Два Паисия

В субботу поутру, за два дня до поездки в Кремль, решил боярин Коноплянников прогуляться на базар, посмотреть тканей новинки, завезённые купцами персидскими да туркскими*, а заодно и на народ поглядеть, поискать средь него того, что должен походить внешне на сына его. Может и приглянётся кто! На базаре сегодня было не столь уж и людно, как бывает по обыкновению. Несколько девиц выбирали румяна да краску для уст. Пузатый стрелец торговался о цене платка цветастого, что хотел прикупить для жены своей молодой. Четверо парней громко смеялись, рассказывая какие-то байки развесёлые. Андрей Алексеевич остановился, внимательно их разглядывая, но не один не походил на Паисия ни сколечко. К тому ж, на бедных они были вовсе не похожи. Коноплянников прошёл дальше, и уж хотел было выйти с базара с обратной стороны, ибо не собирался ничего покупать, как услышал громкий разговор. -Не дам я тебе более ничего в долг! И не надейся! -гневно да громко говорил лысоватый купец, что торгует разными сладостями вроде пастилы, зефира иль туркского рахат-лукума. -У моей сестры именины. Я ж тебе отдам! Ты же знаешь! -уговаривал черноволосый паренёк. -Нет! -твёрдо молвил купец. Боярин Коноплянников подошёл поближе, разглядывая юношу. Рост у него хоть немного ниже Паисия, да только сзади всё ж зело похож. Андрей Алексеевич тронул было мальчонку за плечо. -Денег что ль не хватает? -Не хватает. -согласился паренёк, который и с лица походил на сына Коноплянникова очами серыми, носом, чёрными волосами. Коноплянников вытащил несколько монет да отдал купцу, взяв сладости. -На, держи! -Андрей отдал всё пареньку. -Благодарю, боярин! -ответил юноша с недоумением. -С чегой-то ты вдруг надумал мне помочь? -Понравился ты мне! -словно бы в шутку ответил Коноплянников. Парень засмеялся. -Как звать-то тебя? -спросил боярин. -Паисий! -ответил мальчишка, приглаживая волосы, растрёпанные начавшимся ветром. -Чего? -удивился Андрей Алексеевич. -Правда? Не обманываешь? -А чего обманывать-то мне тебя, боярин. Паисий Киреев - я! -Пойдём-ка, а то погода портится. Сейчас дождь пойдёт сильный. -А как тебя именовать, боярин? -Андрей Алексеевич Коноплянников. -Знатный ты весьма! Ежели не противно тебе будет в дом ко мне пойти, то приглашаю! -Киреев улыбнулся, перескакивая через огромную лужу. -Отчего ж мне противно-то?! -Так ведь не хоромы боярские... -Ну уж чего Бог дал... Откудово знаешь про знатность мою? -Андрей Алексеевич в отличии от юноши яму с водою обошёл. -Наслышан про тебя да про храбрость твою! -Ой, льстец! -заулыбался Коноплянников, а далее до избы киреевской шли они молча, ибо пошёл ливень, словно небо прорвало, и посему пришлось им поторапливаться, к тому ж Андрею Алексеевичу надобно было вести коня, на коем он приехал на базар. Дома, как только ступили они на порог избы Киреевых, встретила Паисия сестрёнка маленькая, в отличии от брата - светленькая, но кареглазая. Парнишка дал ей зефирину да отправил играть, а сам сразу ж согрел воды да заварил чаю травяного. -Замёрз? -спросил Коноплянников, скидывая тяжёлый намокший кафтан. -Сейчас попьём горячего чая, да и отогреемся. -ответил парень, чуть улыбаясь. Андрей Алексеевич ещё раз оглядел юношу с ног до головы, молча отпивая тёплого душистого отвару. -У меня сына тоже Паисием зовут. -ни с того ни с сего начал было рассказывать боярин. -Хороший он мальчик. -А жена твоя где, Андрей Алексеевич? -спросил Паисий. -Умерла. Я с сыном живу. Жениться вовсе не хочу. -У меня тоже недавече, как три месяца, отец преставился. Я с Варварою один и остался. -печально молвил парень. -А мать? -Умерла при родах. Варьку родила да померла на утро. А ты, боярин, с чегой-то решил заплатить за меня? -ещё раз спросил Киреев. -Я ж тебе ответствовал! Понравился ты мне! -Андрей тихо сказал, глядя прямо в очи юноши. -Я подумал, что шутка то... -промямлил Паисий да добавил. -Видно, дождь на всю ночь теперича. -Пора мне! -вскочил боярин Коноплянников. -Куда? Вымокнешь, потом захвораешь. Оставайся, а с утречка и отправишься домой-то во владения свои боярские. -мальчишка схватил было Андрея за кафтан да потянул на себя, словно отбирая. -Сын-то там тревожится, небось уж! -А сколько годков-то ему? -Четырнадцать. А тебе? -Пятнадцать без двух дней. -Надобно тебе подарок приобрести! -заулыбался Андрей Алексеевич. Парнишка на то ничего не ответил, лишь молча доедал да допивал чай. -Тяжко тебе одному сестру-то воспитывать?! -Коноплянников дотронулся до руки Паисия. -Как-нибудь справлюсь, не привыкать... На всё воля Божья... -ответил парень, но руку не убрал. -Чего ж я могу поделать?! -Хочу тебе предложить... -Андрей Алексеевич даже не знал, как и выразить мысль свою. -Чего? -Я человек одинокий да небедный, как ты понимаешь. Могу тебе помогать деньгами... А ты молодой да красивый... Разумеешь ведь, к чему разговор веду? -Понял я. -ответил Паисий да положил свою ладонь на руку боярина. Не стал Андрей Алексеевич переспрашивать согласен ли он, ибо Киреев оглянувшись по сторонам да не обнаружив Варю поблизости, тихонько поцеловал Коноплянникова в щёку да прошептал на ухо: "Сейчас сведу Варьку к соседям, там детей много, не заскучает." Боярин Коноплянников кивнул, да всё ж удивился, что мальчишка так скоро согласился. Киреев отвёл сестрёнку-именинницу к соседям своим, что проживали через один дом от них, да снёс им немножечко пастилы в благодарность. Возвратился Паисий зело быстро, заперев дверь на замок. Андрей Алексеевич вновь окинул его взглядом. "А как же там мой Паисий? Чего он делает сейчас? Не тревожится ли отсутствием моим?" -думалось Коноплянникову, пока он смотрел на Киреева, тоже Паисия. Боярин встал с лавки да подошёл к пареньку. -Паисий!.. -прошептал Андрей Алексеевич, обнимая его за пояс да притягивая к себе. -Андрей Алексеевич, я хотел спросить... -не успел договорить парнишка, коему прикрыли уста поцелуем жарким. -Паисий... мой... хороший... -шептал боярин Коноплянников, целуя юношу в уста, в щёки, зарываясь лицом в тёмных волосах. Парень ничего не ответил. Не потому что даже не мог, а потому, что не знал чего сказать-то. Называть любимым, дорогим, светом очей он боярина не мог, поскольку и знал-то его не более двух часов, спрашивать что-то в такое время глупо. Так лучше - промолчать. Коноплянников огляделся вокруг да потащил паренька к постели, что состояла из тюфяка, нескольких подушек да покрывала, постеленных на полу. Андрей толкнул Паисия на неё, да и сам навалился сверху, продолжая целовать. Боярин с остервенением рванул ворот рубахи, ткань которой тут же разошлась, обнажая кожу цвета молочного на груди да плечах юноши. За рубахою последовали и штаны. "Андрей Алексеевич... -проскулил Киреев, ощущая возбуждение от рук крепких, что ласкали его. -моя одёжа... мне нечего..." Парнишка не договорил, ибо Коноплянников резко развернул его спиною к себе, а лицом в подушку. "Новую тебе куплю, завтра, ещё лучше." -ответил боярин, тяжело дыша да скидывая с себя свои одеяния. Андрей Алексеевич ещё раз поцеловал юношу в шею, нежно проводя по ней языком, да вошёл в него медленно, чтоб не причинять мальчишке боль сильную. Коноплянников поглаживал паренька по спине, по волосам шелковистым, успокаивающе шепча что-то невнятное. Киреев заскулил от боли, хотя и не сильной, но через некоторое время, попривыкнув, сам стал получать удовольствие, чуть постанывая. Боярин же, позабыв об чувствах и ощущениях полюбовника, овладевал им резче да быстрее. "Да! Быстрее... Андрей..." -бессвязно говорил юноша, срываясь на крик. Парень задрожал от удовлетворения да повалился лицом в подушку, а вслед за ним и довольный Андрей Алексеевич. Затем, оба тяжело дыша, лежали обнажёнными да глядели в потолок. Боярин Коноплянников, несмотря на то, что Киреев всё ж походил на его сына любимого, решил на некоторое время отвернуться да не смотреть на него. Не хотел он сейчас, в такое мгновение, разочаровываться, ибо представлял он рядом с собою своего родного, самого дорогого Паисия. Отдышавшись да чуть отдохнув, любовники оделись. Коноплянников выглянул за дверь. На улице так и моросил небольшой дождь. На Андрея Алексеевича отчего-то резко навалилась сонливость али даже усталость, и посему он решил было сегодня остаться ночевать у Киреева. Он надеялся, что сын его там один справится да зело сильно тревожится не будет, ибо Паисий понимал, что от города дорога не ближняя, а на улице дождь да сырость, а это означало, что отец его мог заночевать у знакомых али товарищей по службе в городе, чтоб не промокнуть до нитки. Чуть попозжее они с Киреевым немного поели, а как сталось совсем уж темно, да выглянул месяц серебряный, ибо дождь перестал лить, улеглись спать. Правда, сон к Андрею Алексеевичу не шёл. Он думал вновь о Паисии, сыне своём, представлял, как отдаёт его на службу царю, как впоследствии женит, и от того у него навернулись слёзы горькие. -Паисий, ты спишь? -толкнул Коноплянников парня локтём в бок. -Уже стал засыпать. -сонно ответил Киреев. -Я тебе в следующий приезд привезу одежду. -Хорошо! -шёпотом, словно по привычке, молвил парень, хотя окромя их никого здесь не было. Андрей Алексеевич развернул юношу к себе и вновь поцеловал в уста, поглаживая нагое тело под одёжей нижней. Парнишка засмеялся да поцеловал того в ответ, обняв за шею... Уставшие опосля очередных утех любовных, они сразу ж заснули. Боярин Коноплянников спал сей ночью безо всяких снов. Утром распрощался боярин с Киреевым да обещал в следующий приезд одежду привезти новую, а пока что оставил Андрей пареньку немного денег, ибо не знал точно, через какое время вновь заявится. Быть может только через седмицу. Дома сыну Андрей Коноплянников сказал, что из-за дождя задержался он у давнего знакомого. Паисий поверил, и посему вопросов более не задавал. Да и не полагалось сыну допрашивать отца о его делах. Паисий был хорошим сыном и правил народных русских старался не нарушать. И хоть сегодня и был занят приготовлениями к отъезду в Кремль, Андрей Алексеевич думы свои непристойные не прекратил. Ночью уж точно. И надеялся, что в скором времени он сможет Паисию поведать о своей страсти. Паисий же и днём и ночью думал только о поездке. Для него это было зело важно. Он был и рад тому, что его самому царю русскому представят, и боялся одновременно. Боялся, что сочтёт его правитель не способным служить при дворе. А то значило, что окромя войны да вотчины родной, он ничего и не увидит в жизни. Как и все юноши, что родились в семьях боярских али дворянских, считал мальчик, что придворная жизнь легка да беззаботна. А позднее они понимали, что ошибались. Придворная жизнь да служба была весьма тяжела, но Паисий пока не знал об том.