Сыграем?

В квартире, которую Канеки делил со своей женой Ризе, сегодня было шумно. На их годовщину явились друзья, принося цветы для девушки и подарки. Хиде и Хинами уже давно были здесь, периодически переругиваясь, но исправно помогая Ризе накрывать на стол. Сам Канеки только вернулся из магазина, вновь подтверждая теорию о том, что купить все с первого раза никогда не получается, постоянно что-то забываешь и приходится возвращаться. Нишики со своей девушкой ещё не явился, парень всегда опаздывал, как бы доказывая, что он важнее остальных, потому что его одного все ждут. Присутствующие давно догадались об этом, но продолжали подыгрывать, позволяя Нишики повышать свою самооценку, главное чтобы не заигрался. В дверь позвонили, и Ризе, отдав стопку тарелок недовольному Хиде, пошла открывать. Канеки увязался за ней, становясь за спиной девушки. — Привет, — Нишики улыбнулся, поправил очки и протянул Ризе цветы, а его девушка отдала Канеки коробку с бутылкой вина. — С праздничком, молодожены! Канеки заметил, как Ризе закатила глаза, но улыбаться не перестала. Заметив ещё одного гостя, девушка сощурила глаза, будто пыталась вспомнить знакомое лицо. — А, это Тоука, наша с Хинами подруга, мы работаем вместе. Ризе кивнула, принимая информацию, но не перестала пристально рассматривать гостью, задерживая взгляд на коротких волосах, которые в точности повторяли необычный сине-фиолетовый цвет радужки глаз. — Так, — Нишики повернулся к Тоуке, — это Канеки и Ризе, — затем вновь повернулся к паре. — Теперь вы соблаговолите пригласить нас? — Прошу, — Ризе немного отошла в сторону, открывая коридор, который вел внутрь квартиры, — чувствуйте себя как дома. Нишики кивнул и с высоко задранным подбородком зашёл внутрь. Остальные свидетели этого шествия фыркнули и зашли вслед за парнем. Канеки захлопнул дверь. Начиналось все вполне тихо и мирно. Хорошее дорогое вино, вкусная еда и интересная компания только способствовали увлекательному разговору, в котором участвовали все, вставляя по несколько фраз. Затем парни замолчали, потому что немного захмелевшие девушки решили поговорить о прошлом. Начали со школьных историй, плавно переходя на тему родителей и семьи. — Тоука, а ты что о своих расскажешь? — Ризе вольготно сидела в глубоком кресле, покачивая в пузатом бокале на тонкой ножке вино. — Да нечего рассказывать, — Тоука сделала большой глоток из своего бокала, она пила примерно столько же, сколько и все остальные, но при этом оставалась практически самой трезвой после Канеки, которому по результатам жеребьёвки выпала честь быть водителем на сегодняшний вечер. — А чего так? — Хинами, которая сидела на другом кресле, но вместе с Хиде, немного наклонилась вперёд, будто это движение заставит Тоуку начать говорить. — Я сирота, — Тоука не стала опускать глаза, пристально наблюдая, как на лицах девушек появляется сочувствие. — Ой, прости, пожалуйста, — Хинами виновато посмотрела на подругу. — Ничего страшного, твоей вины в этом нет, — Тоука сделала ещё один глоток вина. — Извиняться предо мной должна молодая тупая сучка, которая на следующий день после получения прав решила напиться, а потом покатать друзей, но не справилась с управлением на скользкой дороге. Мы как раз ехали домой из кино, когда ее машина столкнулась лоб в лоб с нашей. Врачи до сих пор не могут понять, почему я выжила. В гостиной повисла тишина, только Ризе залпом допила своё вино, получив удивленный взгляд от всей компании. — Я могу где-нибудь покурить? — Тоука повернулась к Канеки, который сидел рядом с ней на диване. — Да, конечно, пошли, я покажу место. Он встал, дождался, когда девушка тоже встанет, и пошел в сторону кухни, где был балкон. Там, смотря на ночной город, который светился яркими огнями фонарей, окон и фар автомобилей, Канеки не стесняясь смотрел на Тоуку, которая открыла настежь окно и, поставив на подоконник локти, поднесла к сигарете, сжатой в губах, зажигалку. Спустя несколько секунд девушка глубоко затянулась сизым дымом, закатывая от удовольствия глаза, и выдохнула мутно-серое облако, которое тут же унес ветер. Затем последовала ещё одна затяжка, не такая глубокая, как первая, но Канеки все равно удивился тому, что Тоука не закашлялась. Он смотрел, как тонкие, обведенные блеском вишнёвого цвета губы мягко обхватывают фильтр, грудь медленно вздымается, когда Тоука вдыхает дым, а затем опускается. Во рту парня скопилась слюна, будто он видел что-то вкусное, захотелось тоже сделать затяжку, почувствовать, как ноги тяжелеют с непривычки. Боги, Канеки готов на все, лишь бы видеть подобное каждый день. Чувствовать, как Тоука дрожит, когда перевозбуждена и готова на все, главное чтобы он продолжил. Видеть, как зрачок практически полностью затапливает сине-фиолетовую радужку, когда он выходит из душа в одном полотенце, которое на слабом узле держится на бедрах. Канеки вроде бы должен чувствовать стыд, но ничего подобного и в помине нет. Он изменяет своей жене уже около полугода — ровно половина из того срока, который они женаты. Его все устраивает, потому что с Ризе никогда не было ничего подобного, не было так горячо, чтобы крышу рвало с самых первых секунд, не было взглядов, незаметных, скользящих по тебе, когда ты находишь в толпе, от которых хотелось схватить ее в охапку и оттрахать так, чтобы она даже ходить не могла. А потом сидеть голым на кровати, смотря, как Тоука курит, выпуская дым в приоткрытое окно, пока по ее ногам течёт его сперма. Это было бесценно, неповторимо. — О чем думаешь? Канеки сморгнул навождение, но взгляд не отвёл, смотря, как девушка мягким ударом пальца стряхивали с сигареты пепел. — Ни о чем. — Значит, что-то похабное творится в твоей голове, — девушка усмехнулась. Канеки оторвался от стены, на которую опирался, и подошёл к Тоуке, наваливаясь грудью на ее спину и упираясь руками по бокам. Затем он склонился к шее, начиная водить по гладкой коже носом. — Хэй, — девушка дернула плечами, пытаясь отстраниться, — мы не у меня дома. Канеки не прекратил, а наоборот принялся покрывать невесомыми поцелуями шею, теснее прижимаясь к спине Тоуки. — Кен! — Плевать. Парень оторвался от девушки, давая ей возможность повернуться к нему лицом. Тоука сделала ещё одну затяжку, а затем, заметив взгляд Канеки, который следил за сигаретой, протянула ее ему, предлагая сделать последнюю затяжку. Парень покачал головой. — Не так. Он припал к губам Тоуки, вдыхая тяжёлый дым. Рот сразу же обдало холодом ментола. Канеки закрыл глаза и отстранился, выпуская дым изо рта, затем снова наклонился, намереваясь поцеловать Тоуку. — Канеки! Голос Хиде из глубины квартиры заставил парня вздохнуть и оторваться от Тоуки. — Потом продолжим. Дождавшись кивка девушки, Канеки покинул балкон. Тоука снова повернулась лицом к ночному городу, сделала последнюю затяжку и, затушив сигарету, кинула ее вниз. — Ты мне мстишь. Утверждение. Тоука повернула голову в сторону двери и увидела Ризе. Она была бледнее простыни, с дрожащими, сжатыми в кулаки руками, а в глазах стояли злые слезы. — Ну, ты же не думала, что так просто сойдёт с рук та авария. — У тебя ничего не получится! — голос Ризе стал тонким, писклявым, противным. — Уже, — Тоука развернулась корпусом к собеседнику. — У меня уже все получилось, и твоя реакция это только доказывает. — Он не уйдет от меня! — Возможно, но без старого доброго супружеского секса ты останешься надолго, это я тебе обещаю. Тоука вышла с балкона, огибая шокированную девушку. Когда она дошла до гостиной, где Канеки и Хиде о чем-то тихо говорили. — А ну-ка стой, ты, грязная шлюха! Тоука послушно остановилась. С каким-то садистским удовольствием она слушала тишину, которая установилась в гостиной. Все смотрели на нее и на Ризе, которая походила на пациента психбольницы. — Не убийца, — Тоука ухмыльнулась, — и на том спасибо. — Да, как ты можешь? Ризе подбежала к девушке и схватила ее за плечи, сильно сжав. Пальцы ее побелели от напряжения, а тонкая рубашка Тоуки издала тихий жалобный треск порванных нитей. Но девушка молчала, продолжая кривить губы, вызывая злость Ризе. — Почему ты уродуешь мой мир?! — Я уродую? — Тоука скинула чужие руки со своих плеч и посмотрела за спину Ризе, где стоял шокированный Канеки. — А как же ты сама? Ты тогда была за рулём той машины! Ты убила всю мою семью и обрекла меня на десятки приютов! Если Тоука продолжала держать себя в руках, только сжимая и разжимая кулаки, когда ногти слишком сильно впивались в кожу, то Ризе давно забыла, что они не одни. — Вы сами виноваты! — Ризе пошла красными пятнами от злости. — На кой-черт вы вообще выехали из дома в половину второго ночи?! Я не виновата, но я все равно страдала! Слышишь?! Я страдала, мучилась из-за их смерти! Но тебе этого мало, — она истерично засмеялась. — Ты решила мстить, увела у меня мужа. — Именно так и есть, — Тоука резко успокоилась и повернулась в сторону выхода, устремляясь к входной двери. — Такая тварь, как ты ничего не заслуживаешь в этой жизни. Девушка вышла из квартиры, быстро спускаясь вниз по лестнице. В это время в квартире стояла оглушающая тишина, которая внезапно нарушилась сдавленным всхлипом Хинами. — Ризе, что же ты наделала… Девушка возмущённо уставилась на нее. — О чем ты говоришь? Жертва здесь — я! — Ризе отвернулась от Хинами к Канеки, бросаясь к нему и обнимая за шею, — дорогой, я все тебе прощу, честно! Ведь ты же не знал, какая она тупая сучка! — Пусти. — Что? Ризе инстинктивно вцепилась сильнее в него, боясь отпустить. Она подняла голову, надеясь увидеть тёплые серые глаза, которые всегда смотрели на нее с нежностью и любовью, но наткнулась на ледянящий душу серый лёд, которого прежде никогда не видела. — Я сказал, пусти. Не дождавшись выполнения своей просьбы, Канеки с лёгкостью сбросил с себя чужие тонкие руки. Он быстрым шагом направился в сторону выхода, надеясь, что Тоука не успела уйти далеко. На ходу он стянул с безымянного пальца правой руки серебряный ободок обручального кольца, сразу же кидая его на пол. Ризе смотрела в сторону мужа и не могла понять, что же он делает. Внезапно в ее голову пришел правильный ответ: Канеки хотел догнать свою любовницу. Тоука стала ему дороже, чем она. Ноги ее подкосились, и она полностью обессилев упала на колени. Рядом с ней зазвенело от падения серебряное обручальное кольцо, одно из тех, которые она так долго выбирала.