Хладнокровие не спасёт мой рассудок

***

«Первым делом я, разумеется, открыл глаза. Удивительно, как в таком полусонном состоянии я вообще могу соображать. Осмотревшись, я узнаю из тысячи других комнату Шу. Не знаю, что помешало мне рассказать ему вчера обо всем: о моих бесполезных тревогах, о смятении, которое я ощущаю каждый раз, вспоминая про Луи, о тех недавних временах, прожитых вместе с ним. Да, именно прожитых, это было превосходно. Мне кажется, ему нездоровится в последнее время. Про тот досадный случай и вспоминать не хочется. Больно. До сих пор ощущаю свою вину. Я ведь всего лишь хотел поговорить с Гоу, мирно все решить. А эти недопонимания со стороны Луи, его чрезмерно необычная реакция на простые слова… Что мне оставалось делать? Пойти наперекор своей и его безопасности, бросить всё и забыть? Что ж, свой выбор я уже сделал, из-за него я в полной растерянности и наглухо забит в тупике. Даже Шу не сможет мне помочь».

***

«Почему я делаю это? Зачем я накричал на него тогда? Почему не пытаюсь найти его… Ведь когда-то он был для меня всем. Был? С каких пор он исчез из среды обитания моего бытия? Когда я приказал ему уйти, пусть даже и не нарочно, пусть даже и не со зла. Найти? Искать. Я даже не знаю где он, жив ли он. Он — мой любимый человек». Бессмысленно сверля взглядом потолок ещё минут десять, Ширасагиджо наконец собрал все свои силы в кулак и решил: он найдет его, чего бы это не стоило. А первым делом отправится в горе-больницу. Погода на улице показалась ему несколько странной из-за наличия на асфальте прозрачных, недавно упавших из небес капель дождя, сопровождающихся при этом скупыми лучами неумолимого солнца. На душе было тревожно как никогда. С какой целью он идет туда? Что скажет Вальту в свое оправдание? Примет ли он их? А может и вовсе слушать не станет. Каковым было его удивление, когда вместо привычных синеватых волос, выглядывающих из-под простыни больничной койки, он смог во всей красоте лицезреть совсем незнакомого человека. — Вы кто такой? Как Вас сюда пропустили? — непонимающе спросил незнакомец, увидевший полностью растерянного Луи, казалось, целиком и полностью провалившегося в свои размышления. — Я… Извините, ошибся палатой. «Либо его перевели, либо выписали, либо… Полиция?»

***

— На каком основании Вальт Аой больше не находится в палате №49? — спросил Луи, осмотрев сидящую напротив него персону, и неприветливый ресепшн. — Вы кто вообще, чтобы просить у меня такую информацию? — послышался слегка удивленный и недружелюбный тон от администратора. — Я… Его брат. Ещё вчера я приходил навестить его, а сегодня там лежит совершенно другой человек. — Сейчас посмотрю. Ожидание, как тяжелый камень, осевший на дне, не давало ни на секунду расслабиться и подумать о чём-то другом. Мысли про Вальта и возможные проблемы с полицией не хотели его покидать. «Почему я решил, что дело именно в полиции? Вдруг ему стало хуже и его перевели в другой отдел. Вдруг мои грязные слова так задели его, что Вальт решил что-то с собой сделать? Не хочу думать». От волнения дрожали его худощавые руки, а нижняя губа самопроизвольно пульсировала, доставляя неприятные ощущения. — Ваш брат сбежал с больницы через окно вчера вечером. Мы не можем объяснить такое поведение с его стороны, ведь его собирались выписывать завтра. — Сбежал значит… Благодарю.

***

Ноги не слушались, но он бежал со всех сил, по крайней мере пытался. Надеясь глубоко в душе, что Аой ещё дома и не успел уехать в Японию, по его телу играл мертвый холодок. Добравшись до нужного подъезда и отыскав квартиру Аоя, голубоволосый в глубине своей потайной душонки всё ещё не понимал, что делает. «Вдруг он меня отвергнет, ведь тогда я поступил чертовски неправильно. Не пожелал даже выслушать его… Почему он должен слушать меня и мои отговорки и оправдания? Мне нет оправдания. Но не могу же я просто так взять и уйти… Надо удостовериться, что с ним всё в порядке, всё хорошо…» После характерного звонка, последовавшего после нажатия на зловещую кнопку всеми пальцами Луи, дверь распахнулась. Перед ним стоял его мальчишка. Впервые за долгое время он не мог подобрать нужных слов. Они простояли молча минут пять, смотря друг другу не в глаза, а куда-то глубоко внутрь, в разломины их переплетенных навечно душ. Он так хотел увидеть его, почувствовать на себе его взгляд, что совсем забыл вкус и цену его теплых объятий. Осмелившись подойти чуть ближе к Вальту, Луи крепко вцепился в его плечи, умоляя простить за всё случившееся. — Луи, ты… Это я… Не мог сказать тебе, что… — мальчик был несомненно рад их встрече и поощрен поведением своего парня. — Что сказать? — голубоволосый затих, вдыхая слащавый аромат его волос, — Я так соскучился по тебе. — Понимаешь, я хотел сказать тебе это ещё в больнице, но не мог. В общем, Гоу… Он… — К черту Гоу, есть только мы с тобой. — Нет, ты не понимаешь! Гоу… — безуспешно пытался поведать Вальт. — Заканчивай с этим Гоу! Ты же знаешь, как мне было плохо без тебя, сладкий, — ласково промурлыкав последние слова, он нежно провел своим языком по его шее. — Послушай, пожалуйста, Луи. Это очень важно… — Хватит я сказал, снимай одежду! — крикнул Ширасагиджо, от которого сильно несло недовольством, слова Вальта явно довели его до неведомой ярости. Навалившись на синеволосого парня, он повалил его на пол и, закрыв входную дверь, непреклонно склонился над ним. — Раздевайся, немедленно! — его приказы всё больше пугали и одновременно приводили в недоумение Вальта. Не дождавшись, пока Аой начнет снимать с себя ненужную ткань, закрывающую такое прекрасное юное тело, голубоволосый сам рванул его красную майку, и одеяние затрещало, превращаясь в бесполезную тряпку. Мальчишка снизу дрожал не в силах сопротивляться, ему не хотелось подчиняться, но было слишком страшно. Так непривычно видеть Луи в таком состоянии. Ещё минуту назад, он был с ним так добр, так ласков. Что же стало с ним теперь? В растерянности Аой попытался сжаться, но сделать это ему не позволил навалившийся Ширасагиджо. Он действовал резко, с необычайной жестокостью, всем своим видом напоминая опасного хищника, которому позволили на миг выпустить все свои эмоции. В его хрупком тельце и худощавых, как после холокоста руках крылась огромная физическая мощь. Аой не смел даже пошевелиться из-за сковывающего его ужаса. Он почувствовал, как Луи резким движением сдернул с него пижамные штаны. Смотреть на своего любимого насильника совсем не хотелось, но, в надежде, что он придет в себя и оставит его, тот едва слышно пискнул, и при помощи огромного усилия открыл свои ясные, карие глаза. Взглянув на Луи, он не мог отвести от него свой поникший взгляд. Стоит отметить, что в этих бесподобно красивых, но таких непохожих на родные, глазах виднелись гнев, ярость и неземной, вечно горящий огонь. Немного привел в себя звук расстегнувшейся ширинки. Вальт снова приподнял зажмуренные от страха веки и увидел, что любовь всей его жизни уже успел расстегнуть свои джинсы. Бедняга даже не заметил, когда сам лишился нижнего белья. Сейчас должно было произойти то, чего он так боялся, хотя понимал, что этот опыт уже второй по счету за всю его короткую жизнь. — Луи, ты не понимаешь, я хотел поговорить с тобой, я… — с трудом выдавил из себя парень, все ещё лелея крохотную надежду на то, что голубоволосый одумается. — Заткнись! Слишком поздно. Не обращая внимания на свою жертву, Луи расстегнул джинсы и выпустил свой возбужденный член. В следующее мгновение Вальт почувствовал, как его бедра резко развели в сторону, а затем внутри заиграла резкая, невыносимая боль. От непривычки тот закричал и резко выгнулся. Слезы по щекам побежали еще обильнее. Ширасагиджо стал двигаться резко, глубокими толчками вбиваясь в бессильное юное тело. На краях отверстия выступила кровь. Она сгладила грубые движения, и резкая, сильная боль немного уменьшилась, но никуда не исчезла. После нескольких толчков бессильного мальчика пронзило как от удара тока. Внезапный всплеск наслаждения почти притупил всю боль. Следующее проникновение без предупреждения отозвалось неприятной внезапной вспышкой, совсем не перекрывающей ужасные ощущения. Когда это вновь повторилось, Вальт просто не смог сдержать дикие вопли от накопившихся болевых ощущений внизу живота. Тиран приставил левую, костлявую руку ко рту Аоя, а вторая завладела бедром мальчишки, безжалостно вцепившись в него. Не прошло и десяти минут, как голубоволосый достиг пика и излился в свою жертву. — Гоу… Это всё Гоу… Он приказал мне молчать и оставить тебя, угрожая убить нас … Он… любит тебя, — едва ли смог промолвить Вальт, будучи бессильным от ужаснейших пыток. Мальчишка ещё раз дернулся, словно в конвульсиях, и потерял сознание, став похожим на сломанную марионетку с обрезанными веревочками. Луи вытер свой член от остатков собственной спермы и крови Аоя об его порванную футболку. Он бросил резкий, непонятливый взгляд в сторону бесчувственного парня и, ужаснувшись от содеянного, кинулся вызывать спасателей в белых одеяниях для своего дорогого мальчика. Голос в телефоне постоянно повторял непонятную речь для людей, находящихся в другом конце города. Во всем виноват Гоу. Ты заплатишь за это.