от Поттера. Он писал, что обязательно навестит ее, невзирая на присутствие хорька. Это не могло не обрадовать, и последние два часа Гермиона провела на прогулке с улыбкой. С таким же воодушевлением она вернулась домой, тут же услышав шорох из спальни. Заспанный Малфой с накинутым на плечи пледом щурился от света в прихожей и пытался просверлить ее взглядом. Нелепо и забавно. Она ухмыльнулась. — Какого черта ты ржешь? — прорычал он охрипшим от сна голосом. — Потому что хочу, — равнодушно ответила она, приподняв одну бровь, — да и порой, глядя на тебя, невозможно не заржать. — Дура! — взорвался он, подскочив к ней в один миг. Он безумно хотел взять ее за горло и сжать, что есть силы, но удержал руку и вместо этого припечатал ее телом к стене. Она вскрикнула. — Больно! — Где? — Драко приблизился к ней, прижимаясь к ее груди сильнее, чувствуя ее мягкость. — Салазар, у этой сучки там что-то есть? — Отпусти, придурок, — прошипела Грейнджер. — Не отпущу. И ты мне ничего не сделаешь, — он наслаждался ее беспомощностью. — Оцарапаешь и облизнешь? Гермиона расслабилась, и Драко почувствовал это. Она приблизилась к нему еще сильнее, оказавшись в мизерном расстоянии от его губ. Малфой почувствовал запах озера и свежего воздуха от ее волос. Живот свело от напряжения, он старался изо всех сил удерживать ровное дыхание. — Ты ни от одного языка так не вздрагивал, я уверена, маленький слизеринский гаденыш, — томно и зловеще прошептала она в его пересохшие полуоткрытые губы. Это была другая Гермиона. Клокочущая от презрения, сейчас Драко это чувствовал. Ее глаза стали еще темнее, она кипела. Выговаривала леденящим страстным шепотом. Его томление внизу живота перемешалось с бешеным взрывом злости. Ему захотелось намотать ее волосы на кулак, почувствовать ее импульсы внутри себя, распробовать всю ее злость. — Где ты была три часа? — стиснув зубы спросил он, сам не зная, почему это делает. — Забеспокоился? — Грейнджер не переходила с шепота, смотря ему в глаза. — Еще раз ты это сделаешь, я сломаю тебе шею, как цыпленку, — процедил он, чувствуя, как вся злоба иссякает. Куда-то улетучивается, испаряется. Он тут же отстранился от нее, не мог больше видеть. Малфой удалился в спальню так же быстро, как и вышел из нее, и только тогда Гермиона почувствовала, что ей совсем не хватает воздуха.