Выпускная работа

Гарри не заставил себя долго ждать и появился уже на следующий день, когда Гермиона и Драко были заняты каждый своей работой. Грейнджер понимала, что лучше всего было бы сработаться вместе. Она готова была терпеть Малфоя, но тогда работа стала бы более продуктивной. Ей было неинтересно писать, и мыслями она находилась у себя дома, рядом со своими родными. Поттер приехал в обед. Он аккуратно постучался в дверь и никак не ожидал, что ее откроет именно Малфой. Выражения лиц обоих застыли в ужасающей гримасе. — Какого черта? — первым нарушил тишину Драко. — Я приехал к Гермионе, — Поттер взял себя в руки, несмотря на отвращение, которое вызывал у него Малфой. — Где написано, что ты можешь это делать и портить воздух своим присутствием, — Драко презрительно и по-ребячески скорчился. — Вы не в тюрьме, Малфой. Я могу приезжать, когда захочу. Блондин глубоко выдохнул. Желваки интенсивно прыгали на его скулах. Поттер стал невозмутимым. — Я сейчас занят, и мне нужна тишина, — ледяным тоном начал Драко. — Поэтому вам целесообразнее было бы выместись отсюда и трепаться где-нибудь подальше, чтобы я вас даже не слышал. — Это можно устроить, — с непринужденной улыбкой ответил Гарри. — Малфой, кто там? — из кухни послышался звонкий голос Грейнджер. — Проклятье, — Драко закатил глаза, когда радостная Гермиона пронеслась мимо него навстречу Поттеру. — Я решил устроить тебе небольшой сюрприз, — мягко сказал Гарри, обнимая ее. Малфой с прожигающим отвращением окинул их взглядом. Поттер обнимал Грейнджер за спину, оставляя ладони между ее лопаток. Выше, из-под тонкой ткани белой майки девушки виднелись выступающие круглые позвонки, которые наверху прикрывались копной блестящих волос. Она уткнулась головой в плечо Поттера и что-то болтала. Драко не слышал, его переполняла желчь. — Я ухожу работать, Грейнджер, и не хочу слышать ваших голосов, — повторил он, но Гермиона даже не удостоила ответом. Она тихо прошептала Поттеру: «Пошли» и скрылась за дверью. Не обратила на него внимания, маленькая дрянь. Будто он — пустой звук, будто он ничего не говорил. Драко вернулся в спальню, сел на кровать и уронил голову на сложенные руки. Приезда ненавистного Поттера он ожидал меньше всего. Пытаясь думать о письме отца, Драко, вдруг, осознал, что оно не вызывает того облегчения, что раньше. Голова гудела от мыслей, и Малфой почувствовал, что не в состоянии сидеть на одном месте. — Какого черта, ты не обратила на меня внимание, сучка… — прерывающимся шепотом прошептал он в пустоту.

***

Гермиона и Гарри сидели на лавке под окнами виллы. Поттер обеспокоено смотрел на подругу. — Ты уверена, что все хорошо? — наконец, спросил он. — Да, Гарри. Я воспринимаю это, как маленькое испытание, которое мне необходимо пройти. Ничего ужасного. — Он обижает тебя? — глаза Поттера слегка потемнели. — Да нет… Ну то есть, — Гермиона пожала плечами, — не совсем. Все в старом духе. Я не остаюсь в стороне. Малфой лежал на постели, пытаясь прочитать то, что он сегодня написал, но не смог ничего воспринять. Он искренне не хотел слышать голоса Гарри и Гермионы, но это ему не удавалось, потому что в открытое окно до него долетали обрывки их фраз. Драко приподнялся и заглянул в окно. Поттер и Грейнджер сидели на скамейке напротив спокойного сегодня озера и беседовали. Лицо девушки он мог спокойно разглядеть. Она улыбалась. Улыбалась, сложив руки в замок на коленях. Поттер что-то воодушевленно объяснял, жестикулируя руками, которые хотелось сломать. В следующую секунду он взял Грейнджер за запястье, и она улыбнулась еще сильнее. Ее лицо преобразилось для Драко, ведь он никогда толком не замечал ее искренней улыбки. По отношению к нему было лишь равнодушие и презрение, а сейчас Грейнджер была другой. Она сияла, солнечные блики собирались в единый лучик на ее волосах. Она весело щебетала без умолку, а Гарри поддерживал ее смехом. Малфою было непонятно, каково это, когда человек, который не является твоим родственником, прикасается к тебе, и хочется улыбаться так, как Грейнджер, расцвести. Что это за прикосновения, что за импульсы они дают. Драко выдохнул, осознавая, что ему уже не слишком интересно и приятно смотреть на них. Разговора он, к сожалению, не слышал, поэтому упал на подушку, чувствуя давящую жару. Нужен был душ, прохладный и бодрящий. Чашка кофе. Сегодня рано утром он стоял в дверном проеме, наблюдая, как Грейнджер в мягком пушистом халате делает кофе. Ему хотелось бесконечно цеплять ее за то, что она все умеет, подойти сзади и схватить за режущий глаза каштановый хвостик, чтобы чертова чашка выпала из ее рук и разбилась ко всем чертям. Он помнит, как мысленно обругал ее всеми возможными словами и ушел спать, а сейчас идет на кухню и делает все так же, как она. По кухне разносится успокаивающий шум кофеварки, Малфой сдерживает себя, чтобы не выйти и не отпустить очередную вереницу колкостей. Он понимает, что многое готов отдать за то, чтобы услышать, о чем они сейчас разговаривают. Подслушать эти бессмысленные, как ему казалось, разговоры. Найти еще один повод высмеять Поттера. А если у нее на глазах-еще лучше. Драко сделал большой глоток кофе и отправился в душ. Прохладные струи буквально обрезали его тело, стекая по рельефному торсу Малфоя, оставляя следы на белоснежной подтянутой груди с напряженными от холода сосками, выступающим кубикам пресса, легкой темной дорожке от пупка и ниже. Крепкие бедра покрылись мурашками. Драко закинул голову назад, ловя губами капли воды и крепко зажмурил глаза. Чертова Грейнджер.

***

— В школе творится что-то непонятное, — Гарри бросал мелкие камушки в озеро. — Что говорит Дамблдор? — Гермиона внимательно посмотрела на друга, который стал обеспокоенным. — Он молчит. Мы просто видим какую-то суету. Пару раз Макгонагалл что-то говорила о кардинальных изменениях, но мы ничего не спрашиваем, дабы сейчас неудобно. — Поттер немного помолчал. — Но я чувствую что-то плохое. — Только прошу, не забывай мне писать, Гарри, — Грейнджер взяла его за руку. — Я понимаю, что время быстро пройдет, и я очень скоро вернусь в Хогвартс, но я хочу знать последние новости. Гарри с нежностью посмотрел на подругу. — Хорошо. Я понимаю тебя. — Уходишь? — Гермиона взглянула на часы. — Да, мне пора. Напишу сразу же, как только что-то будет известно, — Гарри встал, протягивая руку девушке. — Ты зарядил меня хорошим настроением, — Гермиона крепко обняла его. — С этой целью я и приехал. Береги свои нервы, Герми, — откликнулся Поттер.

***

Малфой лежал на постели в одном полотенце, повязанном вокруг бедер. Гермиона не могла к этому привыкнуть, и тут же отвела от него взгляд, сев на постель, чувствуя всей кожей его присутствие. — Какого хрена это было? — вяло и лениво начал Малфой. — В смысле? — откликнулась она, не поворачиваясь. — Мы здесь работаем, — Малфой приподнялся на локти, Гермиона вздрогнула, — вдвоем. Я не хочу видеть твоих гриффиндорских собачек в это время. Это отвлекает. — Закрой свой рот, — прошипела Грейнджер, слегка поворачивая голову. — А что не разворачиваешься? Боишься увидеть меня и кончить? — Драко ядовито рассмеялся. — Тебе, наверное, никогда не приходилось видеть мужчин так близко, монашка-всезнайка. Гермиону затрясло от раздражения изнутри. Все хорошее, что принес ей с собой Гарри, испарилось вмиг. Она резко встала и повернулась к Малфою, старясь смотреть в его глаза, но взгляд охватывал напряженные руки, выступающие грудные мышцы, сильное бедро, видневшееся из-под запаха полотенца. Драко взялся за его кончики и усмехнулся, смерив Гермиону презрительным взглядом. Она сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладонь. — Я не вижу здесь мужчину, — тихо начала она. — Я вижу клоуна, которому надо отправиться в кружок эксгибиционистов-неудачников. Она не успела договорить, потому что Малфой двинулся к ней. Она поклялась себе, что не сдвинется с места, даже если он приблизится вплотную. — Неудачников? — он с отвращением осмотрел ее, вспомнил слова отца и захихикал. — Что в твоем понимании удача, Грейнджер? — Быть нормальным человеком. Без той злости внутри, что у тебя, Малфой. Осознавать, что ты просыпаешься и радуешься всему, что у тебя есть. Нет ни малейшего желания унижать кого-то ради повышения собственной самооценки. Драко усмехнулся. — Лучше, как ты, Грейнджер? Повышать ее себе философскими речами? Каждый раз сдерживаться, чтобы показаться, якобы, умнее. А в тебе нет злости? Я выплескиваю все и получаю от этого дикое удовольствие, — он приблизился к ней, Гермиона осталась неподвижна. — А ты стоишь с этим дерьмом внутри, но зато ты — спокойная и уравновешенная правильная девочка. Похлопай сама себе. Блевать тянет от тебя. Грейнджер молчала полминуты, с ужасом чувствуя, как слова Малфоя задевают ее. — Так иди и вытошни, — выговорила, наконец, она. Больше ей сказать было нечего. — Я не хочу больше видеть гриффиндорских лохов здесь, — повторил он, игнорируя ее выпад. — Учти это, иначе скоро здесь будет вся моя семья утешать меня, что жить с тобой осталось недолго. Он ушел на кухню, и Гермиона наконец-то смогла хоть как-то расслабиться. Она была полностью опустошена. Драко высосал из нее все хорошее, что набралось за день.

***

Вечер выдался на редкость теплым, и Гермиона поняла, что безумно хочет искупаться в озере. На улице не было слышно ни звука, Малфой заперся в кухне и не выходил оттуда уже пару часов. Гермиона собрала волосы в пучок, надела красивый вязаный купальник кремового цвета — единственный, который был. Накинула халат и тихонько вышла из виллы. Теплый воздух окатил ее кожу, которая, несмотря на это, тут же покрылась мурашками. Она спустилась в озеро по деревянной лестнице. Ей казалось, что все видно при свете луны, но на самом деле тьма стояла кромешная. Гермиона не понимала, как далеко она заплыла. Она просто чувствовала облегчение. Сильное, после перепалки с Малфоем. Она пыталась быть корректной много раз. Это не приносит никаких результатов. Сегодня он прицепился к ней, непонятно за что, и это говорит только о том, что надо принять обратную тактику. Делать все, чтобы его продолжало тошнить, чтобы его буквально рвало, если он не понимает иначе. Гермиона видела свет в кухонном окне, но не совсем понимала, близко вилла или далеко. Она гребла, увеличивая силу, всякий раз, когда думала о разговоре с Малфоем. Самое страшное было то, что часть его слов действительно была какой-то нелепой правдой. Она во многом не хотела отвечать тем же, чтобы самой себе, в первую очередь, показать, что она уравновешенная девочка. Во многом внутри ей хотелось облить его еще большим потоком оскорблений. Но всякий раз она мысленно говорила себе, что не стоит уподобляться, что все это закалит ее. И бывали такие моменты, когда она, прямо-таки, гордилась тем, что смогла сдержаться. Внезапно Гермиона поняла, что не чувствует пальцев ног, не может ими пошевелить. Резкая боль пронзила икру, и девушка вскрикнула, не понимая, что уже пытается грести одной рукой. Мышца бедра начала дико сокращаться, и ногу стало сводить полностью. Гермиона стиснула зубы от боли, пытаясь грести, как ей казалось, к вилле. Но силы медленно испарялись из ее рук. Она перестала чувствовать ногу, но чувствовала острую боль. Вода уже казалась невыносимо ледяной, а виллы она толком не видела. Тонкая темная пелена начала застилать ее глаза, влажные от слез. — Помогите! — крикнула она. — Кто-нибудь! Кромешная тьма и пугающая тишина. Она набрала последний воздух, который был в ее легких и заорала еще раз. Драко вздрогнул. Это был не женский крик. Это был истошный ор, от которого он позабыл все на свете. Голова сработала быстро, и он тут же выбежал на улицу, включив все фонари около виллы, замечая, что руки стали дрожать. В воде виднелся барахтающийся силуэт. Ни головы, ни рук не видно. Но это была Грейнджер, точно она. Больше криков не было. Драко бросился в воду, которая действительно похолодела. Он не понимал, откуда в его теле столько сил сейчас, чтобы с молниеносной скоростью доплыть до Гермионы. Но он это сделал. Через пятнадцать секунд он был около нее. Девушка успела наглотаться воды. Драко взял ее за руки и обвил сзади вокруг своей шеи. — Грейнджер, ты слышишь меня? — прерывающимся голосом спросил он. — Скажи хоть слово. Она не откликалась. Держа ее сложенные руки одной рукой, другой Драко с трудом доплыл до берега. Он моментально вытянул Гермиону из воды и подхватил на руки. От резкого движения она начала кашлять, из ее рта потекла вода. И в эту секунду Драко осознал, что он только что сделал. Спас жизнь человеку, которого, как ему казалось, ненавидел больше всех, которого презирал, выжидал момента, чтобы унизить. Он носит уже второй день мысли об ее предстоящем позорном изгнании, а она прямо в эту секунду здесь и сейчас находится на его руках и кашляет водой. — Я спас тебя, чтобы увидеть твой позор, — забормотал он. — Не могу же я позволить тебе исчезнуть так просто. — Его колотило, он не понимал, от чего. Лихорадочно перебирал в голове все оправдания себе за то, что он спас Гермиону Грейнджер, искал в закоулках сознания самые изощренные оскорбления. — Сначала ты вылетишь из Хогвартса, как пробка, — шептал он слегка посиневшими губами, — а потом можешь тонуть, сколько влезет. — В груди становилось морозно от собственных слов. Он быстро зашел в спальню и уложил ее на постель. Первое, что попалось под руку - ее мерзкий плед. Драко не знал, как себя вести и первое, что пришло на ум — это укрыть ее. Гермиона перестала кашлять, но и глаза пока не открывала. Драко сел возле нее и осознал, что сейчас может внимательно ее рассмотреть. Из-за пледа он увидел лишь выступающие ключицы, ровные, обрамленные тонкой кожей, маленькую грудь, прикрытую резьбой дурацкого купальника. Она плохо дышала. Драко чувствовал, как у него не попадает зуб на зуб и ледяной рукой взял волшебную палочку. Салазар, что бы сказал Люциус, если бы увидел все это. — Анапнео… — прошептал Малфой. Заклинание, прочищающее дыхательные пути. Это единственное, что он вспомнил. Флитвик бы не одобрил таких провалов в памяти. Гермиона резко вдохнула и раскрыла глаза. Драко дернулся. Она судорожно вздыхала и ловила пересохшими губами воздух. Малфой ловил каждое изменение в ее лице, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Грейнджер, — он, наконец-то, нарушил тишину. — Ты все помнишь? Гермиона посмотрела на него так, будто видит в первый раз. Память возвращалась с трудом, но верно делала это. Она помнит режущую боль в ноге. — Да, — хриплым шепотом сказала она. — Ты вытащил меня? Малфой не ответил. Он встал и подошел к окну, по-мальчишески засунув руки в карманы. Что ей отвечать? — Ты не мог этого сделать, — тихо продолжила Гермиона. От этих слов Малфою стало не по себе. — Ты бы, скорее, сделал наоборот… — Заткнись, — резко перебил он. — Это был самый глупый поступок в моей жизни. Был и будет, я уверен. Гермиона слегка размяла ноги. Боль отпустила. Она ощущала, что может пойти. Девушка поднялась, скинула плед, не думая о том, что сейчас Малфой может видеть ее в тонком купальнике и пошла в душ. Он был необходим.

***

Драко переоделся в сухую одежду и упал на постель. Поток мыслей сменился режущей головной болью. Он пытался найти в себе хоть какие-то отголоски сожаления о содеянном. Но не смог. Он не жалеет, что спас ее. Сейчас, на больную голову, он вспоминает, какой им завладел страх. Он еще никогда так не реагировал, не бежал, не плыл настолько быстро. Что произошло в тот момент… Малфой быстро потер виски и повернулся набок, увидев Гермиону в своем неизменном бесячем пушистом халате. Она не отрывала взгляда от него, словно стараясь что-то изучить, и он так же смотрел ей в лицо, заметив, что губы слегка порозовели. Гермиона присела на свою постель, и Малфой увидел худые красивые колени между полами халата. Было видно, что она собирается с мыслью, сверля его взглядом. «У нее карие глаза» — пронеслось в голове у Малфоя. — Драко, — тихо начала она, и его сердце упало вниз. Он мог Богом поклясться, что услышал звук глухого падения. — Спасибо. Ты спас мне жизнь. — Я не могу этого слышать, Грейнджер, — прохрипел он. — Просто закрой рот и ложись спать. Уголки ее губ чуть дернулись. Малфой понял: она знала, что он ответит в этом духе. Стало на миг тошно от себя, а сердце продолжало зудеть внизу живота. Гермиона ничего не ответила. Она молча сменила постельное белье на сухое, молча сняла халат, оставшись в дурацком пижамном платье, молча повесила купальник на подоконник и собиралась выключать настольную лампу. Драко наблюдал за каждым ее движением. — Грейнджер, — твердо произнес он. Она не ответила. Молча посмотрела на него уставшим взглядом. «Она могла бы навсегда исчезнуть» — думал он, глядя в пытливые, но сейчас потухшие карие глаза. Он не знал, как сказать. — Что тебе, Малфой? — пауза слишком затянулась. Он — Драко. И он хочет, чтобы она еще раз назвала его по имени. — Возьми меня за руку, — попросил он. — Как сегодня Поттер взял тебя, — Драко леденел от того, что произносит это вслух. — Что, прости? — Гермиона тряхнула волосами. — Что слышала, — он повысил голос и поднялся на постели. — Возьми, — Гермиона заметила, что его нижняя губа дрожит. — Ты следил за нами? — спросила она, внимательно изучая ровные линии его пухлых губ, бегло переводя взгляд на напряженные руки. Малфой чувствовал себя обиженным пятнадцатилетним подростком. Сердце не хотело подниматься вверх, а к щекам приливала кровь от стыда за себя. — Пошла на хер, Грейнджер, — зловеще тихо сказал он, упав на постель и отвернувшись к стене.