Владыка Черных Песков 3. Осколки старого мира

      По одной из боковых тропинок Кантерлотского парка в гордом одиночестве, которое не нарушали даже бойцы солнечной гвардии, охраняющие территорию дворцового комплекса, неспешно шагала принцесса алой зари. В лучах красного солнца, безразлично взирающего на Эквус с багровых небес, золотистая шерстка приобретала оттенок крови, а колышущиеся на неощутимом ветру грива и хвост превращались в подобие языков жаркого пламени.       Конечно же, единороги из академии волшебства, усилиями которых в рабочем состоянии поддерживался защитный купол над столицей уже не существующей страны, могли бы наложить иллюзию синего неба и золотого солнца прямо на барьер, дабы пони не ощущали этой гнетущей атмосферы. Однако члены государственного совета приняли решение не обманывать своих граждан…       «А стоило бы. В конце концов, исследования Пинки показали, что избыток красного цвета приводит к повышению нервозности и увеличению агрессии пони. Наверное, снова придется брать на себя принятие непопулярного указа».       Блуждающие в голове крылато-рогатой кобылки мысли почти никак не отразились на выражении ее мордочки, разве что правое ухо раздраженно дернулось и тут же вернулось в прежнее положение. Молодой аликорну пришлось делать над собой усилие, чтобы продолжить сохранять гордую осанку и плавную величественную походку, хоть в душе и хотелось со всех ног броситься бежать так быстро и так далеко, насколько только хватит сил.       Выйдя на небольшую полянку, где на невысоком постаменте стояла статуя белоснежной кобылы с рогом и крыльями, Сансет засветила рогом и наложила на пространство барьер от подслушивания. После этого она создала несколько поисковых заклинаний и, только убедившись, что осталась одна, обратилась к каменному изваянию:       — Здравствуй, мама. Извини, что редко вспоминаю, да и прихожу не так часто, как мне бы хотелось… Я знаю о том, что ты видишь и слышишь меня везде, где бы я не находилась, просто говорить с воздухом или портретом… Сказала кобыла, говорящая со статуей.       На последних словах золотистая аликорн нервно хихикнула и уселась на чахлую траву. В голове тут же пронеслась мысль о том, что стоило бы приказать полить парк, но из глубин памяти всплыли сведения о запасах питьевой жидкости, очищенной от вредоносного излучения.       «Нет, тратить воду нельзя».       — У нас все хорошо… Хотела бы я так сказать. — новый нервный смешок вырвался из рта крылато-рогатой кобылы, но она быстро взяла себя в копыта. — Все плохо. Все очень-очень плохо и с каждым днем становится только хуже. Из-за вредоносного излучения вокруг Кантерлота погибли почти все животные и зелень, а те, кому удалось выжить, мутировали настолько, что теперь сложно угадать, кем или чем они были раньше. Но алые облака радиоактивной пыли — это не худшее, с чем приходится бороться: из-за резкого снижения насыщенности магического и духовного фона почти все кобылы, которые были беременны в день катастрофы, потеряли своих жеребят, а теперь в обычных условиях они даже оплодотвориться не могут. Нам пришлось строить комплекс ангаров, экранированных от магических излучений как снаружи, так и изнутри, после чего искусственно создавать там приемлемый уровень магического фона… Но решение это временное, да и не всех устраивает необходимость более года жить в изоляции от родственников и друзей.       Замолчав, Сансет подняла взгляд к небу и несколько минут смотрела на красное солнце, после чего вернула взгляд к мордочке статуи. Немного поколебавшись, она продолжила высказывать все то, что больше двух лет давило на душу:       — Из-за излучения мы потеряли связь с периферией и другими странами. Слухи до нас доходят с опозданием, да и то крайне нерегулярно. Если бы не библиотекари, мы бы вообще оказались отрезаны от внешнего мира еще на долгие годы… Впрочем, Луне это почти не мешает: она ведь может путешествовать по снам. О чем это я? Ах да: периферия… Прости, мама, но после доклада о состоянии грибных ферм и количестве припасов на складах я… Я отказалась от помощи пони, находящимся за пределами Кантерлота.       Вжав голову в плечи и прижав ушки, словно жеребенок, ожидающий выволочки, принцесса алой зари продолжила говорить:       — Чтобы избежать недовольства народа, пришлось выставить произошедшее так, будто выжившие пони сами решили отделиться от нас, объявив о своей независимости. Твайлайт и ее муж, а также Эпплджек сейчас возглавляют восточное поселение, Рэйнбоу Дэш и Флаттершай вместе с большей частью пегасов подались на запад, Рарити обосновалась на севере… К слову, у нее получилось самое жизнеспособное государство, так как ее подчиненные сами производят предметы быта. Что же касается Уникорнии, мне было проще дать предателям уйти, нежели устраивать бои внутри Кантерлота или ждать от них удара в спину.       Новая пауза продлилась еще дольше предыдущей, а прервалась жалобным всхлипом усталой кобылы:       — Мама, мне так тебя не хватает… Я ведь осталась совсем одна: с Луной мы почти не общаемся из-за разного времени бодрствования, а больше мне некому доверять. Не знаю, может быть, и не стоило запирать Кросс Бука в темницу, но когда он вернулся, а ты и все остальные — нет… Еще и его ученик, брат гранд-магистра, сбежал к Твайлайт и даже с Пинки не попрощался… Мерзавец!       Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, золотистая аликорн подняла мордочку и посмотрела в глаза статуи. На какой-то миг ей показалось, что каменная Селестия смотрит на нее с немым укором.       — Что-то я расклеилась. — принцесса алой зари улыбнулась уголками губ, пытаясь вернуть на мордочку безмятежное выражение. — А с Лимон Хард мы разругались: в конце концов, если бы она рассказала все, что знала о «Маршале»… Да уже и не важно это. Нет, я не стала кидать ее в темницу, просто отправила из города туда, где от нее будет меньше вреда и больше пользы. Надеюсь, Твайлайт меня простит еще и за это. А вот с Биатрикс у нас сложились неплохие, почти дружеские отношения. Даже жаль, что она вынуждена изображать из себя лидера подполья, собирая всех недовольных в одну организацию и пропагандируя им ценности довоенной Эквестрии. Даже сейчас, когда всему Кантерлоту известна правда, находятся те, кто верит, что она — это Каденс. Зачем я все это устроила, когда могла опираться на помощь принцессы любви в открытую? Ты ведь сама говорила: «Если в государстве нет подконтрольной правителю оппозиции, вокруг которой могут собираться все недовольные, рано или поздно появятся настоящие внутренние враги». Да… Во время твоих уроков я все же слушала, а не витала в облаках…       «Разве что совсем чуть-чуть».       — О том, что случилось с Мозенратом, ты, наверное, знаешь даже лучше меня, а вот новости приходящие из его страны меня беспокоят. — мордочка Сансет стала хмурой. — В Блэксендии нарастает внутреннее напряжение: зебры и грифоны недовольны сложившейся обстановкой, а на стороне нынешней правительницы нет подавляющего силового превосходства. Подробностей, к сожалению, я не знаю… Луна все умалчивает.       Последние слова прозвучали так, словно бы золотистая аликорн ябедничала на свою тетушку.       — Новый Рим молчит, словно сквозь землю провалился, с Кризалис и ее роем так же связаться не получилось. — крылато-рогатая кобыла поднялась на ноги и, подойдя к статуе вплотную, носом коснулась мордочки Селестии. — Возвращайся скорее. Дела у нас неважные…

***

      Находясь в плане снов, Луна разделила свое сознание на тысячи автономных дубликатов, разума которым хватало лишь на самые простые действия или же выполнение работы по заложенному алгоритму. Прогонять кошмары взрослых пони и жеребят было делом не трудным и привычным, однако же заслужить любовь и искреннюю преданность подданных таким способом могло и не получиться.       «Прошло время, когда можно было привередничать. Сейчас каждая капля веры на счету».       В одних снах копии принцессы ночи пели песни или играли с жеребятами, в других — беседовали с взрослыми пони (на это требовалось уделять больше всего внимания). Но были и такие жеребцы с кобылами, которым песни и сказки оказались не нужны, а разговоры вызывали лишь раздражение, так как бередили душевные раны. Таким подопечным покровительница снов дарила свою любовь (плотскую, но не душевную).       Могла ли она подумать раньше, что будет заниматься подобным ради восстановления своей силы? Пожалуй, и Луна, и Найтмер Мун за одно предложение о разврате с незнакомым жеребцом могли бы отправить негодяя на все круги Тартара, который даже в иллюзиях был страшен и опасен.       «Тяжелые времена требуют решительных мер».       Успокаивало темно-синюю аликорна только то, что ощущений своих аватар, вынужденных осуществлять потаенные желания жеребцов и кобыл, она практически не получает. Результат же был даже выше ожидаемого: многие пони по всей Эквестрии свободное от повседневных дел время предпочитали тратить именно на сон, где осуществлялись мечты и царила безмятежность. В какой-то момент богине луны пришлось себя ограничивать, а то начали появляться индивидуумы, которые вовсе не хотели просыпаться (в основном этим страдали те, кто полностью лишился семьи или получил тяжелую травму).       Погрузившись в план снов, Луна на какое-то время упустила то, что происходило в мире реальном, а потому не смогла уловить тот момент, когда дочь сестры практически превратилась в императрицу. Пришлось прилагать немало усилий, чтобы подавить или хотя бы снизить до минимума негативную реакцию пони, все же Сансет заметно не хватало опыта для тонкой работы с общественностью.       С каждым днем все больше власти над маленьким государством скапливалось в копытцах золотистой аликорна и это было бы в общем-то неплохо, но цена каждой ошибки так же возрастала.       Чтобы не оказаться в один прекрасный момент на обочине истории, как это один раз уже произошло, принцесса ночи взялась за создание собственной фракции, решив опираться на этот раз на простых жеребцов и кобыл, а также на опальных слуг Селестии. Беседы с Кросс Буком, которого поместили в достаточно комфортабельную, но все же камеру под Кантерлотом, позволили заручиться поддержкой архимага и разузнать о других чародеях, в данный момент живущих на территории столицы. Однако же ограничиваться одним городом было бы неразумно: только Сансет могла себе позволить отказаться от большего, чтобы спасти малое.       Переговоры с Рарити (проходящие во время сна белой единорожки) привели к заключению ряда предварительных договоренностей. Хранительница «элемента Щедрости» с радостью приняла помощь темно-синей аликорна, которая делилась сведениями об обстановке в мире и личным опытом.       Найти в плане снов Рэйнбоу Дэш и Флаттершай оказалось совсем не сложно, а убедить их помочь в обмен на некоторые свои услуги и того легче. В конце концов новообразованное поселение пегасов нуждалось во многом, что могла предоставить только покровительница снов: медикаменты, оружие, продовольствие, броня и инструменты… Нет, Луна вовсе не воровала все это из запасов Кантерлота, а, используя возможность перетаскивать вещи через нематериальную реальность, добывала на базах разрушенных городов и поселков.       Кто-нибудь мог бы сказать, что лучше было бы собрать все ресурсы в Кантерлоте, где их можно было бы распределить между горожанами и беженцами. Однако принцесса ночи отлично усвоила урок, который звучал как пословица: «Не клади все яйца в одну корзину». Кроме того, если жители столицы не научатся выживать сами, а будут надеяться на помощь и защиту принцесс постоянно, то в скором будущем старые запасы иссякнут и все равно начнутся голод и эпидемии болезней.       Являясь едва ли не единственным существом, способным добраться до сокровищ, которые в нынешнее время ценятся гораздо дороже золота и драгоценных камней, принцесса ночи собиралась строго соизмерять ту помощь, которую будет оказывать каждому из поселений пони. Даже Уникорнии, как бы она сама не относилась к этим предателям, следовало уделить свое внимание, так как опыт долгой жизни говорил, что поколения через два-три вполне можно будет попробовать вернуть этот осколок под свое копыто.       Меньше всего в помощи нуждались Твайлайт, Эпплджек и Ромеро: благодаря припасам и подземному лабораторному комплексу, они смогли решить как продовольственный, так и лекарственный кризис (пусть и не без огрехов). Чтобы их разношерстный анклав не развалился, следовало корректировать психологическое состояние пони и минотавров, что успешно выполняли аватары во время снов.       «Если бы еще не Сомбра на севере, я могла бы вздохнуть облегченно».       В ближайшие дни принцесса ночи собиралась выйти на контакт с королем Кристальной Империи, к чему следовало хорошо подготовиться.