Blood & Ash

Скай стремительно прошагал через камеры подземных туннелей, направляясь в королевские покои. Его отец лежал на огромной кровати, его тело казалось маленьким и хрупким на фоне подушек. Скай взял его руку и осторожно поцеловал, c тревогой отмечая изменения в отце. Там, где прежде его сильное тело было лишь с намеком на просвечивание, слабое мерцание по краям, теперь оно было почти прозрачным. Сквозь тонкую, словно бумага, кожу Скай мог видеть его вены, заметно выпирающие на поверхности. Король перевел взгляд своих водянистых глаз на старшего сына. — Это правда? — Да, отец, — подтвердил Скай. — Мы вчера получили послание от Алиссии, она держит Эша в плену во внешнем мире. — Каковы ее условия? — Мы сдаем Королевство, и она вернет нам Эша. — Ты ей веришь? — король выглядел встревоженным. — Нет. Я думаю, она планирует убить его, какое бы решение мы ни приняли. Но все же, мне кажется, что она не убьет его до тех пор, пока уверена, что сможет шантажировать нас его жизнью. — Тогда ты должен вызволить его. — Вот почему я здесь. Я прошу разрешения забрать Сейджа во дворец вместе со мной. Мне нужна его магия. — Иди, я благословляю тебя, — король отпустил его. — Верни моего мальчика, прежде чем я умру. — Верну, отец, — уверил его Скай, поднимаясь. — Обещаю. По дороге ко дворцу, Скай объяснил Сейджу, что от него требуется. Будучи самым старым мужчиной в Королевстве, Сейдж прекрасно разбирался в первобытной магии, которая лежала в основе их Королевства. Сразу после прибытия во дворец Скай сопроводил Сейджа в комнату Эша, строго запретив слугам следовать за ними. Сейдж умело собрал определенный состав трав в причудливо вырезанной деревянной чаше, размолол их в пыль и рассыпал мелкий блестящий порошок по комнате. Он глубоко вздохнул и сел на кровать, глаза его остекленели. Волосы на загривке Ская встали дыбом, когда Сейдж слепо посмотрел на дверь, но глаза его следили за движениями кого-то, кого Скай не мог видеть. Монотонно он повторял последний разговор Эша. Скай резко вздохнул, когда Сейдж-Эш назвал имя Азраэля, признал, что любит его. Сейдж замолчал, и Скай взволновался не на шутку, задаваясь вопросом, какие видения видит старик. Внезапно он поднялся, распахнул дверь в комнату Азраэля и замер перед зеркалом. — Здесь все обрывается, — указал Сейдж. — Он, должно быть, последовал за Азраэлем через портал. — Но почему? — настаивал Скай. — Что сказал Азраэль? — Он сказал, что собирается вновь поговорить с тобой и заставить понять, почему он не может остаться во дворце. Он любит твоего брата и боится причинить ему боль. — Зачем бы он причинил ему боль? — Скай вздернул голову. — Мы все причиняем боль тем, кого любим, — улыбнулся ему старик. — Азраэль пытался оградить Эша от осознания этой истины. — Значит, Азраэль ушел, и Эш последовал за ним, — Скай вышагивал по комнате, отслеживая последовательность событий. — Но ты не можешь видеть за пределами портала, ты не можешь сказать мне, что произошло там? — Боюсь, что нет, — Сейдж покачал головой. — Значит, у нас нет никакой возможности узнать, что случилось с Азраэлем, если они захватили и его? Сейдж спокойно вгляделся в обеспокоенное лицо Ская. — Тогда мы не узнали ничего, — горечь была в голосе Ская, когда он заговорил. Внезапно он повернулся. — Ты можешь сказать мне, куда ведет портал? — Этот портал очень особенный, — сообщил ему Сейдж. — Я построил его только для Азраэля, как ты велел. Он может открываться где угодно во внешнем мире. — Что контролировало его? — Тут была небольшая хитрость, — Сейдж позволил себе небольшую похвальбу. — Он открывался только в те места, которые запали Азраэлю в сердце. — И как же Эш проскользнул, если он был создан исключительно для Азраэля? — гордость в голосе мужчины поразила Ская. Старик пожал плечами. — Эш тоже запал Азраэлю в сердце. Дверь медленно отворилась, слегка поскрипывая петлями. Эш отвернул голову от слепящего света, его глаза оставались закрытыми. Какими бы ни были новые пытки, ему действительно было все равно. Все дни с тех пор как его захватили, его избивали и умасливали, искушали разнообразной пищей, которую только ведьмы могли вообразить, и кормили насильно, до тех пор, пока его не тошнило. Шаги, приближающиеся к нему были мягкими и легкими; это не были те два бугая, которые охраняли его до этого. Женщина присела возле него, положила свою руку ему под подбородок, чтобы повернуть его лицо к себе. Дыхание его вырвалось через сжатые губы, и он невольно вздрогнул. — Почему ты не ешь? — нежно спросила она его. — Ты должен быть голоден. Эш попытался сглотнуть, его пересохшее горло болезненно сжалось. — Не голоден, — прошептал он. — Не голоден? — ее рот вытянулся в жесткую линию. — Ты умираешь с голоду. Ты должен поесть или ты умрешь. Он медленно покачал головой. — Умру в любом случае, — сказал он ей. Он хотел, чтобы она знала, что он знает. Ожидаемого удара не последовало. Вместо этого она сжала его тощее тело своими руками, ощущая острые кости, торчащие под его тонкой одеждой. — Принеси мне одеяло, — приказала она темной фигуре позади. Она нежно завернула Эша в плотную мягкую ткань, крепко укутала его и уложила его себе на колени — там, в грязи, на твердом, холодном полу. Она нежно покачала его, мягко шепча ему что-то. Он не мог сказать, что это были за слова, но их эффект странно успокаивал. Она взяла его за голову и поднесла чашку к губам. Впервые за все эти дни Эш пил.