Выпускная работа

Гермиона проснулась намного раньше, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Окна были закрыты, а в комнате стояла жара. Драко спал безмятежным сном, и вчерашнее ощущение нежности покинуло Гермиону. Она чувствовала даже легкий стыд. Стыд и досаду от вчерашнего. Она ведь сама начала. Сама прикоснулась к нему. Сейчас не было ни малейшего желания повторять это и вспоминать вообще. Часы показывали семь. Гермиона перекусила легким фруктовым салатом и отправилась на пробежку. Постепенно начинало припекать. Ее хватило на полтора часа. Сил больше не было. Она скинула спортивную форму и нырнула в озеро. Прохладная вода, будто еще больше привела ее в чувство. Гермиона вернулась, когда Драко сидел на кухне в одном полотенце после утреннего душа. — Нам надо поговорить, — вырвалось у нее. Малфой вскинул на нее глаза, на его лбу образовались три легкие морщины. Взгляд, как на последнюю дурочку. — О чем, Грейнджер? — сухо спросил он. — О вчерашнем. Нам нужно это обсудить! — выпалила она на резком выдохе. — Не нужно, — равнодушно ответил он, поднявшись со стула. Гермиона вскипела за секунду. Она уловила в его тоне нотки высокомерия. — Ты сама начала, Грейнджер, — Драко лениво потянулся. И, черт возьми, он был прав. Гермиона молилась, чтобы краска на щеках не выступила предательским красным. Она захотела узнать, неужели ему настолько все равно, но стиснула зубы изо всех сил. Она поверила в его равнодушие, и в груди стало невыносимо тяжко. — А тебя никто не принуждал отвечать мне, Малфой, — процедила она. Прежде чем Драко успел придумать ответ, Гермиона ушла. Скрылась из кухни в одну секунду. Малфой глубоко выдохнул, чувствуя, что постепенно сходит с ума.

***

— Что сегодня по списку? — не глядя на девушку, спросил Драко. Он сидел на лавке снаружи дома, вдыхая свежий воздух. Гермиона вышла на улицу после прохладного душа. — Ресторан, — Гермиона не могла на него смотреть. Она хотела, но не могла. Малфой ничего не ответил. Это казалось ему еще одним испытанием, которое надо пройти. Боковым зрением он видел нежно-розовую ткань воздушного платья Гермионы, ее плавную походку и блеск развевающихся волос. Конечно, он хотел поговорить. Именно потому что она начала. Она прикоснулась к нему, она спровоцировала, гриффиндорская ведьма. И он готов был растаять от ее губ. Но он всеми силами, всеми, что оставались против нее, решил показать равнодушие. Он представил лица всех своих родных и близких, если бы они узнали, что он поцеловал грязнокровку. Что его кристально-чистая кровь кипела от ее прикосновений. Горячие воспоминания мешались с притупленным отвращением, но он смог в себе все подавить. Сейчас Драко понимал, что если взглянет на нее в упор. Он разобьется вдребезги. — Драко? — ледяной родной голос вывел его из размышлений. Он увидел перед собой отца. Сначала Малфою показалось, что он уснул, но облик Люциуса был вполне реален. Драко перевел взгляд на Гермиону. Она стояла, как вкопанная. Он даже почувствовал напряжение ее мышц в своих. Люциус оглядел девушку с небывалой долей пренебрежения. Это хлестнуло Малфоя где-то внутри. — Драко, мы можем поговорить наедине? — тон отца стал еще холоднее. Он даже не считает нужным обратиться к Гермионе. Не считает ее достойной своего внимания. На конце вопроса Люциуса девушка сдвинулась с места и быстрыми шагами ушла к озеру. Драко поднялся и прошагал к отцу, крепко обняв его. Люциус внимательно заглянул в глаза сына. Это был тот самый взгляд, от которого кому угодно станет не по себе, но внезапно Малфой-старший улыбнулся. — Ты знаешь, почему я пришел, — начал Люциус. — Ты прошел избрание, — ответил Драко. — Именно. И пришел сказать тебе об этом лично. Все мое торжество кончилось в министерстве. А сейчас я спокоен, будто это так и должно быть. Драко порадовался за отца и порадовался тому, насколько большая власть теперь сконцентрировалась в руках их семьи, но на заднем фоне за плечами Люциуса мелькало розовое платье, которое отвлекало Драко. — Ты рад за нас? — Люциус еще пристальнее посмотрел на сына. — Очень, отец, — отрезал Драко. — Когда ты начнешь первые мероприятия? — Уже с завтрашнего дня, — Малфой-старший положил руку на крепкое плечо сына. — Не волнуйся, — он обернулся в сторону Гермионы. — Половина гриффиндорской грязи скоро с кровавыми слезами будет собирать чемоданы. Драко охладел и понял, что внутри него нет ни малейшей радости от вида Грейнджер в кровавых слезах. Чтобы заставить себя улыбнуться, он представил плачущего Уизли. Немного помогло. Легкие морщинки от улыбки появились в уголках губ Драко. — Ты печален, — задумчиво произнес Люциус. — Тебе невыносимо с девчонкой? — Я стараюсь не замечать ее, — ровным голосом ответил Драко. Малфой-старший холодно улыбнулся. Светло-голубые глаза блеснули. — Это верно. Эти существа недостойны нашего внимания. Подожди, Драко. Она узнает свою печальную новость прямо в Хогвартсе, а сейчас пусть пишет свою никчемную выпускную работу. Драко выдавил последнюю усмешку. В этот раз фальшивить больше не было сил. — Я рад за тебя, папа. — Это все, что он смог сказать. — Я жду твоего возвращения, — Люциус еще раз крепко обнял сына и удалился. Только тогда Драко смог полноценно выдохнуть.

***

Гермиона делала спагетти, чувствуя, что умирает от голода. Она слушала звуки из спальни, где находился Драко. Он усердно пытался уснуть, но не получалось. Он ворочался каждую секунду. Снова мысленно ругая Грейнджер всеми приходящими на ум оскорблениями, он не понимал, почему его отношение к ней меняется, почему нет радости от того, что она скоро вылетит из школы. Ни капли радости, ни полкапли. Это было невыносимо для него. Драко чувствовал даже легкое унижение. Самое страшное — это признать свою слабость. Гермиона села ужинать. Она приготовила на двоих, говоря себе каждую секунду о том, что готовит исключительно для себя. Она знала, что Драко с утра ничего не ел. Но раз он решил поиграть в равнодушие, она должна вступить в игру. Драко так и не уснул. Грейнджер зашла в спальню, когда он смотрел в потолок стеклянными глазами, все еще чувствуя злость на них обоих. Гермиона не отошла от внутренних разговоров и страстно желала его поддеть. — В аристократическом семействе Малфой не обучили элементарным правилам вежливости? — ровным голосом с легкой ухмылкой спросила она. Драко еще больше побелел от нахлынувшего приступа бешенства. Предыдущие мысли будто смыло диким потоком. Он вскочил и резким движением приблизился к ней, схватив ее за шею. Карие глаза Грейнджер распахнулись от испуга. — Да какое ты имеешь право, — начал шипеть он, — говорить что-то в сторону моей семьи. Он взял не сильно, чувствуя, что кожа девушки горячая. Драко почувствовал, как она сглатывает. Эта волна пробежала импульсом по его ладони. Он не слышал, как Гермиона дышала. — Я говорю то, что думаю, — ее голос слегка приглушился от сжатия. Драко крепче стиснул пальцы, впиваясь в нежную шею Грейнджер. Она слегка улыбнулась. Его глаза затуманились. — Души, — шепотом бросила она. Драко молчал. Изучал ее лицо глазами. Со вчерашнего вечера она не была так близко, и ему снова нужна была эта близость. — Души, — повторяла Гермиона, сверля его. От взгляда пытливых карих глаз бросало то в жар, то в холод. Он ослабил хватку. — Не хочу слышать из твоего рта ничего подобного, — глухо прорычал Малфой. Он хотел добавить, что она — поганая грязнокровка, но язык не поворачивался. В горле что-то мешало, и это пугало сильнее. — Тогда закрой уши, Малфой. Я всегда буду говорить, что думаю, — твердо сказала Гермиона. Он чувствовал ее сбившееся дыхание. — А твоих пальцев я совершенно не боюсь. Драко вовремя вспомнил отца и его назначение. Вспомнил свои мысли о том, что ради вылета Грейнджер из Хогвартса, он готов не трогать Грейнджер всю практику. — Через час ресторан, не забудь, Малфой, — она подмигнула ему и удалилась. Глаза Драко потемнели. Она издевается над ним? Маленькая игривая дрянь. Он не хочет. Он обессилел.

***

— Мы можем перенести это, Грейнджер? — устало спросил он, стоя у дверей ванной, откуда доносился шум воды. — Малфой, что ты там бормочешь?! — крикнула Гермиона. Драко закатил глаза и достал волшебную палочку. — Алохомора, — шепнул он, аккуратно толкнув дверь. Она стояла перед ним совершенно обнаженная. Умывалась. Красиво и грациозно. Волосы были убраны в небрежный пучок, каштановые пряди, закрученные в причудливые кудри от влаги, спадали на ее затылок. От того, что Гермиона наклонилась, были видны проступающие позвонки. Идеальные изгибы спины переходили в красивую поясницу и округлые красивые ягодицы. Совершенно обнаженные. Драко чувствовал, как лава растекается в кончики пальцев. Он смертельно хотел прикоснуться к ней и не успел сообразить, прежде чем Гермиона подняла голову и увидела его отражение. Она закричала не своим голосом, который отрезвил Драко. Она визжала, как маленькая девчонка. Он быстро захлопнул дверь и убежал в спальню. Острый восторг от ее тела мешался с приступом веселья от визга Гермионы. Она впопыхах надела пижаму и настигла его на постели. Недолго думая, Гермиона села на него сверху и начала раздавать смачные пощечины. — Малфой, ты чертово чудовище! — орала она, шлепая Драко по груди. Он, смеясь, перехватывал ее холодные руки. — Как ты посмел! Как ты просто посмел это сделать. — Грейнджер, ты идиотка? — посмеиваясь, сказал он, все еще отбиваясь от маленьких кулачков. — Я думал, ты одета. — Последний идиот — это ты. Если я заперла дверь, значит туда не нужно входить. Ты слишком тупой и невоспитанный, чтобы это понять. — Я ничего не успел разглядеть, Грейнджер. К счастью. — Он снова засмеялся. Гермионе было не смешно. Она со всей силы сжимала его запястья, приходя в самую настоящую ярость от его усмешки. В ней росла какая-то ноющая детская обида, которую уже сложно было сдержать. — К слову о воспитании, — наигранным серьезным тоном продолжал Драко, — ты сейчас сидишь на мне, и твои соски сильно просвечиваются через милую фиолетовую маечку. Гермиона не смогла переключиться. Она уже была уверена в том, что Драко смеется над ней, издевается как раньше. Она отшвырнула его запястья и быстро встала. — Ты — ненормальный, Малфой, — только и смогла прошептать она. И Драко увидел, что ее подбородок слегка трясется. Он быстро приподнялся на локтях и проследил ускользающую из спальни фигурку девушки. «Заплачет?» — подумал он, чувствуя, как в легких холодеет. Стук двери отдался эхом в его голове. Драко сел на постель и взъерошил волосы. «Какого черта?» — бегало у него в мыслях. Он быстро пожалел о том, что сделал и пошел за Грейнджер, чувствуя, что она имеет какую-то пугающую власть над ним.

***

Гермиона быстро что-то писала за столом. Она слышала, как он подошел, но не хотела даже смотреть на него. — Грейнджер, что ты делаешь? — Я хочу написать Гарри, — сухо бросила она. Ни единой эмоции на лице. — Пожалуешься дружку, чтобы приехал разобраться со мной? — Драко прищурился. — Нет. Я хочу побыть с ним. Не выношу твоего общества. Драко показалось, что сейчас из его ушей пойдет кровь. «Хочу побыть с ним» обрезало его до оглушения. Он приблизился к ней. — Ты не сделаешь, — тихо сказал он. Тихо, но твердо. Спокойно, но уверенно. Сейчас ему казалось, что сил внутри него все больше и больше. — Уйди, Малфой. Не хочу тебя видеть. — Грейнджер, я ничего не хочу слышать по этому поводу, — на глубоком выдохе продолжил он. — Если я увижу очкарика здесь, он вылетит отсюда прежде чем ты посмотришь на меня. Гермиона так и не вскинула глаза на него. Она действительно была обижена, толком не понимала, что пишет Гарри и зачем. Драко присел рядом с ней, сложив руки. В поле зрения Гермионы попали его красивые переплетенные пальцы. — Ты не должна злиться на меня, Грейнджер. — начал он, не зная, как подобрать слова правильно. Она усмехнулась. Это обезоруживало Драко, но он не подавал вида. Силы были на то, чтобы уничтожать Гарри, доказывать что-то Гермионе до посинения, но на самые обычные извинения, тяжелые человеческие, магловские, унизительные, сил не было. — Ревнуешь к Гарри, — Грейнджер захотела самой банальной и тупой девичьей вредности. Он усмехнулся, стараясь скрыть легкое волнение: — Грейнджер, о какой ревности ты говоришь? Я просто не переношу твоих гриффиндорских дружков, у меня приступы аллергии на них. Поэтому настоятельно тебе советую скомкать письмо Поттеру и выбросить в озеро. Сегодня я не в самом лучшем расположении духа. — У тебя не получается угрожать. Малфой. Так же, как и извиняться, когда ты совершенно не прав. Драко вспомнил идеальную спину Гермионы и отвел от нее глаза. — Это случайно вышло, — он по-ребячески тряхнул волосами, засунув руки в карманы. Гермиона внимательно посмотрела на него исподлобья. Драко слегка закусывал губы. — Ты идиот? — тихо спросила она. — Ты дура? — он повернулся к ней, впиваясь взглядом в большие карие глаза, еле видную, но ему заметную россыпь веснушек на носу. Гермиона вздохнула и поднялась. Драко внимательно смотрел, как она складывает недописанное письмо Поттеру и прячет в карман. Внутри Малфоя росло теплое удовлетворение вперемешку с мальчишеским ликованием. «Хочу побыть с ним». Это не выходило из его головы, заставляло кровь биться где-то в районе висков. Он не смог промолчать, прежде чем она направилась к дому. — Хочешь побыть с ним, Грейнджер? Побудешь, когда вернешься в Хогвартс. Насладишься его бестолковой улыбкой. А сейчас ты здесь и со мной, нравится тебе это или нет. И мое общество тебе придется выносить. Гермиона посмотрела на него, и Драко заметил, что уголки ее губ дрогнули. — Ровно так же, как тебе мое? — спросила она. Хитринки заблестели в карих глазах. — Абсолютно, — его лицо было неподвижно. — Если я захочу увидеть Гарри здесь, я его увижу, — твердо сказала Гермиона. - Твое мнение, Малфой, для меня пустой звук. И тебе, помимо ехидства, грязи и оскорблений, пора бы научиться делать и говорить другие вещи. Твой поступок не случаен, и он омерзителен. Мне жаль тебя. Ее слова оглушили Драко, мощно ударили в голову. Она обезоруживала его во всех смыслах. В хороших и плохих. В эту секунду он понял, что такое хороший человек. Правильный, которому не отчего загнивать, не за что извиняться. Воплощением всего хорошего была она, имея все то, чего так сильно не хватало ему, его отцу, ближайшему окружению. Драко понимал, насколько большая между ними пропасть, и в насколько разных мирах они находятся.

***

Он тихо прошел в темную спальню. Гермиона не сопела. Он готов был поклясться, что она не спит. Драко осторожно прошел к ее постели, видя в полумраке ее руки. Он присел рядом с ней и почувствовал, как она открыла глаза. — Малфой… — шепнула она. — Грейнджер… — он нервно прикусил нижнюю губу. — Прости меня. Секунды молчания сменялись одна за одной. Драко казалось, что вокруг него повисла гробовая тишина. Гермиона не шевелилась. — Почему? — наконец, спросила она. — Потому что должен, — Драко пожал плечами, высматривая в темноте ее глаза. Она помолчала еще немного. Извинения Малфоя — самое странное, что приходилось ей слышать. Ни ноты фальши и ехидства. Он сидел перед ней молчаливый, мужественный, спокойный, упиравшись рукой с проступающими венами в ее постель. Она готова была поклясться, что это самый невообразимый поступок за всю его жизнь. — Прости, — уже тверже повторил он. Гермиона выдохнула. Ей неимоверно захотелось подняться, запустить руку в мягкие платиновые волосы, падающие на его лоб, обнять и почувствовать его настоящего, но она стиснула зубы и сжала кулаки изо всех сил. — Проехали, Малфой, — приглушенно ответила она.