Хладнокровие не спасёт мой рассудок

«Тишина и спокойствие ласково проводит по моему румяному лицу своей невидимой рукой, а прохладный, легкий ветерок неспешно раздувает клочья моих растрепанных, несобранных волос. Я чувствую, что уже освободился от длительного пребывания в объятиях Морфея, но мне почему-то так неохота открывать свои сонные, вялые глаза, я бы с пребольшим удовольствием ещё поспал здесь, в этом укромном, спокойном месте. Ощущаю, как резкий, неприятный и отталкивающий запах доносится к моему органу обоняния с террасы. Ненавистный аромат грёбаных сигарет. Откуда? Придётся всё-таки пожертвовать своим комфортным местечком в уютной, мягкой постели и найти тот навязчивый объект, от которого доносится столь неприятный запах, либо же просто закрыть дверь и лечь спать обратно. Открываю свои усталые веки, осматриваю помещение. Я всё ещё дома у Луи! Сперва я думал, что мне просто приснился кошмарный сон. Но теперь, когда я немного поворошил правой ногой, меня вновь настигает ноющая боль. Правда не такая острая и невыносимая, как вчера, но неприятные ощущения всё ещё остались. Интересно, сколько времени я спал? Судя по часам сейчас шесть вечера. А ведь я пришел сюда утром. Хм, где же Луи? Пытаюсь подняться с кровати, но из-за своей пострадавшей пятой точки приходится делать это медленно. И зачем я только на это согласился тогда? Поднимаясь, замечаю мягкие, домашние тапочки, стоящие около моего ложе. Не босиком же мне ходить. Ещё не помешало бы одеться… Моя, аккуратно собранная одежда висела на высоком, бархатном стуле. Одевшись, я всё-таки решаюсь пойти на запах отвратных никотиновых палочек. И каковым было моё удивление увидеть Луи, сидящим на своей террасе с чашкой крепкого кофе и сигаретой в руках. Я и не знал про эту его пагубную привычку. А что я вообще знаю о нём? Стоя перед человеком, смотрящим на проходящих мимо людей свысока, любуясь грязным, мутным окружающим миром, я не узнал в нём прежнего Луи. Посмотрев в его безжизненные глаза, я не увидел прежней страсти, так сильно вскружившей вчера моё сознание. Не понимая, что происходит я стоял около него несколько минут, мы вместе смотрели на эту жестокую до безумия, и одновременно грустную, но прекрасную Землю, постепенно попадая под её гипнотическое воздействие… Мне даже показалось, что ему на меня плевать. Он не сказал мне ни слова, даже не посмотрел… Я видел лишь, как густые клочья дыма медленно поднимались к вечернему, заходящему солнцу. Параллельно на весь мир. Выйдя из этакого состояния транса, я всё-таки решился нарушить гробовую тишину и спросить у него». — Луи, разве ты куришь? «Я взглянул на него, но не увидел на его нахмуренном лице никаких изменений. Мой вопрос он тоже проигнорировал. Конечно я не мог оставить такое отношение к себе без внимания. Я же испытываю к нему странные, смешанные чувства… Но почему сейчас он ведёт себя как безвольный овощ, пропуская мимо ушей мои слова? Что не так?» — Почему ты не говоришь со мной? «Не получив ответа второй раз подряд, я подошел к нему поближе, заступив весь «прекрасный» вид с веранды». — Как ты себя чувствуешь? — Луи мимолетно посмотрел на Вальта, на его лице по-прежнему не замечалось ничего иного кроме полного безразличия ко всему. — Это точно ты? Мне уже лучше, чем вчера. Хорошо, задам вопрос ещё раз. Почему ты меня игнорируешь? — неконтролируемая паника всё больше начинала тревожить синеволосого. — Да что с тобой такое, в конце концов? — Ничего, Вальт. «Луи разглядывал меня в упор, но я пристально смотрел на него, и он первым отвел глаза, как будто не выдержав моего взора. Затем снова бросил свой взгляд на моё запястье, где явственно проступали вены. Указав на свои колени, он слегка улыбнулся мне. Он хочет, чтобы я сел на него? Когда я подошел к нему поближе, он посадил меня на свои колени, как это делают родители, беря на руки маленьких детей. Нежно растрепывая непослушные волосы, он впивался в мои сухие губы, жадно целуя их. Вместе мы думали про смысл жизни, которого нет. А если его и правда не существует, тогда нам стоит успеть сполна насладиться жизнью — надо попробовать всё. Долго мы с ним ещё сидели в таком положении, и провели бы так целую, блаженную вечность, если бы у него не затекли ноги и спина. Спустившись с колен Луи, я грустно посмотрел на безлюдную улицу. Мне было горько от мысли, что уже пора уходить домой, ведь завтра снова в школу». — Луи, мне уже пора. Увидимся завтра в школе, хорошо? Подумав пару минут, он встал с кресла и обнял Вальта за шею, затем, обхватив талию, крепко к нему прижался и заплакал. — Луи… — Прости меня, Вальт. Не надо было это...Я виноват… Не стоило... — Всё нормально. Я же люблю тебя, дурачок, — он передал всю нежность из своих уст в уста Ширасагиджо. — И я тебя люблю, Вальт. — До встречи. — Я буду скучать. Может всё-таки останешься? — Я не могу, Луи, давай завтра я снова навещу тебя. Отстранившись от объятий Ширасагиджо, Вальт, развернувшись, потупил свой рассеянный взгляд в пол и вышел с террасы. Торопливо одев свои ботинки, уже стоящие и ждущие его у порога, он закрыл дверь теперь уже притягивающей к себе квартиры. «Луи, что с тобой? Я же полностью доверился тебе вчера, полностью отдался под влиянием твоих восхитительных глаз, губ...Под влиянием всего тебя. Это так «неправильно», но я люблю тебя. Никогда не думал, что со мной произойдет что-то подобное… Так много вопросов и так мало ответов. Я так хочу снова увидеть тебя, Луи. Если ты думаешь, что можешь вот так вот просто манипулировать людьми, то да, у тебя отлично получается. Ведь моё сердце, мои чувства больше не принадлежат мне. Они теперь твои».

***

«И что только на меня нашло? Как жаль, что я живу на первом и если сброшусь с окна, то не сойду в могилу. Как можно жить, зная, что причиняешь боль любимому человеку?! Под чем я был вчера, если не мог даже элементарно контролировать себя, а ведь ему было больно! Я причинял ему те нечеловеческие страдания, наслаждаясь при этом! Если я был так слеп, что не видел этого, тогда пусть у меня пропадет это паршивое, ментальное зрение! Если я не мог контролировать свои безвольные руки, тогда пусть судьба позволит мне стать инвалидом! Если я не мог контролировать свои похотливые желания, тогда пусть у меня исчезнут все чувства, эти ненужные, животные инстинкты! Я виноват перед тобой, мне нет прощенья, Вальт. Пустыня, вода. Сыпучий песок летит на меня и щемит мои затуманенные глаза. Я обязан попросить у тебя прощение за всё, я буду умолять тебя, я сделаю всё, что ты скажешь… Вот только легче мне не станет. Упаду посредине Сахары и больше не встану». Ширасагиджо затянулся в последний раз и потушил сигарету в пепельнице. Он думал только про бессмысленность своего существования и о своем Вальте. Своем? А может уже и нет. Увидев внезапный, сверкающий дождь, он сорвался с места и помчался на улицу. Проходя мимо узких домов, взбесившихся от ветра деревьев и грязных, как и его жизнь, перекрестков, его рассудок терзало беспокойство. «Почему я позволил ему уйти? А если он попал под этот ливень и промок до ниточки? Он может заболеть… А если он заблудился? Я помню, он живёт далеко от моей конуры. Я должен его найти». Голубоволосый парень вдруг резко спохватился, начав быстро бежать, он стремительно отдалялся от своего района, когда мчался по улицам, проулкам и переулкам. Оказавшись на самой окраине чужого города, его светло-лиловые глаза растерянно уставились на длинный, бетонный мост, находящийся под ним, а затем на неспокойное озеро внизу. Эта уединяющая атмосфера ни капли не согревала его холодное, ожесточённое сердце. Остановившись на середине моста, он с опаской посмотрел на равнодушные, пустые небеса, затем, тяжело вздохнув, перевел свой безжизненный взгляд на середину озера, где течение быстрое, даже бешеное, можно сказать, где бурлит и пенится вечно беспокойная вода. «Для чего мне такая жизнь, не имеющая никакого смысла? Мне кажется, что эта мутноватая вода примет за оскорбление, если я улечу вниз, окунувшись в её приливные, неудержимые волны. Ох, Вальт, я же люблю тебя... Прошлые страхи и муки периодически восстают в душе снова и снова, я вспоминаю вчерашний день с ужасом. Как я мог?» Луи с трудом сохранял некоторую ясность сознания, но мысли ему уже совершенно не повиновались. С удивлением он ощутил на своих глазах, полных уныния чьи-то сильные руки. — Вальт?! — Ха, не угадал. Обернувшись, Ширасагиджо увидел знакомое, бледное, слегка улыбчивое лицо, прятавшееся под огромным чёрным зонтом. — Гоу, что ты здесь делаешь? — его руки потянулись к глазам дабы стереть прозрачные слёзы. — Проходил мимо. Совпадение, да? — он укрыл Луи зонтом от дождя. — Ты совсем промок, почему гуляешь по такой погоде, да ещё и без зонта? — Какая разница, Гоу? У меня нет настроения тебе исповедоваться, — Ширасагиджо собирался уходить, но вдруг снова почувствовал руки Гоу на своих плечах. — Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня, Луи. Даже в самые трудные для тебя минуты я всегда помогу. Только сообщи. Ты уже не маленький, сам должен всё понимать. Пойдём домой, или тебе больше по душе мёрзнуть под ливнем? Ничего не сказав, Ширасагиджо лишь кивнул в ответ. Они направились к дому Луи под тем же чёрным, навесным парусом. Чтобы не отдаляться друг от друга, они шли рядом, и довольно близко. «И откуда только он взялся на мою одержимую голову?»