Даже если ты - одна только ложь

Он ждал. Все эти сто тридцать семь шагов, он стоял и ждал, когда Катарина ударит его в спину словами острыми и взвешенными. Больно. Попала в самую цель; не неожиданно - Снейп знал - она попадет, заденет, уязвит; и все равно. Больно. Да, у мальчишки глаза Лили. Да, копия Джеймса Поттера по собственной глупости и блажи влюблен в него, но благо не навязывает себя. Молчит, следит - всегда украдкой, словно Северус не заметит. Переживает, беспокоится о нем больше, чем об остальных. Благо у него хватает ума держать при себе и мысли, и чувства. Достаточно этих сплетен, сказанных шепотом, и насмешек Люциуса, и косых взглядов Грейнджер и МакГонагал. Кингсли пытался хвалить за то, что он не реагирует на эту безумную влюбленность. Бред право, какой бред. Снейп поморщился и потер глаза кончиками пальцев. Он мог бы поговорить с ним. Он мог бы наорать на него или тоньше, проще и незаметнее свести все его грез на нет. Мог бы. Но на него смотрели эти ярко-зеленые глаза - смотрели так, как грезилось ему самому в дни, когда черная метка еще не заклеймила его. Глаза любимой женщины, отказавшейся от него так просто. Словно не был он ее верным другом, словно не знала она, что Северус к ней испытывает. Лили Эванс просто улыбнулась и отбросила его в сторону, потому что. Потому что с ним было трудно. И эти глаза, ее глаза теперь смотрели на него влюбленно и преданно. Острая, горько-сладкая удовлетворенность разливалась у него в груди, когда Поттер не успевал вовремя отвести взгляд. Снейп знал, что рано или поздно Гарри заговорит с ним, расскажет сбивчиво и глупо о том, что с ним происходит. И Северус не сможет дать ему ничего - даже сочувствия. Эта сладость от нежданной и такой странной, нежеланной мести отравила в нем жалость. Нет, Снейп не хотел, чтобы Гарри страдал. Но и для того, чтобы не страдал не делал ничего. И она, эта неаполитанская чертовка, твердившая, что все осталось в прошлом, все заметила. Все поняла. Борджиа не обманешь, у них нюх на такие вещи. А Катарина была и останется Борджиа, какая бы семья ей не покровительствовала. - Проклятье! Гарри дошел до лагеря и только тогда сбросил мантию. Катарина упомянула его отца; очевидно, была знакома с ним. Знала его мать. В этом нет ничего удивительного, но слова сказанные ею Снейпу! Слишком много скрывалось между строк; эти двое говорили о понятных им вещах, и говорили так, что сам Дамблдор не догадался бы в чем суть простых и неопасных фраз. Гарри не нравилась Катарина. Не нравилась все больше. Он двинулся не к собственному шатру, а к темно-зеленой, в клетку палатке, где уже второй год обитала Минерва МакГонагал. Ведьма приняла его сдержанно радушно, убрала свитки и книги с кресла, приглашая присесть. - Профессор, - они сохранили между собой эти простые и удобные формальности. - Я бы хотел кое-что спросить... о Катарине. - Не лучше ли узнать об этом у Люциуса? - янтарно-зеленые глаза МакГонагал чуть сузились, подталкивая Гарри к честному ответу. - Нет, он не будет говорить об этом, я знаю, - женщина кивнула. - Катарина училась в Хогвартсе? - Мерлин Великий, конечно, нет! - Но она знала моего отца....? - Ах, вот в чем дело, - Минерва пожевала нижнюю губу. – Кхм! Что ж... Да, Катарина и Джеймс знали друг друга, если так можно выразиться. Видишь ли, до того, как твой отец сделал предложение Лили... У него была невеста. Гарри изумленно вытаращился. - Но! Разве мои родители не были вместе еще в Хогвартсе? - Это должен был быть брак по договоренности, полагаю. Там не было ничего интимного или драматичного, если тебя это беспокоит. - Как они познакомились? - Таких тонкостей я не знаю, Гарри. Твой отец был родней Перевеллам, вполне закономерно то, что его обручили с, - она запнулась. - Тогда еще мисс Борджиа. Поттер мрачно уставился на свои ладони. - О, Гарри. Это было так давно и так несерьезно! Тебе не стоит беспокоится, что Катарина будет к тебе плохо относится. Или это может повлиять на твое отношение к ней? - Нет; конечно нет, - он вымученно улыбнулся. - Просто все странно. - Мир магов теснее, чем кажется на первый взгляд, - улыбнулась ведьма. – Не переживай об этом. Некоторые истории не стоят того, чтобы о них вспоминать. День выдался несколько дождливый; серая пелена - не морось, не туман, а именно мельчайшая, сырая, неуловимая пелена - окутала палатки участников Оппозиции, заставляя магов жечь костры у входов. У нескольких крупных грелись часовые, чья смена прошла, и те, кто отвечал за хозяйственную составляющую жизни лагеря - повара, охотники, кухарки, прачки. Всего около сорока человек. Катарина и Гермиона устроились у того костра, что горел подле шатра Малфоя - сам маг пропадал у Поттера - и переговаривались с дозорными. Ведьмы варили в котелке глинтвейн - из отличного вина, припрятанного Люциусом, свежих мандариновых шкурок и старых специй. Сфорца увлеченно следила за действиями Грейнджер, когда та помешивала напиток, добавляла или доставала цедру. - Пахнет подходяще, - с сомнением протянула бывшая гриффиндорка. - Мне нравится, - щурясь от исходящего от костра тепла, промурлыкала Катарина и широко заразительно улыбнулась. Четверо дозорных одобрительно загудели. - Рон умел готовить глинтвейн; его научила Молли... его мама... Один из мужчин заговорил о том, насколько здорово было служить в одном отряде с Уизли - волшебники знали, что это доставляет Гермионе определенное удовольствие. Его речь подхватил второй, и вот уже пятеро магов терпеливо ждали своей очереди, чтобы рассказать очередную давно известную всем, кроме Сфорца, байку о Роне. Во время одного из таких рассказов Катарина отвлеклась и прижала ладонь к земле. - Что это? - один из мужчин повторил ее движение и первым задал вопрос. Волшебники притихли, вслушиваясь в сумеречную тишину. Почва едва заметно гудела, словно глубоко под ними текла подземная река. - Эрик! - гаркнул один из дозорных, обращаясь к молодому магу, стоящему на смотровой башне. - Что там у вас? - Все тихо, мистер Чалмерс, - бойко ответил парень. - А у остальных? - У всех, мистер Чалмерс. Ни души. - В овраге течет река, - предположила Гермиона. - Может разливается и теперь бурлит громче, чем зимой. Остальные либо закивали, либо пожали плечами. Один из дозорных продолжил рассказ о Уизли, Грейнджер разливала и передавала стаканы с глинтвейном, к их компании неторопливо приближались Поттер и Малфой. Люциус быть может был раздосадован тем, что его превосходное вино теперь поглощается волшебниками, совсем ничего в нем не смыслящими, но лицо его осталось бесстрастным. Он кивнул Гермионе и принял от нее кубок с горячим напитком. Поттер отказался. Маги молча уселись и так же стали слушать забавные байки. - Где Северус? - стараясь не мешать, Малфой наклонился к самому ухо Катарины - истории из жизни рыжего гриффиндорца его не интересовали. - Понятия не имею, - поворачивая к магу лицо, ответила ведьма, благодарная за то, что ее отвлекают от скучнейшего рассказа, о человеке, которого она не знала и вряд ли бы оценила по достоинству. - Думала, он с вами в шатре. - Значит, у Помфри, - поджал губы маг. - Как обычно - зелья. - Он никогда не оставит это дело, ты же понимаешь? Малфой хмыкнул, сжав теплую ладонь Сфорца в своей, все еще не согревшейся. - А мог бы посвятить себя чему-то большему. - Он посвящает, - она тонко улыбнулась, обвела собравшихся глазами и задержала взгляд на Поттере чуть дольше, чем следовало. Малфой фыркнул, демонстрируя полное взаимопонимание с ведьмой. - Это, - маг поморщился. - Это блажь. - Возможно, - Катарина поставила на траву стакан с глинтвейном и нахмурилась: поверхность жидкости покрылась мельчайшей рябью. - Кхм... Помолчав несколько секунд, она обернулась и громко крикнула: - Эрик, там точно все в порядке? Такое чувство, что где-то рядом бродит великан. - Уж великана мы бы заметили, сеньорита, - засмеялся дозорный. - Ни одни чары невидимости не обманут этот щит - МакГонагал и Флитвик как-никак мудрили. Так что хоть мышь, хоть гигант - всех заметим. - Так-таки всех? - Ха! Ну, поднимитесь, посмотрите сами! Ведьма ждала этого приглашения - Гарри заметил, как Сфорца легко подскочила на ноги и проворно забралась по самодельной лестнице на обзорную башню. Всего таких башен было восемь - они стояли по периметру лагеря и позволяли вовремя заметить приближающегося от антиаппарационного барьера противника. Волшебник что-то подробно объяснял, тыкая пальцем в горизонт на западе, где небо уже потемнело, а долину рассекал глубокий овраг. На его склоне заканчивался антиаппарационный барьер - благодаря этому подобраться к лагерю с запада было практически невозможно: сами оппозиционеры знали о трех выступах в крутом склоне, куда они спускались на веревочных лестницах и откуда могли перемещаться. Катарина изредка кивала и сама что-то спрашивала, указывая на земли за провалом оврага - там тянулся огромный, изумрудный луг, уходивший за горизонт. За пределами этого луга начиналось магловское шоссе, ведущее в Уэльс. Беседа ведьмы и дозорного закончилась, она обернулась, чтобы спуститься и застыла. Прищурившись, вглядываясь в словно пыльную из-за мельчайшего дождя даль, она достала из кобуры палочку и, направив ее кончик к глазам, что-то прошептала. Как только заклинание подействовало, Сфорца отпрянула, приоткрыв рот от ужаса. Дозорный проделал тоже самое и, испуганно шепнув: "Sonorus", заорал на весь лагерь, так что голос его проник в каждую жилую палатку: - Фестралы!!!!!! Огромный табун диких волшебных тварей, несся на лагерь. Полудемоны-полулошади, не прирученные и не укрощенные, они представляли собой опасность для волшебников, а сбитые в табун - значительную угрозу. Несколько сотен взмыленных, голодных фестралов неслось на запах огня и человеческого пота, надеясь утолить голод за счет обитателей лагеря. В том, что из всех восьми дозорных, лишь один видел, как смерть забирает душу человека, при том, что сейчас шла война, была своеобразная ирония. Главы Оппозиции отреагировали мгновенно: Гарри отправил дозорных к жилым палаткам, среди которых подобно пожару разлетелась весть о том, что на лагерь несется табун. Маги и волшебники торопливо уменьшали и сбрасывали в сумки необходимые вещи, хватали детей и стариков и спешно отходили к оврагу, чтобы спуститься по веревочным лестницам и аппарировать на дно ущелья, где опасность была не страшна. Река, текущая в овраге разлилась, но оставалось несколько скалистых островков, где можно было переждать, пока табун пронесется мимо и перелетит овраг. Малфой рванул к шатру, где находились важные бумаги и артефакты. Катарина и Гермиона убежали к своим палаткам - собирать ценное оборудование и реактивы. Тех дозорных, что стояли на башнях направили к медчасти - помочь Помфри спасти как можно больше зелий и перенести раненных оппозиционеров. Все эти действия заняли минут шесть, но время уже было упущено - фестралы стремительно приближались. Жители лагеря сбились у оврага - первыми по лестницам спускали детей, тех кто нес важное оборудование и медикаменты, следом спускались волшебницы и только потом маги. Три небольшие толпы практически исчезли, когда табун ворвался в лагерь, снося палатки и топча непотушенные костры. Гарри проследил, чтобы последний маг спустился на выступ и аппарировал в ущелье, и только тогда начал спускаться сам. Однако лестница размокла от постоянных дождей, неожиданной массы спускавшихся и долгого трения; а потому стоило Поттеру перенести весь вес на перекладину - веревки лопнули, и он неминуемо полетел бы вниз - если бы не выработанная за годы реакция. Гарри успел вцепиться в уступ, остервенело хватаясь за влажную траву. - Поттер! - заорал Люциус, курирующий другую группу беженцев. - Поттер! Выхватив палочку, Малфой поднял волшебника в воздух, и тот шмякнулся на истоптанную и грязную траву. - Спасибо, - хрипло проорал Гарри. Катарина отстранённо следила за ними - в ее группе осталось еще трое мужчин, и они никак не успевали спуститься до того, как фестралы доберутся до них. - Прыгайте! - громко крикнула она, привлекая внимание и Поттера в том числе. Дозорные напряженно повели плечами, разбежались и спрыгнули вниз с обрыва, аппарируя в полете. Глядя на несущихся к ним тварей и опасаясь повторения истории с лестницей - Малфой проделал тот же трюк, аппарировав в полете. - Прыгай, Гарри! - завопила Сфорца, заметив, что маг в ужасе пятиться от вида разъяренных темных тварей, бегущих к нему. - Прыгай!!! - Мне не аппарировать в полете! - с отчаянием ответил парень. - Я не успею! Катарина бросила взгляд вниз в овраг и бурлящую на его дне речку, на четыре толпы, ютящиеся на островках и следящие за каждым движением стоящих на краю магов, и на бегущий табун. Скрипнув зубами, ведьма бросилась бежать вдоль обрыва, улавливая испуганные крики на внизу. Паника заставляла адреналин в крови бурлить, мозг лихорадочно пытался отследить все - движения Поттера, приближающуюся опасность, крики в ущелье - и рассчитать последующие действия. Паника сделала движения скованными и неловкими, кончики пальцев похолодели, в висках стучало - позади пропасть, впереди смерть. Гарри слышал, как хрипят фестралы, когда кто-то сбил его с ног. Катарина даже не слышала, она чувствовала, как на ее коже осели капельки слюны диких животных, как они хрипели - загнанные, усталые, озлобленные. Едва не угодив под копыта к волшебным тварям, она врезалась в Поттера, и вместе они сорвались в пропасть. Схватив парня за шею, Сфорца зажмурилась, успев уловить и холодный ветер, рвавший на ней одежду, и ладони волшебника, вцепившиеся в платье у нее на спине. Гарри прижал ведьму к себе и закрыл глаза, ощущая, как от чувства падения и страха неприятно перехватило дыхание. Секунда тишины и оглушающий удар. Поттер покатился по сырым камням прямо в ледяную воду. Отрезвляющий холод - они аппарировали! Успели! Выскочив из оглушающей, обжигающе холодной воды маг бросился к девушке - она не скатилась с берега, но лежала вцепившись в правый бок - Катарина неудачно приземлилась. - Мерлин! Помогиииите!!!! - заорал на все ущелье маг, падая на камни рядом с Сфорца. - Катарина... - Я в порядке, - хрипло ответила ведьма. - Просто ушиб, я в порядке. Дай мне руку. Потянув продрогшего и мокрого Поттера к себе, она прижала его замерзшую ладонь к боку, шумно засопев. Маг чувствовал, как загнанно бьется ее сердце, как пульсирует, наливаясь кровью, гематома. Ощущение холода сгладило нарастающую боль. К ним бежали Люциус и Гермиона. Переместив волшебников к остальным, они первым делом отвели их к Помфри и Снейпу, которые с готовностью влили в магов несколько склянок с зельями. Гарри рассек руку, когда скатывался по острым камням, и даже не заметил этого, получил кучу синяков на ногах и спине, но в целом оказался цел. Катарина шипела, пока Помфри смазывала стремительно чернеющий синяк у нее на боку темно-красной мазью. В трех ребрах были трещины - но это решалось двумя приемами костероста. Остальные волшебники гудели, переговариваясь и радуясь, что все обошлось. Через несколько часов все обитатели лагеря вернулись в долину, удрученно разглядывая разгромленное поселение. Большая часть палаток была затоптана, разорвана и испорчена; повсюду валялись лоскуты тканей, жестянки, деревянные колья, пергамент. Одна из обзорных башен опасно накренилась. Маги разбрелись, отыскивая остатки своих жилищ, договаривались с теми, чьи палатки не были уничтожены, о ночевке; постепенно начали разводить костры. Разгром лагеря не оказал на магов того удручающего действия, какое можно было ожидать - Гарри с облегчением отметил, что его сторонники приняли это, как что-то неизбежное и непредсказуемое, а потому, стиснув зубы, волшебники принялись за работу. МакГонагал и Флитвик ушли к границам защитного щита - исправить прорехи и возможно усилить его; Снейп и Помфри восстанавливали шатер медчасти, оборудование, мебель и утварь: зелья к счастью не пострадали. Катарина, Гермиона и остальные маги заново устанавливали палатки, сооружали походную кухню, собирали разбросанные дрова, хворост и разный мусор; дозорные занимались башней. Малфой и сам Гарри заново ставили шатер командования, чинили мебель, раскладывали документы, проверяя не пропало ли что-нибудь в толчее. Через сутки лагерь был восстановлен; конечно, оставались мелкие, скорее бытовые, чем масштабные проблемы, но их маги решали самостоятельно, без привлечения чужой помощи. К вечеру границы антиаппарационного барьера были нарушены - к лагерю шел маг, чьи чары были записаны в протокол защиты, и о его прибытии доложили лишь Гарри. Через двадцать минут после доклада дозорного в шатер вошел высокий, закутанный в теплую мантию молодой человек. - Поттер. - Рад видеть, - Гарри и Драко крепко пожали друг другу руки. - Какими судьбами в нашей глуши, Малфой? - Уизли прислал сову о том, что здесь пронесся табун фестралов, хотел убедиться, что лагерь цел. - Не стоило, - чуть усмехнулся маг. Это была не светская любезность - связи с Оппозицией могли обернуться трагедией для младшего Малфоя. Государственная измена во время, подобное тому, что сейчас царило в Британии, во время смуты и общей нестабильности была удивительно удобным оружием в руках бюрократов и прочих сторонников действующего министерства. Обвинения в измене своей стране грозила Драко поцелуем дементора без долго разбирательства Визенгамота. И потому свои визиты и письма Малфой отправлял, не просто соблюдая меры безопасности - он был исключительно аккуратен и внимателен. Маг всегда знал, когда за ним следили, знал, когда его филина перехватывали, а домовика заставляли раскрывать секреты хозяина под сывороткой правды. И пока ему удавалось переиграть целый аппарат власти - Драко знал о их недоверии и постоянных проверках; они не знали ничего о его помощи отцу и Поттеру. - Люциус у себя, - добавил Гарри. - Идем, я провожу. Малфой набросил на голову капюшон и прикрыл лицо высоким воротником - даже те маги, кто разделяли взгляды Оппозиции не должны были знать, кто был тот человек, что шагал рядом с Поттером. Когда Драко и Гарри вошли в палатку старшего Малфоя, он о чем-то говорил с Катариной, показывая ей свою палочку и кобуру, которая крепилась на предплечье боевых магов. Заметив сына - а Люциус безошибочно точно узнал Драко, даже не видя его лица - маг прервал разговор и, не извинившись, отошел от Сфорца. Крепко стиснув его в объятиях, Малфой довольно улыбнулся. - Наконец-то, - только и сказал волшебник, не видевший Драко больше полугода. - Здравствуй, - улыбнулся маг, жмурясь от приятного ощущения отцовских ладоней, сжимающих его плечи. - Здравствуй. Заглянув Малфою за плечо, Драко заметил Катарину, чье присутствие необыкновенно напрягало Поттера. - Кэт! - удивленно воскликнул маг и обнял девушку. - Не верю своим глазам, Кэт! Ты осталась здесь. В министерстве тебя потеряли из виду. Гарри поморщился - опять это краткое, хлесткое, домашнее... Дающее право на какую-то почти интимную, невидимую для остальных связь... Его раздражало это имя. - Но я всегда была рядом, - весело улыбнулась ведьма и отошла от Малфоя на шаг. - Здравствуй, Драко! Люциус опустил ладонь на плечо сына, с гордостью глядя на своего наследника. - Я оставлю вас, - ведьма торопливо пресекла обоюдную попытку старшего и младшего Малфоев задержать ее. - Нет, нет. У вас мало времени. - И все же постой! – Драко взял ее за руку. – Как обстоят дела с кольцом? - Я закончила реставрацию. Теперь будем ждать новолуние. - Думаешь сработает? Она кивнула. Гарри и Катарина вышли из шатра оставив Малфоев наедине. - Вы правда думаете, что кольцо сработает? - За кольцо можно не беспокоиться,- вздохнула ведьма. – Меня больше пугает то, что случиться позже. Гарри раскрыл ей план, когда она закончила реставрацию. Кольцо Флобера было редким артефактом, способным менять внешность человека. Его иллюзия была столь совершенна, что ни одни известные чары не могли ее распознать. Скрывшись под этими чарами, маг смог бы попасть в министерство. Согласно плану Оппозиции – этим человеком должен был быть Кингсли. Он прекрасно ориентировался в Министерстве, знал служащих и мог максимально незаметно обойти Атриум, оставляя в разных точках Снежные кристаллы. Кристаллы блокировали магию. Стоило верно зачаровать их, и все министерство превратиться в огромную ловушку для всех находящихся в нем магов; а верное расположение оставит узкую полоску магии как раз там, где находятся камины. Драко должен будет изменить чары каминов – они прекратят выпускать волшебников, зато впустят внутрь Оппозиционеров. Гарри надеялся, что часть аврората перейдет на их сторону. А эффект неожиданности – и нападения, и отсутствия магии – сыграет им на руку. Это станет первым открытым столкновением между Оппозицией и Министерством, и главы первой стремились сделать все возможное, чтобы оно стало последним. - Вы все так же хотите участвовать в захвате министерства? - Да, - ответ был неуверенный. Катарина поджала губы. Люциус буквально вынудил ее на одном из собраний согласиться участвовать во всей этой операции. Гарри не особо перечил ему, лелея мысль, что Сфорца испугается и, в конечном итоге, покинет лагерь. - Ваш опыт заклинателя поможет нам. Она посмотрела на него со своей привычной улыбкой, но в выражении лица читалась скорее ядовитая, чем веселая насмешка. - Разумеется.