Когда погаснут наши звезды

Дождь не прекращался второй день подряд. Успев попасть под него по пути в больницу, Наоки медленно шел под ним, крепко сжимая рукоять зонта. Тело ныло, ноги совершенно не хотели двигаться, а единственное, о чем мечталось — мягкая постель. Мысли возвращались в ночные события. Отвращение к самому себе подкатывало комом в горле, заставляя актера дышать чаще. Внутренние весы начали колебаться, опрокидывая свои чаши в сторону пропасти, ведущей никуда. Названный Мадара будто сходил со страниц манги: успешный, всеми известный мужчина, когда-то держащий в страхе многих людей. Седина в волосах лишь придавала образу шарм, а бездонные черные глаза манили. Первая встреча произошла случайно и, теперь повторялась через каждые два дня: машина подъехала к актеру за квартал до дома, мужчина, выглянув из салона, предложил заработать. Этот человек был единственный, кто узнал всю информацию прежде, чем наступать. Его свинцовый, уверенный голос звучал убедительно, помогая представлять то, что ждет впереди. Огромные перспективы, — начало падения. Наоки шел все медленнее, стараясь отогнать все мысли в далекий шкаф, спрятанный им полгода назад далеко-далеко. Но мысли, словно резвые черви, вырывались из цепких рук, вынуждая осознавать содеянное: он сам разрушил себя. Согласившись и переступив порог дорогой квартиры, Наоки нажал на спусковой крюк, последствия которого, возможно, приведут к худшему. Идя по стопам отца, актер не задумывался, погружаясь с головой в новые ощущения, поначалу приносящие легкость душе. Часы на витрине магазина показывали девятый час. Так рано еще идти, но деваться попросту не куда. Пустота квартиры заставляла копаться в себе, злосчастный квартал напрягаться от проезжающих машин. Все доводилось до сумасшествия, в которое, с каждой секундой, падал Наоки. Знакомый голос достучался до актера не сразу. — Ты слышишь меня? Наоки-кун, — рискуя и вновь зовя бывшего коллегу, Шики, некогда играющий Сая, легко тронул Наоки за плечо. Актер вышел из оцепенения, переводя взгляд на коллегу. — Задумался, извини. Тепло улыбнувшись, Наоки пожал руку Шики, оглядывая его снизу вверх. — А ты изменился, Шики, начинаешь работать так рано? — Ко мне придут звезды, я обещал, что этот сет пройдет куда спокойнее, чем прошлые наши работы. Помнишь? Сэто и ты подняли бунт, когда узнали, что на обложке будете вместе. — Ее обещали мне, знаешь ли. — Да-да, то же самое сказали и ему, — улыбнувшись уголками губ, Шики взял блондина под руку, ведя его к себе в студию. — Выглядишь ужасно, Наоки-кун, не спал пади от волнения? — Брось, Шики, — буркнул актер, широко зевая и потирая глаза. Желудок предательски заурчал, заставляя Наоки смущенно отвести взгляд. — Перекусить что найдется? — Не переживай, Наоки-кун, накормлю тебя по высшему разряду. *** Большая и просторная студия была заставлена прожекторами и стойками. Фотокамеры и объективы мирно покоились в специальной тумбе, заставленной мягкими стульями. Небольшой деревянный стол, стоящий в углу, заполонен бумагами, из-за которых ноутбук совершенно не было видно. Множество снимков с пометками ютились в открытой папке на краю, а договор с Масаси красовался в ярко-оранжевой папке. Наоки улыбнулся, замечая полюбившейся цвет среди блеклой толпы бело-розовых бумажек и стикеров. Шики вошел в студию, держа в руках два стаканчика ароматного кофе и клецки, бережно переданные актеру. Благодарно кивнув, Наоки принял стаканчик с булкой, медленно, будто растягивая удовольствие, отпил терпкий напиток. Скривившись, актер вновь сделал для себя галочку, что кофе совершенно не его, по сравнению с жасминовым чаем, согревающим его изнутри. Обжигающий кофе, теплая булка и тишина — приятные сочетания, легко заменяющие постель. Фотограф и бывший коллега не лез с вопросами, занимаясь своими делами: разбирая бумаги на столе, Шики достал ноутбук и, открыв его, начал барабанить по впалым клавишам. Детское любопытство заставило Наоки бродить по студии, изучая все оборудование, стоящее по периметру. Разной высоты и ширины прожектора, яркий, слегка солнечный свет, исходящий от них. Чемодан со вспышками. По сравнению со съемочной студией, наполненной декором, фотостудия была будто оголенной. Небольшой участок стены, завешанный белой тканью, Наоки помнил. Это место для съемки. Затем, руки мастера накладывают не только всевозможные деревья, корабли и бутики, но и нечто невообразимое: мир манги словно сходил со страниц, получаясь на фото иначе. Наоки помнил себя в образе Наруто, за спиной которого располагалось три хвоста. Его кожу покрывал ребристый рыжий мех, а зрачки глаз сузились настолько, что походили на лисьи. Шики был мастером своего дела. Наоки обожал рассматривать фото, где перед ним стоял Наруто в разных образах: так, к примеру, на его стене в комнате висела большая фотография Наруто каге. Белоснежный плащ, покрытый красными символами, действительно шел блондину. Надоедливая шляпа покоилась на его голове, чуть отстраненная назад. На фоне — ворота в деревню. На лице легкая, совершенно невозмутимая улыбка, а глаза светились, словно море под бликами солнца. Пшеничные волосы ярким пятном выделялись на общем фоне — они единственные, не считая глаз, с чем фотограф не работал совсем. Образ Наруто в режиме отшельника был забавен, но Наоки бережно хранил фотографии на прикроватной тумбе, выделив тем необычные рамки. Режим хвостатого — вот то, что захватывало дух. Фотография вышла длинным постером, который разошелся огромным тиражом в одном из журналов. Держа в зубах отцовский кунай, Наруто, чуть отведя ногу назад, был готов в любой момент атаковать противника, защищая все то, что так дорого. Позади — огромный лис с девятью хвостами, от которого, даже на фотографии, исходила необычная аура. Легкая дымка, присутствующая на фото, только придавала зверю невозмутимость. Его глаза пылали огнем, а приоткрытая пасть демонстрировала острые, как скальпель, зубы. Наоки удивился, когда нашел этот постер на стене в студии. — Мне тоже нравится эта работа, — оторвавшись от ноутбука, произнес Шики, потирая затекшую шею. Наоки кивнул, продолжая рассматривать снимок. — Думаю, одна из лучших твоих работ, не считая ту, где Саске с разными глазами держит одной рукой клинок, а позади него рептилия. Никогда не воспринимал эту змею спокойно. — Не уж то Наоки-кун шарахался, когда видел змею на площадке? — Спрашиваешь. Сэто так таскался с ней, что раздражал сильнее змеюки. В дверь студии постучали и два брата вошли в помещение, держа в руках, видимо сценарий. Удивление на их лицах позабавило Наоки, заставляя того широко улыбнуться. — Иза, у меня проблемы со зрением после линз, или Наоки пришел раньше нас? — в голосе Сэто слышались нотки сарказма, но удивление на его лице выдавало с поличным. — Наоки, ты рано сегодня. Звезды на небе сошлись? — Луна в третьей фазе, — отмахнувшись, Наоки глотком допил кофе, морщась и выбрасывая стаканчик в урну. Братья, продолжая косо смотреть на коллегу, поприветствовали фотографа, складывая свои вещи на небольшой диван. Сэтору, подойдя к Наоки, толкнул того в бок, стараясь привлечь его внимание на себя. — Ну? Что это вчера такое было? — Откуда у тебя мой номер? Кажется, я его не сообщал никому. Ухмыльнувшись, Сэто взглянул на постер и, кивнув собственным мыслям, тихо произнес: — Признаю, выглядишь очень даже. — Какая похвала, да и от тебя? Неожиданно. Может, действительно луна в третьей фазе? Фотограф медленно доставал оборудование, оглядывая бывших коллег по сцене, подмечая небольшие изменения в главных актерах: светящийся и энергичный, словно батарейка, Наоки потух; темные круги под глазами портили весь шарм и антураж его образа, а улыбка, несползающая с губ — исчезла. Сэтору же почти не изменился, лишь стало заметно, как часто моргает актер, видимо, уставая от частого ношения линз. — Тематика необычная. Скажем, весьма необычная. Масаси-сан запросил три фото и два коллажа: разворот — Наруто и Саске, стоящие спина к спине. Саске в форме Анбу, выдающую его личность из-за глаза, Наруто в плаще каге, его левая рука покоится на шляпе, висящей на поясе, а правая отведена назад. Но, самое главное, если присмотреться — заметно, как обе руки — Саске и Наруто, крепко сжаты. Актеры, внимательно слушая коллегу, медленно переводили взгляд друг на друга. Было заметно, как их зрачки расширяются от удивления, а тяжело выдохнувший Изао лишь предал картине больший шарм: фотосессия продлится до вечера. — Какого черта?! Масаси-сан совсем из ума выжил со своим филлером?! — Наоки, бродя от угла в угол, возмущенно взмахивал руками, снося прожектора, но тут же ловя их, продолжая бубнить ругательства себе под нос. Его возмущало, как много сил мангака вкладывает в то, что не задумывалось изначально. Все эти отношения. Саске. Наруто. Два друга, врага и. любовника? — Остальные фото? — Изао-сан, там все гораздо легче. Второе — Наруто за столом каге, окруженной кипой бумаг, с ухмылкой смотрит вперед, спиной ощущая появления друга. Саске в привычном своем образе просто оказывается позади, смотря куда-то вперед. — Слишком просто, не кажется? — Сэто вскинул бровь, подпирая подбородок кулаком. — Вставка под интервью Наоки, отсюда простота в исполнении, конечно же, рядом будет простое фото самого Наоки, как актера. — Погодите. Интервью? Замерев с камерой (которую, кстати говоря, он так удачно поймал), Наоки с удивлением уставился на Изао, потирающего переносицу. — Если бы кто-то брал вчера трубку, то давно знал бы, что на вечер запланировано интервью. Твое. Не Сэтору, а твое. — Хм, звучит, словно оскорбляешь. Изао хмыкнул, подмечая колкость в словах брата, которого уводил за собой фотограф, что-то там говоря о костюме. Наоки, тяжело вздохнул, ставя хрупкий предмет чужого заработка на стол и, сев рядом с Изао, уткнулся носом в его руку. Повисшая тишина стала спасением Наоки, ощущающего внутреннюю поддержку коллеги по работе, ставшего и ему братом. Бурлящий ночной тайфун ни на секунду не хотел утихать, заставляя мысли большой лавиной обрушиваться, прокручивая в голове все: первую встречу; непонимание собственных действий и мыслей; резкое сравнение Мадары и Сэто. Последнее, как назло, было хуже. Шики и Сэтору вернулись быстро. — Наоки, остался лишь ты, но плаща каге у меня, к сожалению, не имеется. Кто-то решил его одолжить после последних съемок. — К тебе обращаются, добе! Сэтору бесился лишь от одного взгляда на коллегу, уткнувшегося в его брата, словно в какую-то там мягкую подушку. Наоки лишь легонько кивнул, молча (что удивило всех) встал и, подойдя к сумке, выудил плащ, бережно проводя по легкой ткани подушечками пальцев. — Что-то скажешь — отрежу твой длинный язык, — подойдя ближе к Сэтору, Наоки почти шепотом произнес фразу, заставляя Сэтору улыбнуться. — Охотно верю, Наоки, — отмахнувшись от коллеги маской, Сэто размялся, сжимая пальцы в плотной черной перчатке. Недлинные наручи неудобно давили, бинт, выглядывающий из-под перчатки, давно съехал и ощущался кистью. Лисья маска скрывала лишь половину лица, что заставило Шики пересмотреть задумку, моментально прорисовывая новый эскиз фотографии. Дождь за окном продолжал идти, точно отражая состояние души Наоки, улыбающегося в объектив камеры. Его рука крепко сжимала руку коллеги, лишь иногда ослабляя хватку, заставляя Сэтору «вести». Словно небольшая игра в главного, актеры боролись в силе хватки, продолжая мило улыбаться фотографу. Щелчки, звуки дождя, капли которого разбивались о слив и теплая рука Сэтору, сейчас, именно в этот момент с какой-то нежностью сжимала руку Наоки, отчего тот слегка повернулся к нему. Кадр вышел слишком удачный, по словам Шики: легкий огонек в глазах, с которым Наруто смотрел на Саске — легкое, совсем невесомое касание их плеч, но такое крепкое сжатие руки, словно вот-вот они оба исчезнут, а безмятежность — иллюзия. А на фоне лишь огромные врата в деревню. И никто не важен в этот момент, когда в глазах — огонь, а на душе — пустота. Наоки сидел в небольшой комнате напротив рослого мужчины, держащего в руках блокнот и ручку. Маленький кофейный столик, уютные кресла, небольшое окно, вид из которого открывался на мост с рекой. — Наоки-сан, расскажите. — Просто Наоки, пожалуйста, — привычка. Очередная, глупая, за которую Сэто вечно ругает. — Наоки, расскажи, что для тебя значит Наруто? Скрестив руки на груди, Наоки откинулся на спинку кресла, отводя взгляд на окно, стараясь абстрагироваться. — Наруто — мальчик, нет, сам я, который рос один, отвергаемый всеми, кем только возможно. Имея отца быть ребенком без родителей — в наше время этим никого не удивишь, если твой родитель не известный актер-режиссер, иногда издающий мангу вместе с известным Кисимото. — Имя отца как-то отпечаталось на тебе? — Имя — не клейко, оставляющее шрам на всю жизнь, но именно это имя я слышал изо дня в день, бродя по улицам, включая телевизор, читая статьи. И, задумавшись, стал понимать, что само слово Наруто — синоним одиночеству. А имя Наруто — хуже клейма. Оно, словно живое существо, хвостами скручивает твое нутро, заставляя собственное «я» скрыться во тьме. Усы, так и не смывающиеся уже год, одна и та же рутина, коллектив. Даже оранжевый цвет заполонил мою жизнь, вытеснив другие, более темные цвета. — Хочешь сказать, что Наруто испортил твою жизнь? Наоки перевел взгляд на журналиста. — Чего вы ожидаете, задав этот вопрос? — Правды, конечно же! — Что есть правда, когда ты не знаешь себя? Если ты живешь убеждениями глупого блондина, идущего до самого конца, как бы больно тому не было. Война. Смерти друзей. Родители. Все это — подобно руслу, сбившемуся с пути и впадающему не в ту степь. — Столь отводящий ответ, Наоки. — Это интервью? Больше похоже на допрос, простите, как вас? — Не удосужились уточнить имя того, с кем будете дискутировать? Что? Звездная болезнь, Наоки-сан? Поднявшись, Наоки направился к двери, но замер с вытянутой рукой, слушая собеседника: — Вы — актер однодневка. Случайно попали в лучший за всю историю сериал и возомнили себя, кем? Да о вас никто и не вспомнит, как только сериал закончится. Ваша карьера пойдет вниз, что не скажешь о Сэтору Като. Наоки крепко сжал ручку, медленно отпуская ее и улыбаясь. — Я знаю, — тихо произнеся, Наоки открыл дверь. — Потому я наслаждаюсь каждым днем, проведенным на съемочной площадке. Да, я актер одной роли, которого подобрали с улицы, нарисовали усы, всучили сценарий и заставили играть спасителя мира. Так я думал. Сэтору заставил изменить мое мнение о сериале, о самом имени Наруто, хотя сейчас баланс между мной и тем голубоглазым блондинчиком настолько шаткий, что остается лишь один вопрос. Закрыв за собой дверь, Наоки быстрым шагом удалился из офиса, оттягивая ворот кофты, как некстати душащий его. Сердцебиение участилось, сбивая дыхание, а плывущая картина перед глазами, заставляла идти пошатываясь, хватаясь за ближайшее, что попадалось под руку: знак, дерево, железный забор. Тошнота подкатывала к горлу с огромной скоростью, голова гудела от приторности собственной дурости, заставившей сказать все, что творилось на душе какому-то журналисту. Статья будет шикарной. Изао будет прыгать от счастья, а Масаси-сан просто убьет, не позволив сделать это Сэтору. Рука сама потянулась в карман за телефоном, пальцы, будто на автомате, жали по небольшой кнопке, заставляя список вызовов открыться на вкладке «принятые». Гудки. Долгие, выводящие из себя, а затем голос. Желание сбросить трубку, надавать себе за столь необдуманные поступок, — в голове Наоки крутилось все, что только можно, пока голос на том проводе вновь не произнесло имя. Но которое из? — Наоки? Да. Кажется, Сэтору позвал Наоки по имени. — Какого черта? Ты ведь должен давать интервью, если ты прогулял. — Сэто, — голос предательски задрожал, Наоки лишь укусил себя за губу. — Что с голосом, добе Словно ежа проглотил, как в той сцене, помнишь? Изао еще долго держал тебя, пока половина актеров валялась на полу от смеха. — Помоги. — Что? Что-то случилось? — Помоги. Мне. «Последнее, что я помню, как Сэтору почти кричал в трубку, спрашивая адрес, зовя Изао и что-то бухтя на своем. Если быть честным, пожалел я тогда тысячу раз, что набрал его. Потому что переживающий Сэтору в миллиарды раз хуже, чем злой. Холодный дождь давно насквозь пропитал одежду, заставляя ту прилипнуть к телу. Сигналящие машины напоминали тот день, когда. Я обернулся на знакомый сигнал, испуганно смотря на водителя, подмечая раздраженный взгляд, искусанные от нервов губы и руки, сильно сжимающие руль. Сигнал автомобиля смешался с мелодией дождя и мобильного. Сэтору. Надеюсь, что ты простишь за столь глупую слабость и забудешь мне это, как обычно шутя и издеваясь, заставляя старшего брата разводить нас по разным углам. Сегодня я вновь занят для всего мира. Собственное имя и сущность прячется в далекий ящик, запирая его на золотой ключ. Мое имя — Наруто Узумаки. Сериал продолжает процветать, как и моя, пускай и временная, но популярность. Полгода назад, проезжавший мужчина предложил сделку: тело взамен на деньги. Его визиты были крайне редки, но все изменилось вчера, когда впервые Мадара-сан приехал вновь, находясь далеко от моего дома».