Когда погаснут наши звезды

      Утро на удивление выдалось спокойным. Наоки с легкостью поднялся с постели, широко зевая и потягиваясь. Впервые голова была свежей, как и мысли, а легкая синяя футболка, забытая Сэто подошла по размеру.       Ступив босой ногой на холодный пол, блондин поежился, сильнее кутаясь в легкую ткань. Живот урчал, но есть или вообще идти куда-то дальше своей комнаты не хотелось. Подойдя к компьютерному столу, Наоки включил монитор, на экране появилось общее фото коллег по работе: всем составом актеры сериала фотографировались под конец второго сезона, когда в сериале Наруто и Хината сыграли свадьбу. Одетые в парадные кимоно, актеры плотно стояли в павильоне с вратами Конохи. Саске и Наруто стояли рядом друг с другом, прижимаясь плечами теснее, чем когда-либо. Только сейчас Наоки заметил, как они с Сэто плотно стоят.       Проведя пальцами по экрану, Наоки легко улыбнулся. Кажется, отдых пошел на пользу.       Порывшись в тумбочке, блондин выудил пачку чипсов. Свободно усевшись на кресле и подключив интернет, Наоки без колебаний включил последнюю серию «Наруто», благополучно переданную лишь актерам под грифом «НЕ ПОКАЗЫВАТЬ».

***

      Сидя за кипой бумаг, Наруто изучал каждый листок, подписывая и откладывая в новую. Синяки под глазами и слегка дрожащие пальцы — признак усталости, так яро скрывающейся Нанадайме. Легкое дуновение ветерка принесло с собой шиноби, лицо которого скрыто под лисьей маской. Железные наручи, скрывающие половины рук, покрыты царапинами, а бинты под ними слегка перепачканы грязью.       Нанадайме улыбнулся уголками губ, всем нутром ощущая такую знакомую и родную чакру друга, близкого человека и защитника. Иссиня-черные длинные волосы были собраны в легкий и небрежный хвост, забавляя каге, до этого Он никогда так не делал. Поднявшись, Нанадайме подошел к шиноби, быстрым движением стягивая ленту и выбрасывая ту в урну.       — Тебе не идет.       — Как скажете, Нанадайме, — слегка склонив голову, шиноби выставил руку со свитком вперед, вручая каге новые сведения. Он нашел новые зацепки по недавним нападениям, Наруто чувствовал, ощущал, как дрался его шиноби, как многократно был ранен острыми кунаями, но ни один порез не предстал пред взором Хокаге: его друг заботился о переживаниях беспечного Наруто.       — Докладывай, раз пришел, — встав перед окном, Наруто поправил пшеничные волосы, заправляя те за ухо.       — Недалеко от границы Камня и Огня была найдена пещера. Множество спрятанных свитков с информацией о клане Ооцуцуки. Мне не удалось расшифровать их на месте, посему все найденное было доставлено в отдел. Ждем дальнейшей информации, господин Нанадайме.       — Хм, никогда не поверю, что твой глаз не смог разобрать то, что написано, — приняв свиток, Наруто изучал тот, бегло рассматривая символы через предложение.       — Я понял одно: нападение было четко спланировано с целью уничтожить основу альянса — вас, но благодаря своевременной подготовке мы смогли обойтись малыми жертвами.       — Оставь столь красноречивые слова для Шикамару, — отмахнувшись, Наруто сел на стул, прикрывая глаза и сжимая волосы у корней. Слишком трудно думать на больную голову.       — Не спите, господин Нанадайме?       Склонившись над каге и слегка отодвинув маску, шиноби коснулся губ Наруто своими. Блондин с улыбкой ответил на поцелуй, с наслаждением прикрывая глаза. Впервые за долгие месяцы он смог расслабиться.       — Я соскучился… Саске.       Сев на колени блондина, Учиха крепко обнял каге, углубляя поцелуй и вжимаясь в того, без слов показывая, как он скучал и тосковал за долгие месяцы разлуки. Изрезанная и единственная рука Саске медленно развязала узелок белоснежного плаща, заставляя тот опасть на спинку стула. Наруто определенно умрет прежде, чем Учиха что-либо сделает. Дрожащее тело откликалось на малейшее прикосновение горячих губ к прохладной коже. Открытая шея Нанадайме была изучена моментально, Учиха специально подул. Нанадайме тихо простонал, получая подзатыльник.       — Господин Нанадайме, будьте тише, пока не сбежалось все подразделение АНБУ защищать вас.       — Теме, еще раз сделаешь так, клянусь, оторву твой наглый язык.       — Но вам нравится, господин Нанадайме, не отрицайте, — ухмыльяясь, Саске повторно поцеловал шею Наруто, поглаживая того по щеке.       — Когда-нибудь ты признаешься, что скучаешь, Саске.       Хмыкнув, Учиха взглянул в голубые глаза, утыкаясь своим лбом в чужой.       — Я ощутил, как было больно тебе… Саске, почему ты не можешь быть аккуратен?! Какого черта лезешь вперед?! Вот только не начинай говорить мне о том, что это во благо меня.       — Я и не буду, не вижу смысла врать Хокаге даже для того, чтобы польстить его обнаглевшей физиономии.       — Теме, — обреченно простонав, Наруто крепче прижал к себе Учиху. Он знал, тот уйдет совсем скоро.       — Добе, ты не спишь, как твоя жена позволяет тебе отсиживаться здесь?       — Хината хорошая, она понимает, что защита деревни важнее чего-то. Мне просто некогда, Саске! Возможно то, что принес ты — ключ ко всем нападениям на страны. Совсем недавно был совет, Гаара рассказывал, что нападение на него закончилось десятками жертв. Понимаешь, чего я боюсь всякий раз, когда из деревни уходит один из ее сильнейших защитников?       — Единственный сильнейший, попрошу вас, господин Нанадайме. Вы так засиделись в своем офисе, что даже не вспомните, как создать расенган, не говоря о режиме хвостатого. Привычно зля Наруто, Саске улыбнулся чувствуя, как тело каге напряглось. Все повторялось вновь: Наруто злился, а Саске забавлялся, глядя на то, как собирается складка на лбу, как проявляются еле заметные морщинки. Время не щадит даже этого идиота.       — Добе, — нежно произнеся, Учиха поцеловал Нанадайме, в тот же момент испаряясь, оставляя его одного.       Всякий раз уходя, Саске забирал с собой части зависимой души. Он был словно воздухом, которым дышал Нанадайме, его главной опорой всякий раз, когда, падая без сил, Наруто оказывался на крыше резиденции. Совсем не понимая, как очутился там.       Наруто услышал не сразу, как раздаются крики за окном, не сразу увидел Шикамару, прибежавшего к нему с донесением о нападении. Не сразу понял, как активировался режим хвастатого. Он действовал на интуитивном уровне.       Люди бегали, крича и прося о помощи, пока в них летели огромные валуны, падающие с неба. Снаряды увеличивались в размерах разрушая дома. Нанадайме не успевал ощутить, где только что пал еще один житель. Лишь тугая боль в области сердца и потеря контроля над чакрой Курамы.       — Эй, Наруто, чего раскис?! — Лис кричал, самостоятельно поддерживая каге и его клонов, отбивающих метеоры.       — Я… Курама, они опять погибают. Почему? Я, мы ведь покончили с войной…       На глазах Нанадайме появились слезы, от чего тот не заметил огромный валун, летящий в его сторону. Лис ругался, старался взять под контроль тело каге, но тот стоял, словно приклеенный к поверхности, Наруто смотрел, как камень разлетается перед ним. Лицо, спрятанное под лисьей маской, опять эта чакра. Он пришел и спас, опять спас его задницу.       — Вы целы, господин Нанадайме?       — Они гибнут, а я ничем не могу помочь.       — Наруто! — Саске прокричал его имя, отбиваясь от появившихся шиноби. — Жители твоей деревне страдают, какое право ты имеешь показывать слабости, идиот! Встрепенувшись, Узумаки сжал руки, отводя ногу назад, готовясь к нападению.       «Саске прав. Сейчас страдают жители, а я тут стою и реву. Курама, ты как, в норме еще? Ты смеешь сомневаться во мне?! Твой непутевый сын защищает своих друзей, так покажи ему, что отец еще хоть что-то может! Спасибо, Курама… Саске».       Серия закончилась титрами и новым опенингом. Наоки, так и не тронувший пачку чипс смотрел за отснятым материалом, даже не помня, как снималась та сцена и то, с каким трудом она далась. Сэтору злился, когда Наоки забывал слова, ронял его со стула или падал сам, не в силах пережить то, на что подписался.       Серия выдалась интересной. Сэто в образе АНБУ смотрелся лучше, чем в простой одежде Учиха. Лисья маска подходила его натуре, скрывая лишь часть лица. Острые скулы и наглая ухмылка всегда демонстрировались коллеге, зля и раздражая того. Впервые захотелось поговорить с Сэтору просто так. Не важно о чем: оставленная им вчера футболка, скорый отлет на Кюсю или болезнь отца, с которой он отчаянно боролся. Жалуясь на заботу двух братьев, Наоки не заметил, как привязался и стал зависимым от опеки. Все эти карты с подсказками, заботливо отправленный договор со всеми помарками. Вовремя отправленный сценарий или простое сообщение о времени съемки и обеде, готовящимся Изао на троих. Возможно, Наоки бы совсем не питался если бы не Изао, наседкой следящий за братом и Наоки.       Телефон зазвонил, отвлекая от собственных мыслей. Не было страха перед звонком Мадао, не было смущения перед возможным звонком Сэто. Лишь пугающая легкость и пустота.       — Сценарий я прочел, билеты распечатал, за квартиру заплатил, брата твоего не убил и поел, что-то еще?       — Открой дверь, Наоки.       Вскинув бровь и сбросив звонок, блондин подошел ко входной двери, открывая ее и впуская в дом нежданного гостя. Живот предательски заурчал.       — Наглый врунишка, Наоки, — разувшись и скинув пальто, Изао ткнул двумя пальцами Наоки в лоб, проходя прямиком на кухню.       — Тебе расскажи всю правду, и ты опять будешь тут как тут, хотя ты и так здесь. Какого черта, Иза?       — Напомнить, как ты позвонил ему и попросил помощи, а сам исчез на два дня? — закурив и достав пепельницу, Изао тяжело выдохнул.       — Вечно ты тут как дома, — фырча, блондин открыл окно, подставляя лицо свежему потоку воздуха. — Я не пропал, у меня просто… Появились дела, и я не мог ответить на звонок. Телефон сел. Я понимаю и осознаю, что твое материнское сердце переживало, но я жив и здоров!       — Думаешь я не знаю, чем занимаешься ты и Мадао?       Замерев, Наоки повернулся в сторону Изао, изумленно смотря на него.       — Не понимаю, о чем ты.       — Наоки, хватит врать! Я не Сэтору, который слепо верит всему, что скажешь ты. Зачем? Ради всего, скажи, зачем ты связался с этим человеком?! Нужны деньги? Почему не попросил у меня, идиот? Я бы дал, Сэто бы ни о чем не узнал!       — Я не мог! — Выкрикнув, Наоки сел рядом с Изао, опуская взгляд и боясь смотреть на друга. — Боялся, что кто-то узнает правду о папе, о том, что тот опять поддался слабостям, не вернулся домой и спустил все наши деньги не пойми на что. Просто не мог рассказать о своих слабостях. Даже тебе.       Обняв Наоки за плечо, Изао притянул того к себе, утыкаясь носом в пшеничные растрепанные волосы.       — Глупый, — заботливо поглаживая блондина по плечу, Иза тяжело вздохнул, стряхивая пепел с сигареты. — Наоки, мы ведь знакомы много лет, даже Сэтору не знает, что мы видимся или общаемся часто. Так почему? Все еще не веришь мне? Или опять напоминать, кто вытаскивал тебя из тюрьмы, клубов и прочего, когда сам отчаялся?       — Иза, вот именно потому, что я благодарен тебе, как никому другому — не могу позволить, чтоб ты копался во всем этом. Ты слишком дорог мне, чтобы потерять.       — Наоки, — смеясь, Изао заглянул в голубые глаза. — Да я тебя каким только не видел! Думаешь не смог бы помочь тебе и Минору? Эй, смотри на меня, — заставляя перевести на себя взгляд, Изао коснулся губами его лба. — Прошу, расскажи.       Закусив губу, Наоки кивнул, крепко сжимая руки в кулаки.       — Это… Это произошло полгода назад, если не больше. Ты помнишь, тогда я метался из стороны в сторону. Не знал куда себя деть после всего, что наговорил Сэто. Отец пил, не появлялся дома, а в холодильнике была пустота. Я-то привык есть раз в неделю, но я боялся, что, придя домой, он будет голоден. Или отключат свет, воду и он будет ощущать дискомфорт и уйдет. Иза, я боялся остаться один…       — Ты говорил с Минору? Почему он опять начал? Ведь долгое время держался.       Пожав плечами, Наоки поднялся, ставя чайник греть воду.       — Он не общался со мной с того момента. Лишь пару раз. Тогда на интервью и после попадания в больницу. Может, папа отошел от всего того, что вскружило его голову, но мне дико страшно.       — Сэтору сказал, что нашел тебя лежащим на полу. Ты разобрался со своей проблемой?       Отвернувшись и достав две кружки, Наоки заварил кофе и жасминовый чай. Врать Изао выходилось редко, хоть он и понимал, что тот всегда знал о вранье.       — Нет. Те два дня я провел у Мадао и не принимал лекарства. Бабуля будет рвать и метать.       — Он держал тебя два дня?! Где? Где вы встречаетесь?       — Не надо, пожалуйста, — поставив перед Изао кружку, Наоки вновь присел рядом, крепко держа горячую кружку и обжигаясь.       — Что вы молодые делаете с собой, — обреченно выдохнув, Изао отпил кофе, прикрывая глаза и улыбаясь как ребенок, который вновь получил любимую сладость.       — Давай отвлечемся, я устал думать о том, в каком болоте увяз.       — Смотрел новую серию? Я только сегодня под утро смог досмотреть ее, слишком уж интимные сцены меж тобой и моим братцем.       — Знал бы ты как тяжко они мне дались, — простонав, Наоки отпил жасминовый чай, прихлебывая им. Изао лишь усмехнулся детскому поведению друга. Он крепится. — Но мне очень понравилась серия, правда та оборвалась на самом интересном и продолжение теперь не скоро.       — Хотя я бы посмотрел на ту сцену пещеры из фильма, — Изао смеялся, когда Наоки подавился, смущаясь до кончика ушей.       — Изао, ненавижу тебя! Ненавижу!       — Да, да, я прекрасно знаю, как сильно ты меня любишь, Наоки.       — Вот именно эта меня раздражает больше всего! Она мерзкая.       — Чем она мерзкая? То, что творится в последней серии — гораздо хуже. Когда вы ее записали?       — Ну, на самом деле… Это наш второй поцелуй, — откашлявшись, Наоки почесал затылок, смущенно улыбаясь. — Эта сцена была снята месяц назад, на площадке были только я, Сэто и Масаси. Все остальное было отснято.       — И ты еще называешь невинный поцелуй — мерзким? У тебя что-то с головой, дорогой.       — У меня что-то с твоим братом, который становится слишком милым и ласковым. Весеннее обострение? Луна вышла из третьей фазы? Откуда?       — Приближается годовщина смерти родителей. Он всегда меняется за неделю до этой даты, а потом пропадает. Последний раз он был вусмерть пьян и мне пришлось забирать его из клуба в соседнем городе.       — Вы никогда не говорили о них. Все так плохо?       — Нет, просто мы тоже одиноки, — допив кофе, Изао поднялся, отряхивая штаны. — Мне нужно в больницу, капли для глаз закончились, а рецепт мой нерадивый братец выкинул. Минору ведь должны выписать?       В кабинете главного врача было светло и тепло. Сидя в кресле, Наоки нервно ерзал, ощущая тяжелый женский взгляд.       — Наоки, ты пропустил дозу? Сколько раз мне говорить, что это необходимость! Хочешь помереть на съемочной площадке?       — Прости, бабуль, лекарства закончились, я не успел за рецептом.       — То есть мы столько общались, и ты не удосужился предупредить? Ты неисправимый идиот, Наоки.       — Почему все называют меня идиотом?! Ну забыл я, с кем не бывает?       Тяжело вздохнув, женщина протянула кружку с таблетками. Две маленькие капсулы вмиг оказались во рту и были запиты. Наконец-то сердце придет в покой.       — Чтобы я без тебя делал, бабуль. Как он?       — К сожалению, нам придется оставить его здесь. Слишком сильные проблемы с печенью и ужасные приступы. Много он принял и смешал. Наоки, ты вообще общаешься с отцом или нет?       — Нет, он не хочет общаться, а я пытался. Правда пытался, бабуль. Но тебе ли не знать то, какой он.       — Н-да, ну и проблемная вы семейка, Наоки. Пойдешь к нему?       — Я… Хочет ли он меня видеть?       — Просто встань и иди, я приготовлю для тебя ежедневные, слышишь? Ежедневные запасы таблеток, чтоб ты спокойно смог уехать.       — Бабуль, я обязан тебе всем. Только скажи, что я могу для тебя сделать.       — Следи за собой, хорошо? Хороший ты парнишка, не хотелось бы потерять такого сорванца так рано.       — Кстати, как дядька? Давно не видел его.       — Вот-вот должен вернуться после гастролей с новой книгой. Обязательно заходи, как приедешь.       — Спасибо, бабуль.       Улыбнувшись, Наоки покинул кабинет, попутно надевая халат. Персонал как всегда приветливо улыбался и махал, Наоки почему-то становилось легче от понимания, что он нравится не только из-за приевшийся роли.       Открыв палату и войдя, блондин сел на стул рядом с кроватью, молча смотря, как взгляд отца направлен за окно. Погода сегодня была хороша: солнце светило, а легкий ветерок отрывал появившиеся листки с ветвей. Ранняя весна была прекрасна без ежедневных дождей.       — Устал сидеть в четырех стенах?       — Очень, — Минору кивнул, поворачиваясь и улыбаясь сыну. Его руки дрожали, а тело исхудало, стали заметны синяки от множества капельниц.       — Я скучаю, пап… Без тебя дома так тихо и непривычно. Почему ты не слушаешься ее?       — Прости, прости, — почесывая затылок, мужчина улыбался. — Просто устал от этих капельниц, ужасного стерильного запаха и четырех стен.       — Я скоро уезжаю, как мне оставить тебя одного, вот как? Просить бабулю приглядывать за тобой? Оставить на месяц здесь? Ты не ребенок, но все то, что ты творишь — заставляет задумываться.       — Что же мне делать, если родной сын не верит?       — А как мне верить тебе?! Ты пропадаешь, не приходишь домой и оказываешься в больнице, разбиваясь на собственной машине! Пап, ты хоть понимаешь, как я устаю? Как хочется прийти домой, лечь к тебе на диван и просто говорить. Но вместо этого я пашу, прихожу домой в пустоту и один сижу, думаю, гадаю. За что ты так со мной? Ты не любишь меня?       Минору смотрел на сына озадаченно. Он понимал, о чем говорит тот, но, увы, ничего не мог поделать.       — Прости, я не знаю, что ответить тебе…       Наоки усмехнулся, опуская голову и не надеясь услышать что-то другое от отца. В палату вошел Изао, здороваясь с коллегой и садясь рядом на свободный стул.       — Минору-сан, как вы себя чувствуете?       — Хм, — мужчина задумчиво почесывал затылок, рассматривая Изао. — Уже лучше, спасибо, что приглядываешь за Наоки, Изао-кун.       — Что вы, не стоит благодарности. И тем более, Наоки большой мальчик, нянька в моем лице ему не нужна.       Наоки благодарно кивнул, откидываясь на спинку стула. Не сорваться, главное не реагировать.       — Пап, тебе нужно что-то? Лекарства? Одежда? Еда?       — Я бы не отказался от мисо, этот дивный аромат уже давно доносится с улицы. А сил нет встать, чтобы посмотреть.       — Мой дядя открыл недавно здесь ресторан. Там делают дивный мисо, вы должны помнить его, Мадао.       — Это тот скверный мужик, играющий Мадару? — смеясь, Изао кивнул, поднимаясь и, погладив Наоки по голове подмигнул, — я схожу, говорите, не скоро ведь увидеться сможете.       Гробовая тишина нарушалась лишь частыми вздохами мужчины. Он чувствовал напряжение всеми кончиками своего тела, но ничего не мог с этим поделать.       — Тебе самому ничего не нужно? Насколько вы уезжаете?       — По планам будет месячный отлет на Кюсю, но я планирую посетить Хонсю, пока все будут заняты.       — Хонсю?       Кивнув, Наоки смутился, крепко сжимая края оранжевой футболки.       — Деревня лис… Там… А Сэто так много рассказывал и показывал, что мне так захотелось! Пап, ты не представляешь. Просто идешь, а вокруг тебя одни лисы. Рыжие, белые, бело-черные! А замок богини Инари? А статуи? — глаза Наоки святились, смотря прямо на отца, вспоминавшего раннее детства сына. Все такие же добрые, невинные и чистые, а он? Уже давно изменившись, Минору и не замечал, как повзрослел его сын. Как из маленького неуклюжего мальчика, росшего на сказках отца, Наоки вырос в красивого юношу, уже достаточно популярного, светящегося на обложках журналов и манги. Отец гордился собственным сыном, но почему-то скрывал, боясь, что слова гордости заставят расслабиться, перестать идти к собственной цели: превзойти отца.       Протянув руки и слегка присев на край кровати, Минору крепко обнял Наоки, прижимая того к себе. Сердце младшего блондина кольнуло, руки на автомате обняли отца, а носом уже был втянут отцовский запах: легкий цитрус, медикаменты и дом.       «Отец всегда пахнет домом», — пронеслось в голове Наоки, прижимающегося к отцу как можно теснее. Из головы ушли все плохие мысли, даже обида и злость испарились, осталось лишь сильное желание поддержки и ласковых слов.       — Ты справишься, малыш. Просто нужно потерпеть, мы все сможем вместе.       — Правда? Не врешь? Я такой нюня стал за последние дни, аж тошно, — смеясь, Наоки повалил отца на кровать, ложась рядом и лишь сильнее обнимая, утыкаясь ему в грудь. — Обещай, что не обманешь меня опять, обещай!       — Наоки, ты уже взрослый, а как ребенок, — тихо смеясь, Минору перебирал пшеничные волосы сына, с какой-то легкостью на душе принимая решения. — Обещаю, я поменяюсь и выкарабкаюсь. Ну, а если не смогу — фиговый из меня отец.       — Да брось, нормальный ты, пока сидишь дома и пишешь. Дядя Джи скоро возвращается, он сто процентов потребует новые работы от тебя. Вот и что ты скажешь ему, а?       — Эээ, — мужчина на миг дернулся, сглатывая. — Дьявол, я совсем забыл, что должен ему еще за прошлый раз. Наоки, принеси мне ноутбук, как сможешь. Или друга попроси, если улетишь раньше. Я столько еще не написал, чтоб он возвращался!       Громко засмеявшись, Наоки вытер слезы, поднимаясь и смотря на отца.       — Вот семейка: один боится бабули, а второй злого дядьку. Занесу и скачаю туда новую серию. Она просо бомба, пап! Я бы так хотел увидеть тебя на съемках филлера. Там такое, а еще вот это, — Наоки разводил руками, показывая взрывы, битвы, объясняя все на слишком примитивном, чтобы вернувшийся Изао что-то понял. Тарелка с горячим мисо была оставлена на столе, а короткое смс «жду в машине», — отправлено Наоки. Он подождет. Они наконец-то говорят.       Наоки ласково гладил уснувшего отца по голове, продолжая уже тише рассказывать о работе, о том, как оставил Кураму на попечение Изао, но так сильно хочет забрать его обратно… Лис всякий раз радуется, когда блондин посещает дом двух братьев. Телефон вновь завибрировал, Наоки продолжая говорить достал его, взглядом пробегая по смс. « — Эй, добе, живой? — Чего тебе, теме? Вспомнил про футболку? Прости, но тебе придется обыскать местные помойки. — Идиотина, это была моя любимая… Боже, я лишь хотел позвать тебя к нам, чтобы подписать согласия о неразглашении, но теперь и видеть не хочу твою морду! — Ох, прости, дорогой, не знал, что какая-то тряпка способна вывести тебя на эмоции. Или это подарил твой дружок, мм? И вообще, откуда, черт возьми, у тебя мой номер?! — Пошел к черту», — улыбаясь, Наоки вышел из палаты, стягивая халат и отдавая ее медсестрам. Сегодня определенно хороший день.       Забрав у врача таблетки на месяц, блондин трижды благодарил женщину, обещая привести много сувениров не только с Кюсю, но и Хонсю. Изао ждал его на улице, медленно покуривая уже пятую сигарету, он думал, как спасать Наоки из лап его дяди и как избежать последствий. Никак. Он знал, но и позволить этому оболтусу так легко испоганить себе жизнь — Изао не мог. От мыслей его отвлек легкий толчок вбок.       — Мне написал твой сумасшедший брат грозясь оторвать мою голову и скормить рыбкам. Потому заводи своего скакуна, поехали, я соскучился по Кураме!