Blood & Ash

Азраэль сидел, печально глядя на землю. Прошло много недель с той ночи, когда он повстречал оборотня, и все ночи с тех пор он проводил на лугу в одиночестве. Отношение Тарика к нему переменилось с того дня, теперь он почти не говорил с ним; и, конечно, он не позволял прикасаться к нему. Азраэль был вынужден уходить все дальше и дальше в поисках крови, но Тарик лишь поднимал голову, когда Азраэль вставал и покидал коттедж. Он так много раз пытался нарушить тишину, использовал так много способов. Сердцем он понимал, что потерял Тарика навсегда и проще для них обоих было бы, если бы в одну из ночей, он просто ушел и не вернулся назад, но он не мог заставить себя поступить так. Это место было единственным, какое он знал, этот коттедж — единственным домом, Тарик — единственной любовью. Его глаза невидяще глядели на спящих коз. Теперь они привыкли к его присутствию и едва шевелились, когда он ходил среди них. Никакие волки не появлялись с той судьбоносной ночи. Азраэль прислушался, его острый слух различил всхлипывания Тарика: звук, который он слышал почти каждую ночь. Сердце его болело, словно ломалось в груди, сильные руки сжимали желудок, погружая острые когти в его нутро. Ничего он не хотел сильнее, чем влететь в дом, снести Тарика с ног, вжаться их телами воедино и никогда не позволять ему уйти. Он подавил собственное рыдание. Он так тосковал по Тарику. Рука сжалась вновь, выкручивая его изнутри и вырывая из него громкий вздох. Он любил его так сильно, что физически страдал из-за этого расставания. Он поднял голову к небу, тихо проклиная существо, которое сотворило с ним это. Если бы только это был кто-то другой или даже они оба, если бы Тарик не пошел так далеко на рынок, он бы не стал возвращаться той ночью, если бы только Азраэль пошел с ним, если бы только вампир убил его сразу, если бы, если бы… Азраэль откинулся назад, вспоминая все годы, что они провели вместе. Смелость и ужас, которые они оба пережили и проявили вначале, страх из-за того, что испытываешь что-то по отношению к лучшему другу. Что-то, что никто и никогда прежде не чувствовал и не понимал. Радость от осознания, что эти чувства взаимны, ужас признания, позор изгнания, безопасность и счастье в любви. Они разделили все эти чувства и даже больше за эти годы. Азраэль ясно помнил их первый поцелуй. Тарик пьяно склонился к нему и целомудренно прижался своим ртом к его — оставил возможность пойти на попятную, если Азраэль запаникует, но касаясь достаточно долго, чтобы стало ясно, что он не ошибся в своем приглашении. Помнил первый раз, когда они занимались любовью, испуганные новизной, телами друг друга, но наполненные желанием, потребностью касаться и пробовать на вкус. Помнил суетливые касания робких неумелых рук, когда они сжимали друг друга. Желание в итоге оказалось сильнее страха, хотя они и знали, что их убьют, если поймают. В тот день, когда их поймали, отец Тарика смотрел на них в ужасе, лицо его сморщилось, когда он начал плакать. Они отчаянно умоляли его понять, помочь, любить грешника больше, чем он ненавидел грех. В тот день он провел их к покинутому дому на лугу, ведя впереди тощих коз, а потом бросил их на произвол судьбы. Азраэль улыбнулся, вспомнив первые счастливые дни вместе, в безопасности от любопытных взглядов жителей деревни, вспомнив первую возможность открыто проявлять нежность. Они оба ценили ту возможность, что им предоставилась и полностью вкладывались в ремонт ветхой хижины, совместно выстраивая дом. Они хорошо ухаживали за козами и были вознаграждены здоровым стадом и сильным потомством, которое отлично продавалось на рынке. Постепенно они создали для себя новую жизнь, и сердцем Азраэль ощущал, что они оба искренне счастливы. Теперь все изменилось: Тарик взвалил на свои плечи заботы о доме, пока он бесчувственно лежал в подвале. Теперь он следил за соседними деревнями, принося их жителям смерть, пока Тарик лежал в их холодной постели и плакал до тех пор, пока не уснет. Не могло все так закончиться, просто не могло. Это было так жестоко, так нечестно, после всего, что им довелось пережить вместе. Азраэль поднялся и вернулся в дом. Звуки всхлипываний становились громче, пока он подходил, но тут же прекратились, стоило ему открыть дверь. — Тарик? — он вошел в комнату и увидел, что его любимый прячет лицо в подушке. — Тарик, пожалуйста, — он скользнул в кровать, ощущая жар от его тела в тех местах, где их кожа соприкасалась. — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя затылок Тарика, его плечи. — Я не хочу больше ругаться. Я не могу выносить твоих слез. Тарик подавил очередное рыдание, но продолжал лежать к нему спиной. Ноги его были ледяными. Азраэль нежно погладил его по плечу, вниз по руке, проследил дорожку на спине. Он медленно исследовал каждый доступный дюйм тела Тарика, замирая, когда Тарик напрягался и мышцы его каменели, стоило Азраэлю прикоснуться к особо чувствительному или интимному участку. Но все так же не отвечал и не оборачивался лицом. Азраэль нежно поцеловал его, словно выжигая линию вдоль его спины, помечая его. Он легко подул на мягкую кожу его талии и бедер, чувствуя дрожь, которая пробежала по телу его любовника, когда его тело отозвалось на ощущения. Он обхватил его крепкие аппетитные ягодицы, сжал их, слегка разводя в стороны, скользнул увлажненным пальцем между ними, касаясь тугой дырки. Тарик внезапно отстранился от него. — Я не хочу, чтобы ты касался меня, — сказал он Азраэлю. — Я не могу этого выносить. Азраэль замер, шокированный. — Ты не можешь так думать, — пробормотал он. — Но я думаю так, — закричал Тарик, слезы скатывались по его щекам. — Хотел бы не думать, но думаю. Я пытался любить тебя, Азраэль. Я пытался справиться с тем, что видел в тот день, но я не могу, — он повернулся к нему лицом. Он протянул руку, медленно касаясь щеки Азраэля, глаза его были наполнены страданием. Азраэль уставился на него, парализованный шоком. Это была не правда, он не имел в виду то, что сказал. Он не мог иметь этого в виду. Азраэль наклонился, чтобы поцеловать его, но Тарик отвернулся, разрывая объятия. — Нет, — тихо прошептал он, когда Азраэль продолжил целовать его лицо, шею и грудь, его руки исследовали крепкое и гладкое тело Тарика, вновь вспоминая, каков его любовник на ощупь, как от него пахнет. Он опустил руку ниже, лаская вялый член Тарика, безуспешно пытаясь добиться ответной реакции. Тарик спокойно лежал на койке, наблюдая, как растет тревога Азраэля, когда ему это не удалось. — Я говорил тебе, — сказал Тарик, видя, как осознание появляется в глазах Азраэля. — Ты так не думаешь, — закричал Азраэль, его глаза наполнились слезами. — Ты должен любить меня, должен. — Больше нет, — грустно сказал ему Тарик. — Ты не тот мужчина, которым был, Азраэль. Ты изменился. — Но это была не моя вина, — не скрываясь, всхлипнул Азраэль, ошеломленный несправедливостью происходящего. Кровавые слезы катились по его лицу, пятная простыни. Он почувствовал, как Тарик отшатнулся от него и попытался вытереть глаза, размазывая кровь по лицу. Тарик подался вперед, обхватил его лицо руками. — Я больше не знаю, кто ты, — тихо сказал он ему. — Все, что я вижу, глядя на тебя — смерть. — Нет, — сказал ему Азраэль, вновь пытаясь его поцеловать. — Стоп, — взмолился Тарик, когда Азраэль прижал его к кровати. Азраэль был глух к его мольбам, нем к его борьбе, он должен был заставить Тарика полюбить его вновь, должен был. Он крепко держал его, целуя его грудь, замирая напротив его сердца, чтобы послушать, как дико оно бьется, потом провел по его твердому животу и ниже, обхватил его вялый член ртом, посасывая и дразня языком, в отчаянной попытке оживить его. Потом поднялся, опустошенный, понимая, что не добьется успеха. Тарик вздохнул с облегчением, когда он остановился. Не испугался ли он, когда я ласкал его ртом, задался вопросом Азраэль. Тарик принялся брыкаться под ним. Теперь он был зол. Азраэль легко удерживал его, глядя на него сверху вниз. Он был странно отстранен, осознав, что между ними все действительно кончилось. Тарик воспользовался невнимательностью Азраэля, высвободил руку, замахнулся и попал Азраэлю в лицо, разбивая ему губы об острые клыки. Азраэль зарычал на него — автоматический, звериный ответ — и увидел, как Тарик сжался в ужасе. Боже, он был напугал. Азраэль ощущал запах пота, громкое биение его сердца в груди. Стоило ему попробовать свою кровь, и инстинкт одержал верх. Он притянул Тарика к себе, легко справляясь с ним и крепко удерживая, вонзил зубы в его шею, глотая большие порции сладкой знакомой крови любовника. Он застонал от удовольствия, прижимая Тарика к себе, сплетаясь телами. Тарик был прав: вот ради чего он жил, вот, чего хотел больше всего на свете — крови, страсти, связи между ними, пока он пил его. Теперь это было его сутью, он впервые принял этот факт. Тарик видел правду, Тарик всегда был прав, Тарик был… Тарик! Азраэль пришел в себя, отстранился в ужасе из-за того, что утратил контроль. Тело Тарика упало на койку, его глаза слепо глядели на него. Что он наделал? Азраэль зубами разорвал свое запястье, вскрывая плоть, прижал рану ко рту Тарика, чтобы он выпил, и они могли стать прежними. Он провел там часы, вновь и вновь открывая рану, поднося руку ко рту Тарика и моля его проснуться, но было слишком поздно. Тарик уже был мертв.