ОСКОЛКИ СТАРОГО МИРА 5
30 апреля 2018 г., 22:07
Рабочие особи роя чейнджлингов, закованные в броню из биопластика (похожего на мутное серое стекло), вооруженные короткими парными мечами и самострелами огнестрельного типа, выстроившись в длинную колонну по две особи общей численностью в две с половиной дюжины, молча продвигались по одному из дальних туннелей улья. Рога первой, пятой и замыкающей пар перевертышей мерно сияли болотисто-зеленым светом, разгоняя густую тьму, царящую в подземных проходах.
Движения молодых перевертышей были резкими и словно бы неуверенными, что легко объяснялось малым личным опытом каждой особи и отсутствием собственной личности. Их глазами, в фоновом режиме просеивая поступающую от сотен подчиненных однообразную информацию, на мир смотрела Королева Кризалис (сумевшая пережить орбитальный обстрел главного улья спутниками минотавров). После мощного звездопада, когда на поверхности стало совершенно невозможно выживать, ментальные вампиры сумели сохранить свою расу, вовремя уйдя на глубинные уровни подземных жилищ.
Источниками пищи для чейнджлингов служили клоны зебр, великодушно спасенные Королевой от бесславной гибели, от излучения жестких частиц, властвующего на поверхности. Кроме того, клонирующее оборудование неустанно продолжало воспроизводить новых полосатых особей, становящихся дополнительными рабочими, охранниками и источниками пропитания для роя. Королеве было точно известно, что Новый Рим не погиб, а погрузился под землю при первом же намеке на реальную опасность, но соваться к Цезарю в сложившихся обстоятельствах, когда магический и духовный фон истощены, а сама Кризалис лишилась трех четвертей боевой мощи, означало бы подписать улью смертный приговор.
«Проклятый самодержец не только не ослаб, но и в приделах Нового Рима получил почти божественные возможности. Ну да ничего: десяток-другой лет, и у меня появится достаточно сил, чтобы побороться на равных даже в его городе».
Перевертыши активно плодились: принцессы откладывали яйца про запас, помещая их в специальные сосуды для сохранения на долгий срок, а рабы (как еще назвать зебр, вынужденных исполнять любую прихоть хозяев?) воссоздавали промышленность и строили продуктовые фермы прямо под землей.
Конечно, можно было бы попробовать прокопать туннели на восток, туда, где до катастрофы жили зони и их союзники, но Кризалис здраво оценивала свои силы и понимала, что противостояния на два фронта ее рой не выдержит. В то, что рой Стар (даже если эта юная королева мертва) пожелает вновь влиться в единую семью, не верилось даже в самых оптимистичных мечтах: не все сподвижники Мозенрата погибли, так что в случае контакта, скорее, повелительнице синего пламени придется принять подчиненное положение.
«Не бывать этому! Никогда!».
С одной стороны, положение роя перевертышей было не таким уж и плохим: технология клонирования позволяет получать необходимую для жизнедеятельности и развития ментальную энергию, грибы и мясо зебр восполняют необходимость в более материальной пище, одаренные из числа рабов и принцессы, занимающиеся наукой, расширяют и укрепляют улей. Если бы подчиненным королевы дали полсотни лет спокойной жизни, то они смогли бы воссоздать такой же город, каковым была подземная столица ментальных вампиров. К сожалению, столь большого срока никто чейнджлингам давать не собирался…
Взрыв бело-зеленого огня разнес стену туннеля, заполняя проход осколками «стекла» и кусками земли. Через секунду из образовавшейся дыры полетели осколочные гранаты, тут же подхваченные зеленоватыми облачками телекинеза и отправленные в обратную сторону. Однако нападающие на этом не успокоились, и позади колонны воинов улья Кризалис пол вспучился холмом, а из него на поверхность показалась уродливая химера, похожая на комара размерами со среднюю зебру. Чудовище присело на согнутых тонких лапках и направило в сторону рабочих особей роя свой тонкий носик, из которого ударил поток жидкого пламени.
Зазвучали выстрелы, туннель заполнили языки оранжевого огня, запах горелой плоти и шум извлекаемых из ножен клинков. Перевертыши без тени страха и, игнорируя боль, сохраняя пугающее молчание, разделились на два примерно равных отряда и начали наседать на порождения биомантии.
Из все новых и новых нор лезли «комары» и костяные пауки, целеустремленно набрасывающиеся на ментальных вампиров, будучи вооруженными кислотными гранатами и костяными клинками. Обе стороны дрались отчаянно и беспощадно, проявляя хладнокровие, которое свойственно нежити и големам. На стороне чейнджлингов выступали технологичность и слаженность действий, их враги же могли похвастать высокой живучестью (если подобное вообще можно сказать о некроконструктах), индивидуальной силой и отсутствием слабостей к боли и потери крови.
Спустя полторы минуты после начала противостояния к перевертышам на выручку подоспел еще один патруль роя, а через четыре минуты прибыла и третья группа. Вместе они сумели отбить нападение химер некроманта, после чего начали поспешно обрушать новые проходы, выкопанные костяными големами.
Уже далеко не в первый раз биоманты, которых возглавлял их неживой магистр, подобным образом «прощупывали» границы улья Кризалис. За полноценные атаки эти «уколы» принять было нельзя, да и королева вовсе не считала своего главного на настоящий момент противника полным бездарем и идиотом…
«Идиоты до его возраста не доживают, а бездарности не становятся главами гильдий во время войны».
Теперь рабочим особям следовало возобновить патрулирование с самого начала или же рассеять имеющийся отряд на более мелкие группы. В первом случае возникала вероятность, что враг сможет проскочить первую оборонительную линию улья незамеченным, во втором же возникала вероятность наткнуться на численно превосходящего врага.
Ни та, ни другая перспективы правительницу улья не радовали, а потому она предпочла воспользоваться резервами и отправить на повторную проверку туннелей новый отряд ментальных вампиров. И пусть этот выход напрашивался с самого начала, но и он не был идеален: вместе с возрастанием численности задействованных членов роя увеличивались и затраты на их поддержание, что в свою очередь отвлекало ресурсы от иных проектов.
«Будь ты проклят, неугомонный мертвяк! Когда я доберусь до тебя, твоя душа часами будет корчиться в агонии боли, сгорая в моем духовном пламени».
Усилием воли привычно подавив все эмоции, Кризалис вернулась к монотонной и скучной работе по просеиванию поступающей от биологических дронов информации. В этот день нападение химер было лишь первым, что означало необходимость ожидать повторную атаку…
Откуда биоманты брали материал для сотворения своих чудовищ? Скорее всего, выращивали на базе, расположенной под разгромленной академией…
«Лиана бы расстроилась, узнав о разрушении своего детища».
Полосатые маги после падения Империи получили полную свободу действий и стали обладателями многих интересных технологий. Это было бы не столь плохо, если бы во главе организации не встал один старый мертвец, неведомым образом умудрившийся уцелеть и в гражданской войне, и во время противостояния Республике, и даже после «звездного дождя».
«Мозенрат мертв, Селестия развоплощена, Каденс… непонятно, что с ней, а Цезарь спрятался в своем игрушечном царстве-государстве. И только этот поеденный молью полосатый половой коврик умудряется сохранять свою бесполезную душу в более или менее дееспособной оболочке».
Кризалис могла бы восхититься подобной жаждой жизни (которая проявилась у некроманта, для которых смерть должна быть ближе), если бы только проклятый духами, богами и демонами жеребец не поставил себе цель уничтожить ее рой. В сторону разрушенной, но еще окончательно не павшей Блэксендии неживой чародей даже не смотрел, логично понимая, что там может наткнуться на противников, с которыми будет не в состоянии справиться. Королева ментальных вампиров, сила которой заметно «просела» после всего случившегося, казалась ему куда более заманчивой и легкой добычей…
По крайней мере, именно так считала правительница перевертышей, раз за разом прокручивая перед мысленным взором сложившуюся обстановку в доступном ей уголке мира.
***
Гангрен лежал на плотных бархатных подушках, набитых шерстью зебр и безучастным взглядом смотрел на каменные своды потолка пещеры, уже не первый год выступающей жильем для магистра гильдии биомантов. В свете зеленого алхимического огня, языки которого танцевали в каменных чашах, установленных вдоль стен на костяных треногах, тело жеребца, обвернутого в несколько слоев серых бинтов, выглядело особенно жалким и убогим. «Радуйся, наглое насекомое: сегодня твои детеныши снова победили… Я позволил им победить. Но скоро все изменится, и подземье Зебрики станет моим, а твоим подданным останется либо присягнуть на верность новому господину, либо исчезнуть. Гррр… Как же больно». Закрыв глаза, склеры которых красовались матово-черным цветом, Гангрен в очередной раз вспомнил тот день, когда известный и привычный мир рухнул… В момент падения первого снаряда на академию биомантов новоявленный магистр как раз спускался в подвал, где находился проход в тайное подземное убежище. Интуиция настойчиво утверждала, что жеребцу следует поторапливаться, и он вовсе не собирался ей противоречить (тем более, что раньше она его не подводила). Однако же в этот раз некроманта подвела его бережливость, которая заставила сперва собрать всех младших учеников в самом безопасном месте академии, а затем отдать приказ остальным членам гильдии спуститься под защиту плиты из камня и костей. Вероятно, если бы немертвый маг сразу же поспешил скрыться в спиральном узком лазе, то неприятных последствий, вызванных жестким излучением удалось бы избежать, но… «Но жизнь не терпит сослагательных наклонений». Мысленно повторил в тысячный раз опостылевшую истину неживой чародей. Тело, после смерти и оживления долгое время лишь радовавшее своего хозяина выносливостью и утратой необходимости ощущать боль, теперь непрерывно ныло, передавая некроманту гамму незабываемых впечатлений. Его словно бы поджаривали на раскаленной сковороде в кипящем масле, при этом на самом медленном огне… «Да еще и соли подсыпать не забывают. Уж лучше бы быстрый конец, чем такая жизнь». Но мнение Гангрена никто не спрашивал: немертвое тело, легко игнорирующее физический урон и способное собраться воедино из мелко нарубленных кусочков, исправно пыталось исцелиться, за шаблон беря образ души мага. К сожалению, жесткое духовное излучение вместе с плотью повредило и энергетику, а также духовные оболочки, так что даже если и полное излечение возможно, то не в ближайшие десятилетия точно. «С другой стороны, не так все и плохо: я относительно жив, почти цел, сохранил свою магию и удержал власть над остатками гильдии. Как же, кстати, подвернулись чейнджлинги, на которых можно свалить вину за все беды последних лет. А скоро дозреет первая партия полноценных клонов с зачатками магического дара и мы сможем начать полномасштабное наступление». Зачем Гангрен вел войну с Кризалис? Пожалуй, на этот вопрос было несколько ответов, но основной из них звучал так: «жизненная необходимость». Под землей Зебрики, зараженной излучением, опасным даже для нежити, хватило бы места и перевертышам, и клонам простых зебр, и тем более биомантам, способным создать пригодную для жизни среду даже в палящей пустыне или среди ледяных пиков скал. Однако же без объединяющей разумных идеи одаренные жеребцы и кобылы сперва превратились бы в аморфное стадо, затем разделились на отдельные группы, а потом… Что случилось бы потом, неживой маг представлял плохо, да и предпочитал не заглядывать так далеко (а если честно, не слишком хорошо и умел), но одно знал точно: для него лично и для гильдии в целом ничего хорошего такое будущее не несет. Пришлось призывать все свои ораторские таланты, подключать знание психологии, взывать к чувству общности и жажде мести. После того как черно-белое полосатое стадо, испуганное и обозленное на неведомых врагов дошло до точки кипения, осталось лишь указать на виновников всех бед и сказать «фас». Внезапно обнаружилось, что одаренные зебры способны работать по восемнадцать часов в сутки, питаться грибами и кореньями, спать на голой земле (сбившись в кучи или сплетаясь в клубки из тел). Достаточно быстро они обустроили убежище и стали выращивать настоящую еду, а затем дошло дело и до производства рабочих и боевых химер. Между делом члены новой общины не прекращали обучать спасенных жеребят, из которых обещали вырасти универсалы, обученные всему понемногу… «Бездарности, во всем способные удивить любого узкого специалиста разнообразием арсенала». Воссоздание технологии клонирования и выращивание гибридных мозгов позволили дать зарождающемуся сообществу будущее, а также приблизить день начала полноценной войны. И хоть вступать в очередное бессмысленное противостояние до жути не хотелось, но с этим приходилось смириться, так как объединяющая зебр идея опиралась именно на ненависть к чейнджлингам роя Кризалис. Голову Гангрена часто посещали мысли о том, что следовало бы попытаться связаться с остатками Блэксендии, чтобы попросить о помощи или объединиться для выживания, но после смерти Мозенрата было откровенно боязно связываться с его окружением (маньяков не только от науки, но и по жизни там всегда хватало, а после конца старого мира другие вряд ли сумели выжить). Связь с Цезарем тоже пропала, но на помощь этого интригана никто особенно и не надеялся. Сейчас, когда глава гильдии биомантов лежал в своих покоях в гордом одиночестве, его подчиненные, наслаждаясь отдыхом, сладко спали или сплетались в клубки тел, пылающие горячей страстью. За возрастом и полом любовников никто особенно не следил, главным условием подобных развлечений являлись лишь добровольное согласие и полноценно развитые организмы партнеров (за принуждение или надругательство над жеребенком можно было лишиться в лучшем случае важной части тела, а то и души). Все же совсем без законов обойтись было нельзя, чтобы не наступили разброд и анархия. «Хотел бы и я присоединиться к парочке кобылок… Только вот кто из них взглянет на лича, да еще и похожего на скелет, обтянутый опаленными мышцами, выступающими из-под лопнувшей в нескольких местах кожи?». Невеселая усмешка исказила губы Гангрена, в эти минуты особенно ясно чувствующего, как давят на тело плотные повязки, придающие ему сходство с ожившей мумией…
Примечания:
Жду отзывов.
