Два Паисия

Утром рано челядь проводила боярина Коноплянникова с сыном до самых ворот, а одна из девок сенных Аннушка даже всплакнула, махая молодому барину вышитым платочком да желая хорошей дороги. До Москвы они добрались и быстро, и весьма даже благополучно. К Кремлю подъехали тоже вовремя. Правда, ещё около получасу маялись они, дожидаясь, когда их к царю позовут. Паисий зело волновался да теребил рукав нового, только недавно пошитого, кафтана. -Да прекрати ты уж... Баста! Ишь ты задёргался! -злобно сказал Андрей Алексеевич да ударил сына по рукам. -Но, отец! Страшно же... -Чего бояться-то? -Коноплянников не успел договорить, как их позвали к государю. Паисий застыл посредь царской палаты да уставился на правителя земли Русской. "Кланяйся!" -шепнул ему отец да сам низко поклонился, извинившись за поведение сына. -Ничего. Бывает... -протянул было Евмений. -Ещё раз просим прощения да милости царской! -боярин Коноплянников испуганно воззрился на царя. -Простил уже! Только сына ты обучи поведению достойному при дворе царском. Стоящий подле Евмения сын его Ипат хмыкнул да принялся разглядывать Паисия. Опосля разговора в хоромах царских позвали их к столу. Царь пригласил Коноплянниковых трапезничать с ним. К тому ж, за подвиги ратные Андрей Алексеевич получил от Евмения награду да мешочек монет золотых немалого достоинства. Царевич тоже явился на обед, переодевшись в другой кафтан да накинув поверх более лёгкую шубу. Царь помотал головою, но замечаний да упрёков сыну делать не стал. Паисий же вёл себя зело тихо, боясь гнева царского. И хоть государь вытался заговорить с ним, на все вопросы царя Евмения Коноплянников-младший отвечал кратко и будто с неким страхом. "Какой милый! И наивный... Ещё чистый душою! Однозначно мне он по нраву. Хочу такого!" -думал про себя царевич Ипат, искоса поглядывая на мальчишку и уже представляя его в своих объятиях. Паисий напряжённо оглядывался по сторонам, пока не встретился взглядом с царевичем Ипатом. Коноплянников тут же отвёл свои очи серые в сторону да ещё больше притих. Посредь трапезы царевич позвал отца на разговор неотложный. И хоть не пристало царю вести себя суетно да от гостей поспешно уходить, да всё ж решил было выслушать единственного сына. -Чего случилось-то, сын? Отчего так поспешно зовёшь меня? -Евмений сурово воззрился на наследника, да тут же смягчил взгляд. -Хочу! -ответствовал Ипат. -Чтоб у меня служил тот мальчик! -Какой? -не понял его отец. -Сын Андрея Коноплянникова. Ну как его... Паисий. -Он ещё не в том возрасте, когда можно взять на службу при дворе царском. -До пятнадцати годков ему год всего лишь остался. Так отчего бы и не взять? -Ипат взглянул на отца просящими очами, словно кутёнок* голодный. Зная сына своего, царь Евмений отказал ему в просьбе таковой. -Почему? -возмущённо прошипел Ипат, сжимая руку отца. -Вот как исполнится ему положенный возраст - так и будет при дворе служить! А сейчас - нет! И не спорь со мною! Сие решение окончательное. -спокойно ответил Евмений. -Только лишь поэтому? -Ипат стукнул кулаком по стене. -Знаю я тебя... -вздохнул государь да направился обратно в трапезную. -Отец, и чего ж ты знаешь? -язвительно спроисл царевич. -Ай, хорошо... Посмотрим! -ответствовал царь Евмений, тяжело вздохнув да закатив очи, словно в обмороке. Опосля пира распрощался царь да царевич с гостями. Евмений повелел Паисию через полгода явится на службу при дворе царском. На полгода раньше времени положенного! Андрей Алексеевич был тому даже рад, а вот сам же юноша зело подивлён. -Ну и как тебе пир? По нраву ли тебе Кремль, Паисий? -вопрошал отец по дороге домой. -По нраву, отец! Благодарю! И Москва... Она такая красивая, большая! -весело да как бы мечтательно ответствовал парнишка. -А чего про царя да бояр, что там были скажешь? -Коноплянников чуть приостановил коня да посмотрел на счастливое лицо сына. -Царь строгий, конечно, но, думаю, справедливый правитель! А вот царевич... -А чего царевич? Тебе тоже не по нраву пришёлся? Больно уж надменный да наглый он! -боярин Коноплянников снова тронулся с места. -Не то чтоб... Думаю, что в будущем он станет хорошим царём, а сейчас... Ну... он же царевич! Ему можно... -Паисий ехал рядом с отцом на своём коне саврасого цвета. Далее они ехали молча. Андрей Алексеевич, ещё раз взглянув на сына, решил, что лучше ехать в тишине безо всяческих разговоров, чтоб голос Паисия, мягкий да нежный, не навевал ему дум срамных. По той же причине Коноплянников предпочёл поехать чуть впереди, чтоб видеть дорогу, а не паренька. Дома уже, опосля трапезы вечерней, Андрей Алексеевич заметил, что сын его печальный сидит и совсем мало съел, даже до сладкого не дотронулся. -Ты чегой-то грустишь? Чего за печаль у тебя, Паисий? -спросил боярин, подсаживаясь на лавку рядом с сыном. -Не хочу к царю на службу! Хочу тут, с тобою, жить! Мне здесь, в вотчине, лучше! -ответил парнишка да невольно положил голову на плечо отца да прижался к нему. Резко Андрей Алексеевич почувствовал жар во всём теле, в голове вдруг вновь появились мысли срамные, а внизу живота заныло. Он зело захотел схватить Паисия за волосы да прильнуть к его устам своими. Он уже занёс руку, чтобы обнять юношу, как вдруг опомнился, перекрестился, быстро накинул кафтан, что снял во время трапезы да вышел прочь. Боярин Коноплянников решил направится к Кирееву, дабы не натворить чего нехорошего дома и, взяв коня и даже ничего не сказав Паисию, уехал. Паисий вовсе не понимал отца, да только следить за ним не стал. Не пристало сыну таковое поведение. Отец - человек взрослый, жизнь да войну повидавший. И кто он, Паисий, чтоб выслеживать да затем обиды да недовольство выказывать?! И всё ж, любопытно было Коноплянникову Паисию, отчего у его отца такое зело странное поведение, а особенно в последнее время. Посему, в следующий раз, юноша решил узнать в чём всё ж дело. Да только спросить прямо он не мог, ибо Андрей Алексеевич не стал бы отвечать сыну, махнул рукою бы да ушёл. А быть может, и вовсе наказал бы за любопытство непомерное. Время шло, боярин Коноплянников был занят учётом денег да земель в своей вотчине да имениях. Правда, желание страстное овладеть сыном своим единственным Паисием не проходило, и посему он часто наведывался к Паисию, но Кирееву, что теперь-то уже даже ждал его приезда да встречал его с радостью большою объятиями жаркими да поцелуями страстными. К тому ж, отца и сына Коноплянниковых недавече пригласили на свадьбу боярина Поспелова, ныне вдовца, родственника матери Паисия Ксении. Правда, дальнего родственника. Андрей Алексеевич дал согласие да начал уж подбирать подарок по чину. В вотчине было ныне зело невесело, дел в Москве при дворе царском пока что не находилось, а свадьба - то событие, где можно хоть немного отвлечься и от дел насущных, и от дум да хотений срамных. Благо, что по своей умершей жене Андрей Алексеевич теперича-то уж не так сильно страдал, как прежде. Время прошло, всё подзабылось, лица некоторые с памяти стали стираться... Оно и к лучшему, конечно, ежели б не вот эта страсть к сыну родному. Хотя... Возможно, она б могла возникнуть и при живой жене.