Выпускная работа

Гермионе не спалось всю ночь. Драко безмятежно сопел рядом с ней, крепко обнимая девушку за талию. Она не понимала, хотела ли этой близости, хотела ли остаться в его постели, но встать и уйти так и не решилась. Тем более, что Малфой действительно очень крепко держал ее. Под утро она смогла подняться. Драко тут же проснулся: — Куда ты? — сонно пробормотал он — Хочу подышать, — сухо ответила Грейнджер. Он видел ее тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо. — Ты не спала? — Нет. Гермионе не хотелось смотреть на него. Она испытывала жгучий стыд. Жгучий стыд от того, что произошло ночью. Она никогда не могла бы подумать, что подпустит его так близко к себе, что их отношения перейдут на этот этап. Не было ничего такого, чтобы Гермиона перестала считать его своим врагом. Кроме его обходительности последние дни. Кроме того, что он спас ей жизнь. Он думает о ней, и Грейнджер это чувствовала. — Значит, попробуй уснуть, — Драко упал на подушку и закрыл глаза. Девушка внимательно посмотрела на его длинные темные ресницы и полупрозрачные веки. У них все могло бы случиться в один миг. А сейчас это противное ощущение стыда с чувством незавершенности. Она повела себя, как дура. Все эти мысли сменились неподдельным желанием прикоснуться к Драко. Ощутить подушечками пальцев его кожу, медленно провести по его шее, сильным рукам. Она сдержалась. Сдержалась и отправилась на улицу. Сегодня воздух был особенно холодный и очень влажный. Но Гермионе стало лучше от него. Она долго сидела в кресле, наблюдая за плавными разрезами на озере и даже смогла задремать.

***

Драко разбудил ее в двенадцатом часу. Гермиона вздрогнула. — Грейнджер, что ты творишь? — в его голосе слышалось явное раздражение. — Иди в постель и нормально выспись. Она не сразу ощутила близость Малфоя и не смогла открыть глаза. — Отстань, — в полусне буркнула она. Драко выдохнул и резко подхватил ее на руки. Гермиона тут же проснулась. — Что ты делаешь?! — вскрикнула она. — Несу тебя в спальню, — невозмутимо ответил Малфой. — Не трогай! — Гермиона попыталась вырываться из его рук, не слишком осознавая окружающую реальность. Драко резко поставил ее на пол и посмотрел на девушку колким взглядом, его глаза потемнели. — Ты меня выбешиваешь, Грейнджер. — прошипел он. Что, мать твою, происходит в твоей башке??? Снова прежний Малфой. От неожиданности она не сразу нашла, что ответить, Драко действительно выглядел раздраженным. — В каком смысле? — прошептала она. Малфой развернулся и пошел в дом. Ей ничего не оставалось делать, как идти за ним. Девушка настигла его в кухне. Сон сняло моментально. — Поподробнее, Малфой! — она стала в дверном проеме, скрестив руки. Сейчас самое главное не показывать Драко свою нерешительность. Он долго молчал, наливая себе сок, делая сэндвич. Гермиона ждала в проходе несколько минут, прежде чем он приблизился к ней с подносом. — Сгинь, — спокойно сказал он, не глядя ей в глаза. — Нет, — Гермиона сверлила его взглядом. Драко вздохнул и поставил поднос на стол, усаживаясь напротив девушки. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу с тобой поговорить, — твердо ответила Грейнджер. — Сначала ты творишь какую-то херню, Грейнджер. А потом просишь меня обсудить это. Мне надоело. Она понимала, что выглядит глупо и чувствовала, что первый раз в жизни не понимает, как сейчас надо себя вести. Драко вызывал смешанные чувства. Она боялась его, действительно боялась, и это было незнакомое ей чувство страха, но в то же время неутомимо тянуло к нему. Она вспомнила последнюю фразу, сказанную им перед сном. — Ты всегда любил меня… — тихо повторила ее она. Глаза Малфоя округлились, и он тут же опустил взгляд. Гермиона заметила его смятение. — Что ты мне на это скажешь? — она сделала шаг ближе, и эта близость, эти сокращения сантиметров между ними отдавались у Малфоя в груди. — Ляпнул в порыве нежности — это первое, что пришло ему на ум. — В порыве нежности? — Гермиона подошла почти вплотную. Драко не поднимал взгляда, ища нужные слова. Теперь он тоже боялся. И страшнее всего было то, что он сам не понимал, как это сказал. Будто это вырвалось из недр бессознательного. — Грейнджер, — ему надо было защищаться, — если тебе можно вести себя, как идиотка и вытворять всякую чушь, то почему мне нельзя сделать того же самого? Я еще раз повторяю, ляпнул в порыве нежности. Не знаю, что со мной было. Гермиона улыбнулась, хотя внутри было горько. — То есть ты хочешь сказать, что эти слова совершенно ничего не значат? Драко молчал, и дикий барьер мешал сказать нет, мешал соврать. Как никогда. Он чувствовал: если он скажет «нет», то это будет самая большая ложь в его жизни. — Драко, — тихо сказала Гермиона, и он пропал. Ничего не оставалось делать, кроме как встать и выйти. И на этот раз девушка не мешала пройти. Он мельком увидел ее взволнованный взгляд и вспомнил жар от ее тела ночью. — И часто у тебя бывают приливы нежности ко мне? — это последнее, что оставалось бросить ему вслед. — Грейнджер! — он почти перебил ее. — Разговор окончен. Драко скрылся, а Гермиона чувствовала, как этот разговор удовлетворил ее. Проблему своего, действительно странного поведения, она не решила, но она увидела его реакцию, и этого ей было достаточно, чтобы понять, что Драко не высмеет ее за эти странности.

***

Грейнджер сделала себе теплый чай с лимоном и села за выпускную работу. Ей необходимо было отвлечься, заняться любимым делом и абстрагироваться ото всего, что заставляет переживать и не спать ночами. Из спальни не доносилось ни одного звука. Драко тоже писал работу, поминутно вставая и шагая из угла в угол. Он не понимал их обоих.

***

Драко вышел из спальни ближе к вечеру, почувствовал сильный голод. Картина на кухне умилила его до безумия: Гермиона спала, облокотившись на обеденный стол, а вокруг нее россыпью лежали листки выпускной работы. Драко не смог сдержать улыбки. Он приблизился к ней и медленно взял девушку на руки. Она не реагировала, потому что провалилась в самый глубокий сон. Малфой отнес ее в спальню, бережно уложив на свою кровать. Снова. Внезапно он понял, что он не должен больше совершать ошибок, не должен больше упускать ее. Сейчас все было забыто. Он существовал только здесь, в эту секунду. После ужина Драко решил немного искупаться, поймав себя на мысли, что практически не делал этого с момента приезда. Воздух после вчерашнего ливня был свежий, но не холодный. Озеро успокаивалось под ночь и становилось теплее. Драко разделся догола и прыгнул в воду с маленького пирса. Тело мгновенно расслабилось. Малфой поплыл, сам не зная куда, чувствуя, что сейчас он должен быть именно здесь, ему хорошо, и он ни о чем не думает, кроме того, что надо плыть.

***

Гермиона проснулась, сама не зная отчего, чувствуя ту же убивающую тишину, под которую она заснула. Она снова в его постели. Гермиона зажмурилась и упала на подушку, пропитанную запахом шампуня Малфоя. Снова сложно, и снова разламывает на части. Медленно, по маленьким кусочкам. Девушка была уверена, что Драко на кухне, но его не было. Она надела легкую накидку на домашнее платье и посмотрелась в зеркало. Круги под уставшими глазами не уменьшились, но сон снова испарился. Гермиона склонилась к своему плечу, улавливая аромат постели Драко на ее коже. Малфой уже сидел на мокром пирсе, болтая ногами в воде. Он услышал, как дверь открылась и обернулся. Гермиона казалась ему полупрозрачным ангельским образом в полумраке и отливе уличных фонариков. Он медленно спустился в воду. Грейнджер подходила все ближе, он смотрел снизу, не желая моргать. Ее худые идеальные ноги медленно наступали по мокрому деревянному пирсу. Она дошла до края и присела на корточки. Малфой внимательно посмотрел на ее лицо. «Ей тяжело» — подумал он. — «И мне тоже» — Уже застеснялся сидеть при мне без трусов, Малфой? — она иронично прищурилась. Он глубоко выдохнул, чувствуя, как вода закипает. — Ты пришла, чтобы снова накалить меня? — видимо, Малфой спросил достаточно серьезно, потому что ирония исчезла с лица Грейнджер. Она молчала, уставившись на него. Драко смотрелся абсолютно бледным на фоне черной воды с легкими отливами, словно призрак. Призрак, который сейчас был не рад ей. — Не знаешь, что сказать? — продолжал он, сверля Гермиону взглядом. — Знаю, — ответила девушка. — Тогда говори, — Драко приблизился к ней, облокотившись локтями на пирс. — Я понимаю, что веду себя странно, — медленно начала она, усевшись рядом с Драко, опустив ноги в воду. Сейчас ей казалось, что вода ледяная. — И я не знаю, почему. — Я тоже не знаю, почему, Грейнджер, — тут же ответил Малфой, наблюдая за волнами волос, колыхающихся от легкого ночного ветра. — Я думаю, что мы вдвоем должны ответить на вопрос, что происходит. Ты сам убегаешь от серьезного, Малфой, — Гермиона смотрела на него, пытаясь уловить хоть одну эмоцию. — Чушь, — бросил он. — Нет. Ты уходишь от разговора, ты уходишь от ответа. Может быть, если бы этого не было, если бы мы просто сели и поговорили, я бы не казалась тебе такой странной. Может это то, что нужно мне больше всего… — Стой, Грейнджер, — Драко вытянул руку, и капли воды, обожгли нежную кожу ее бедер. Девушка вздрогнула. — Я не привык с тобой разговаривать вообще о чем-либо. Мне это сложно, дико, меня буквально ломает, — он не верил, что сейчас говорил это вслух, но уже не мог остановиться. — В таком случае, твоя фраза, брошенная сегодня ночью, была действительно ляпом, — Гермиона говорила и чувствовала, как к горлу подходит ком. — Почему? — он врезался в нее пронзительным взглядом. — Потому что тогда тебе было бы все равно, к чему ты привык, а к чему нет. Ты бы захотел поговорить, ты бы захотел обсудить. Ты видишь, что я тоже мечусь от того, что между нами происходит. А слова, которые ты сказал сегодня, не бросают просто так. Хотя это не в твоем стиле, Малфой. Ты можешь выкинуть все, что угодно. Гермиона встала, и он дернулся вслед за ней. В нем будто все оборвалось и осталось только самое большое нежелание, чтобы она ушла. Он понимал, что самое безумное придется сделать. Рано или поздно. Самое безумное и самое желанное. — Это правда, Грейнджер. — Что именно, Малфой? Не потому что она собирается уйти. А потому что просто пора перестать быть идиотом. И ее слова действительно стали катализатором. Она стреляла в самое уязвимое, когда отчитывала его, когда говорила что-либо про его мерзкий характер, который действительно был таковым. — Я действительно… — он судорожно проглатывал воздух, чувствуя, что внутри него все бьется в конвульсиях. Каждая нервная клетка вибрирует в припадке. Он чувствовал себя так, будто стоит безоружный, окруженный толпой вооруженных, желающих прикончить его в эту же минуту. — Ты действительно бросил это просто так? Я знаю, — Гермиона выдавила искусственную улыбку. — Не пытайся это произнести. — Нет, Грейнджер. Я действительно люблю. У Гермионы было ощущение, что в ее виски вонзили сосульки. Она была готова поклясться, что на несколько секунд ее сердце перестало биться, словно прислушиваясь к словам Драко. — Я действительно люблю тебя. — Он уже больше верил в то, что сейчас это говорит. Многолетняя любовь, завуалированная под искусственно выращенным отвращением, под старательно придуманными изощренными оскорблениями вытекла, как кровь из раны. Он был убит. Она не знала, что говорить. Драко молча протянул ей руку, и она не секунды не сомневаясь, вложила в его большую ладонь свои прохладные пальцы. Он сделал резкий рывок, и Гермиона с вскриком упала в воду. Чувствуя, как сильные руки подхватывают ее за талию. — Держись за меня, — шептал он дрожащими губами. — Обними меня ногами. Она слушалась. Драко прижимал ее к себе, бегло осматривая ее лицо. — Ты веришь мне. Он не спрашивал, он утверждал. И Гермиона верила, как никому прежде. Он был повержен, он был слаб, но в то же время, невообразимо силен. — Ты тоже любишь меня, — его трясло, но руки крепко прижимали спину Гермионы. Она понимала, что не может пошевелиться. — Малфой… — Мне не нужен от тебя ответ. Я не упущу второй раз, — Малфой походил на сумасшедшего, но она не боялась. Ей казалось, что она ждала этого, сколько помнит себя. Он рывком спустил с нее бретельки, впиваясь губами в ключицы девушки. Она чувствовала, как медленно и томно он засасывает тонкую кожу и выдыхает горячий воздух в ее шею. Руки Драко плавно переместились на ее бедра и сжали их так, что девушка вздрогнула. Она обвила шею Малфоя руками и начала оставлять короткие поцелуи за его ухом, проходилась языком по мочке. Драко вздрагивал от каждой линии ее языка на его коже, не переставая изучать шею и плечи девушки. Он легко подкинул ее на пирс и резко задрал платье наверх, обнажив живот Гермионы и ее промокшие насквозь трусики. Драко поднялся и лег на спину. Грейнджер недолго думая, села на него сверху, чувствуя, как его член упирается в бедро. — Сними его к черту, — прохрипел он. Девушка начала стягивать платье через верх. Медленно. Малфой приподнялся и целовал каждый оголенный сантиметр. Сладкая кожа между грудей, твердые от возбуждения и холода соски, мягко проводя по ним горячим языком. Она текла и постанывала, с трудом стягивая платье. Грудь покрывалась мурашками. Руки Драко сжали ее ягодицы и прижали крепче к мускулистым бедрам. Она чувствовала каждый мускул. Ее голова не отключилась в этот раз. Она работала, как никогда — Сильнее, — она запрокинула голову назад. — Сожми сильнее. Двумя пальцами он отодвинул тонкую ткань трусиков и, нежно, но требовательно взяв Гермиону за шею, приблизил к себе. — Я не отпущу, я предупреждаю. Она поцеловала его в губы, слегка прижимаясь. Драко осторожно перевернул ее на спину. Гермиона уже не чувствовала ни холода, ни влаги. Малфой снял с нее последнее, что прикрывало возбуждение девушки и медленно закинул стройные ноги себе на плечи, ведя плавную дорожку двумя пальцами по ее икрам, накрывая ладонью бедра, которые мигом стали горячими. Она закрыла глаза и тяжело дышала. Драко слегка коснулся пальцами самого сокровенного и почувствовал, что Грейнджер просто истекает. Истекает под ним, под его руками. Он сильнее прижал к своей груди ее бедра, чувствуя в них легкую дрожь и плавно начал входить. Ее узость сводила с ума, но он держался, контролировал, боясь причинить ей боль. Но скоро остановился, уперевшись в то, что она хранила, и, несомненно, бережно. Драко сделал рывок. Гермиона не издала ни звука, лишь вцепилась ногтями в его предплечья. Он стал нежно гладить ее запястья, руки, снова перешел на напрягшиеся ноги. Она сковалась от неприятного ощущения, но с каждым прикосновением Драко к ее бедрам, морщинки на лбу Гермионы разглаживались. Он начал медленно двигаться, опускаясь руками ниже, пальцами доходя до плоского бархатного живота девушки, накрывая руками грудь, двигающуюся в такт его движениям. Когда Гермиона начала судорожно выдыхать и слегка закусывать нижнюю губу, Драко стал ускоряться. Одна рука быстро скользнула с груди на шею девушки и сжала ее. Гермиона начала двигаться вместе с ним, и судорожные выдохи, срывающиеся с ее губ, нарастали и плавно переходили в приглушенные стоны. Драко тоже не мог сдерживаться. Они дышали одинаково, глядя друг другу в глаза. Он постепенно увеличивал темп, продолжая крепко держать Гермиону за шею, но поглаживать ее большим пальцем. Девушка развела ноги, и он в бешеном наслаждении упал на нее, чувствуя, как их тела слились во что-то целостное и настолько правильное. Он забыл про шею, жадно припав к ее губам, изучая ее языком, не оставляя свободного места у нее во рту. Гермиона запустила руку в его волосы, и словно вдавливала его в себя, чтобы между их губами не было ни единого миллиметра, кусала его припухшую, затерзанную нижнюю губу, бесстыдно стоная между поцелуями, скользя по крепкой шее слизеринца, его напряженным плечам. — Гермиона, — он будто задыхался ее именем, — Гермиона, — он повторял ее имя, целуя девушку, куда придется: губы, щеки, кончик носа. Она не могла сдержать улыбки, забыв про недавнюю боль. Драко стал делать более интенсивные толчки внутри нее, не спуская глаз с Гермионы. Она ласкала его поясницу и пожирала глазами мокрые светлые пряди, спадающие на лоб Малфоя, его потемневшие глаза, дрожащие губы. Теперь он исходил легкой судорогой. Гермиона понимала, что он скоро кончит. В кончики ее пальцев медленно разливалось ее тепло. Ей не хотелось безудержно стонать, ей хотелось запомнить каждый момент этого единения. Каждое соприкосновение их тел. Она старалась унять ватность ног. Старалась не терять сознание от его близости, потому что внутри звенело пугающее осознание того, что возможно, она видит его таким в последний раз. — Я не врал, Грейнджер.

***

Они вернулись домой под утро, приняв вместе горячий душ, ничего не говоря друг другу. Но теперь они поменялись местами. Она улыбалась, не думая ни о чем, а он тревожно всматривался в ее лицо. Она знала, что он не хочет воспользоваться, она знала, что то, что произошло, только разожжет его. Гермиона просто чувствовала. И сейчас ей было невероятно хорошо от осознания того, что Драко принадлежит ей, что он отдал ей всего себя. Они снова уснули в одной постели, все так же не говоря друг другу ни слова. И вряд ли это было нужно. Они могли бы проспать весь день, но их разбудил утренний стук в дверь. Драко не услышал, а Гермиона быстро оделась и выбежала в прихожую, забыв спросить, кто это. На пороге стоял Альбус Дамблдор, и Грейнджер почувствовала, как внутри нее все оборвалось. Она никогда не видела директора таким, какой он стоял сейчас. — Мисс Грейнджер, прошу прощения. Я полагаю, что разбудил вас. — Директор, вы… — Мисс Грейнджер, я буду вынужден попросить вас разбудить мистера Малфоя, — Гермиона заметила, что Дамблдор абсолютно бледный. — Нам нужно срочно возвращаться в Хогвартс. — А как же работа, директор? — Гермиона перешла на шепот.