3.
24 марта 2018 г., 19:26
Хосок на работу шёл воодушевлённый. Для него сегодня солнце светило ярче и не важно, что тонким слоем оно было укрыто облаками; каждый первый прохожий — милее котиков в утренней новостной ленте в инстаграме, хотя, в сущности, каждый второй из людей готов был плеваться ядовитыми высказываниями из-за злосчастного наказания, представленного рутиной.
Затерявшийся в чертогах своих фантазий, ведомый неутихающим чувством душевного полёта, Хосок не переставал думать о вчерашнем сказочном вечере. Непонятное нежное трепыхание в груди и звон Тэхёниного чмока нон-стопом в голове снова и снова возвращали глупую улыбку на лицо и веяли неудержимую радость, о которой хотелось кричать.
Хосок тихо скулил сквозь обнажённый ровный ряд зубов. Он был одурманен вишнёвым парфюмом.
Он снова и снова разбивал на отдельные картинки каждый момент с Тэхёном и пускал их по кругу в своей голове, подсвечивая пурпурным цветом, вместе с этим минуя десятиминутную ходьбу до метро, затем двадцатиминутную прогулку по извилистым путям подземки и, в довершение, пятиминутный переход с одной стороны дороги на другую и подъём в лифте на нужный этаж. Всё овеяно полудрёмой ликующих любовных флюидов.
Разве можно быть настолько счастливым? Хосок считал, что с Тэхёном такое возможно.
Не успел он дойти до своего рабочего места, как его тормознул невысокий паренёк, внезапно оказавшийся возле него. Юноша немного запыхался, потому что бежал за Хосоком от самого лифта. Он не сдерживал ответной миловидной улыбки на Хосокино доброе и приветливое расположение в необъяснимом свечении изнутри.
— Извините, — сказал он и коротко склонил голову в поклоне, — господин Чон, Вам просили передать.
Парень протянул двумя руками небольшое оригами-цветок из бумаги нежного розоватого оттенка. Хосок нерешительно принял поделку, поблагодарил тем же поклоном курьера и тот удалился, оставив Хосока с мыслью, что они с этим человеком где-то уже виделись, где-то вне стен офиса.
Хосок развернул оригами в нетерпении, ибо дрожащим нутром чувствовал, что обнаружит внутри нечто такое, от чего грудную клетку пришлось бы склеивать обратно из-за нешуточно барабанящего сердца.
Он губу закусил лишь бы не запищать на весь отдел и не привлечь к себе лишних любопытных индивидов. Счастье должно быть тихим.
В записке говорилось следующее:
Будь готов к 17:41
Хосока удивила Тэхёнина мелочность. Под текстом — приложение из маленькой арт-зарисовочки поцелуйчика между непонятной лошадкой-пиньята с несоразмерной с телом голубой головой и большим красным сердцем с мордочкой и синим тельцем. Над ними висело любовное сердечко; у лошадки ножка мечтательно была приподнята и румянец штрихами обозначен. Из-за восторженного бурления внутри от тонкого стёба в записке у Хосока щёки были в напряжении от нескончаемых улыбок. Тэхён даже на расстоянии заставляет краснеть. Вот, что значит грамотно использовать харизму обольстителя.***
На часах у Тэхёна 17:45, а перед ним закрытая входная дверь Хосокиной квартиры, в которую он беспощадно колотил. Дверь сдержанно поскрипывала и содрогалась. Когда руки устали, костяшки на руках вовсе уже болели, он начал долбить ногами. И вот — о, чудо! — послышался щелчок дверного замка, и Тэхён только было собрался разразиться недовольствами к Хосоку о пренебрежении пунктуальностью, но в миг осёкся, потому что увидел на пороге совсем не Хосока и дверь открылась совсем не та, а соседняя. — Эй! Чего тебе надо? — внушительным тоном спросил коренастый молодой человек. — Ты пьяный, что ли? Прекрати ломиться, иначе я полицию вызову! Тэхён молчал и щурился в размышлениях, заглядывая за спину юноши, у которого коридор в квартире длинный, хорошо освещаемый солнцем, как у Хосока, и открытое настежь окно залы скрывалось в волнах светлой тюли. У Тэхёна в голове хитрый продуманный умысел, выстроенный логической цепочкой в искажённом уме за считанные секунды. — Как тебя зовут? — живо интересовался Тэхён. — Чонгук, — осторожно произнёс парень. Чонгук уверен, что у неизвестного неспроста натянулась милая улыбка. «Подозрительный тип», — думал Чонгук. — Очень приятно, — сказал русоволосый и подступил к нему ближе, опуская своего имени и кладя руку по-дружески на его плечо. — Чонгук, у тебя есть балкон?***
У Хосока вдохнуть не получалось, потому что у Тэхёна губы большие, и тот жадными требовательными поцелуями душил. Хосок по-настоящему паниковал. В нём уже страсти — ни капли, а попытки остановить Тэхёна обречены провалом. В глазах темнело. Казалось, он теряет сознание. И вот резкое падение в темноту через дрёму — и Хосок распахнул глаза, делая глубокий вдох ртом. Ошеломлённый взгляд сфокусировался на двух чёрных глазах, пристально смотрящих на Хосока. Только спустя мгновения промелькнувшего испуга, он узнал Тэхёна и ощутил, как его нос зажимают. Хосок освободился раньше, домой вернулся раньше, раньше и заснул, в наушниках прилёгши на диван. Мечтания не хуже снотворного. — Проснулся, принцесса? — как ни в чём не бывало спросил русоволосый. Хосок в полной растерянности убирал чужую руку от лица и пытался выстроить связное предложение. Вместе с оговорками, запинаниями и кое-где с заиканием он сформулировал вопрос: — Ты как сюда попал? — Соседи у нас хорошие, — ответил Тэхён. Он стал строгим, а голос его приказным: — Поднимайся! Мы опаздываем! Тэхён поднял, ничего не понимающего, Хосока за руку с пригретого местечка, потом торопливо начал пихать в сторону спальни, подгоняя поочерёдными шлепками по заднице, приговаривая: — Давай скорей, скорей, скорей! Гоу-гоу-гоу! И когда Хосок немножко расшатался и ускорился, то его обратно дёрнули за плечи на шаг назад. — Стой! — скомандовал Тэхён. Хосок едва ли усвоил сказанное, как в его руках оказалось нечто мягкое, плоское, условной квадратной формы, обёрнутое подарочной упаковкой с енотами. — Иди и поторопись! — Тэхён опять пихнул его в спину. Хосок всё ещё пытался осознать происходящее; каждое его действие было чисто механическим, приводимым в движение Тэхёниными подгонами. Тэхён внезапный. Хосок мирится с этим.***
Хосок всё ещё не понимал, что они делали на железнодорожной станции. — Постой здесь, я скоро приду! — сказал ему Тэхён, когда вывел его на первую платформу, прежде чем куда-то удалиться. И Хосок не возражал. Он доверял этому парню, которого знал от силы дня два. Невообразимо, парадоксально, смешно! Хосок понимал это и всё-таки по-прежнему стоял и ждал его возвращения, укрывая лицо по нос под воротом дублёнки от прохладного сквозного ветра. Он вздрогнул и замер в перепуге, когда кто-то притянул его крепко со спины и чья-то ладонь зажала его рот. У Хосока от страха колени начали подгибаться и в глазах неподдельный ужас читался. — Если хочешь жить, не кричи, — угрожающе сипел мужской голос возле его уха. Хосок побледнел и вдумчиво нахмурился в одночасье, потому что уж больно парфюм знакомый, а «неизвестный» продолжил уже мягче, как-то романтически: — Или можешь подарить мне свою прекрасную улыбку, но на свободу я бы на твоём месте всё равно не рассчитывал. У Хосока рука-то оказывается тяжёлая, когда дело доходит до его ранимого сознания. Тэ откровенно хохотал, а тот на высоких тонах уведомлял большей части вокзала о стольких удивительных качествах Тэхёна. Русоволосый взял на заметку, что у его парня незакалённая на ужастики психика и придётся над ней поработать. А пока нельзя упускать шанса и не запечатлеть Хосокин обиженный образ. У Тэхёна только самое любимое на заставке в телефоне. Они всё так же немногословны друг с другом. Но ни один из них не испытывал дискомфорта в компании другого. Между ними связь ментальная. Уютно, привычно, по-родному. За широкими окнами вагона солнце прощалось последними тёплыми блесками, и небесные оттенки расплывались от тёплого жёлтого до чувственного алого. Облака, как мазки на холсте художника, светились персиковым и были такими мягкими, нежными и сладкими на вид. Тэхён смотрел на Хосока и улыбался, закусив губу, потому что у того щёчки именно такие. — Куда мы едем? — спросил Хосок, будто бы не замечая Тэхёнин взгляд. — Не знаю, — просто ответил Тэхён. Стоп. — То есть, как это не знаешь? — Хосок, мягко говоря, был озадачен. — Что у тебя в билете написано? — спросил русоволосый. Тот жестом показал его отсутствие. Тэхён порылся в карманах пальто. Вскоре выудил оттуда один из билетов и протянул его Хосоку. — На, посмотри, — сказал он. — Асан, — прочитал Хосок. — Ну вот, всё же понятно! Едем в Асан! — сказал Тэхён, непринуждённо пожимая плечами. Хосок совсем немного начал нервничать. Спустя почти полтора часа они прибыли на нужную станцию. Тэхён совершенно не знал города, но ему страшно интересно, и он решительно собрался исправить своё невежество. Хосок тоже не знал города и ему, по правде говоря, боязно уходить от станции. Только вот Тэхён сказал, что следующий поезд через два часа и взгляды бросал заманчивые, отдаляясь от него в сторону выхода в город. Хосок безнадёжно качал головой, улыбался, потому что знал, что частота поездов не более часа. Он шёл за ним. Исключительно из-за неохоты длительного ожидания. Сине-лазурные сумерки снедали небеса. Асан завораживал своим вечерним спокойствием. Город обособлен высоким ограждением из гор и здесь нет места торопливости. Природа только-только начинала оживать, поэтому всей красотой зелёного Асана им насладиться не удастся. Зато украшенные гирляндами неказистые деревья вдоль улиц и в сквериках радовали глаз! Без них город казался бы бесцветным даже в мерцании многочисленных вывесок и фонарей. Они не чувствовали усталости после двухчасовой прогулки по городу. Они не строили определённого маршрута и шли так, как придётся, разговаривая о чём-то отвлечённом и много смеясь. Хосок кормил Тэхёна куриными кусочками на шпажках, а тот облизывал соус с губ и, в свою очередь, делил с ним порцию японской жареной лапши со свининой, хихикая над тем, как Хосок втягивал длинные полосы из теста. Они проходили под автомобильным мостом вдоль мощёной дорожки у притока Коккёчхон, а неподалёку от них небольшая группа местных уличных художников украшала каменные плиты пологого склона канала. Хосок шёл мимо, мало обращая на них внимания, и вдруг услышал гневные выкрики вслед. Он не успел обернуться, как его схватили за руку и заставили бежать. — Молчи, Хосок! Молчи и беги! — бросил Тэхён через плечо, краем глаза замечая немой Хосокин вопрос, застывший на недоумённом лице. Тэхён его руку сжимал сильно. Только чтобы не потеряться. Хосоку дико хотелось смеяться, потому что гормон страха выбрасывался в кровь и разбавлял в нём всё то пресное, что копилось годами. Хосок находил Тэхёна своей существенной пряностью. Они укрылись в узком переулке. И хотя разъярённые ругательства и угрозы перестали доноситься до них ещё две улицы назад, Тэхён счёл необходимым переждать и отдышаться в менее обозримом месте, нежели общественные. Тэхён упирал Хосока в металлические рельефные ворота гаража, чтобы не мелькал больно, а тот не переставал нервно хихикать. Русоволосый приложил указательный палец к Хосокиным губам и шикал на него, лишь бы тот помолчал чуть-чуть, ибо осторожность никогда не помешает, хотя сам он едва сдерживался. Выяснилось, что Тэхён стащил у граффитчиков баллончик с краской, но, к его сожалению, он выронил его где-то недалеко, предположительно, когда они (если быть точным, он) за одним из поворотов на пересечении улиц не заметили и врезались в какую-то аджуму. У Хосока куртка была распахнута, оттого что жарко, а Тэхёнины руки так по-обычному лежали на Хосокиной талии и мяли свитшот «вкусного» брусничного цвета, что Хосок не сразу на это обратил внимание. — Сейчас самое время для поцелуя, не находишь? — заискивающе глядя на Тэхёна, сказал Хосок. — Ты разрешаешь? — спросил Тэхён, коротко глянув за угол. — Может быть, — лукаво ответил тот. — Учту. — Русоволосый подмигнул и улыбнулся довольно, а затем деловито прибавил: — Но смею тебя огорчить: у меня всё до минуты расписано, и сейчас в моих планах нет никакого поцелуя. Хосок усмехнулся Тэхёниной серьёзности. — И когда настанет его время? — спросил Хосок с детской нетерпеливостью, которая его самого заставила смутиться. — Уверяю, ты не пропустишь, — обнадёжил он. Хосок заключил, что Тэхён особенный и делает особенным всё вокруг себя, и просто так у него ничего не бывает. Мало того, что они опоздали на поезд, они не рассчитывали даже вернуться на следующем обратно. Оказывается, у Тэхёна не доставало денег на обратные билеты, между тем у Хосока вообще никаких средств с собой нет, ведь собирался он наспех. Время заполночь. А Хосоку рабочий день никто не отменял. — Чимин! — резко басил Тэхён, когда его друг взял трубку после третьей попытки дозвониться. — Чимин! Ты должен нас встретить! Мы? Мы на жэ-дэ вокзале в Асане. Какая разница, что мы здесь делаем, просто забери нас! Возьми ключи от моей машины и приезжай побыстрее!***
— Вас хер найдёшь! — возмутился Чимин, пока эти двое располагались на задних сиденьях машины. — Уверен, что не ошибусь, назвав инициатора вашего путешествия. Верно, Тэхён? — Ты? — первое, что вырывалось у Хосока, глядя на водителя. — Я! — с уверенностью кивнул тот. — Я — близкий друг этого недоразумения, я — тот, кого ты мог видеть с ним в торговом центре, и подрабатываю курьером в вашем журнале — тоже я! Меня Пак Чимин зовут. — Езжай уже! — возникал Тэхён. Чимин ответил на всё, что было интересно Хосоку, и он тоже представился. — Я знаю, кто ты, — просто говорил Чимин, смотря на дорогу. Хосок не удивлён совсем. Тэхён обеспокоен и как будто смущён. Чимин продолжал: — Слушаю о тебе третий день и вторую ночь подряд. Понятия не имел, что можно находить столько эпитетов и метафор для описания одного лишь носа. О губах, глазах и о том, какая ты ежевичная плюшечка и речи быть не может… — Зефирка, — недовольно цедил Тэхён и тут же раздражённо сказал: — И вообще, Чимин, заткнись! У них с Хосоком уши горели в смущении, а Чимин такой бесцеремонный засранец, что вовремя прикусить язык не мог или не хотел. Тэхён обрёк себя на позор, позвонив Чимину, и поэтому ему ничего не оставалось, кроме как прикрыть глаза и потирать переносицу от волнения из-за разоблачённых этой ночью тайн. — Он сделал тебе предложение? — не без интереса спросил Чимин Хосока, будто не замечая Тэхёниных возмущений. У Хосока сердце дрогнуло и холодок по спине пробежал. — Какое предложение? — настороженно уточнил он. — Как — какое? — Чимин начал копошиться по карманам. — Нет! — встрепенулся Тэхён. — Чимин! Замолчи! — А кто сказал, что буду говорить я? — ехидничал он и достал телефон. Чимин нарочно провоцировал друга. Когда ещё ему выпал бы шанс видеть оробевшего и трепетного Тэхёна, у которого вечно уверенности через край и любое проявление чувств под контролем? А тут он смущён до внутренней дрожи своими же влюблёнными бреднями о человеке, с которым сидел бок о бок. Чимин включил запись, как понял Хосок, их разговора с Тэхёном, где говорилось следующее: — Сколько вы знакомы? — Без десяти минут день. — И надолго ты? — Вообще, собирался сделать ему предложение этим вечером. Но, естественно, ему подумать нужно. Уверен, это не займёт много времени, ведь он будет в восторге, поэтому согласится тут же! Дней через пять можно свадьбу сыграть для своих. Расписаться всегда успеем. — Да ты, я смотрю, мечтатель. — Ничуть! Я абсолютно серьёзен, потому что он мне очень нравится. Тэхён забился в угол машины и спрятал лицо в ладони, лишь бы исчезнуть от Хосокиного пронзительного взгляда. Он подумывал о том, что в багажнике сейчас должно быть так удобно. Чимин ругал его за пустословие, а Тэхён бубнил в ладонь что-то о плане. Хосок влюблён в Тэхёнино смущение. — Любимое, — словно мурлыкал Чимин, включая следующую аудиозапись и прибавляя Тэхёну: — Мой рингтон на твой вызов. Из динамиков вырывались восторженные возгласы, вскрикивания на высоких частотах и что-то похожее на звуки придавленной утки. Хосок никогда бы не поверил, что исполнителем является Тэхён, не будь здесь свидетеля в виде его друга. Хосока тянуло к Тэхёну очень, и в солнечном сплетении у него щекотало, а ещё он до невозможности смелым стал. Он приблизился к нему и руку его убирал от лица. — Не сейчас! — начал отмахиваться стеснённый Тэхён, прекрасно понимая, чего хочет Хосок. — Сейчас, — непреклонно сказал тот. — Нет. — Да! — Нет! — Прекрати! — не выдержал Хосок. Он зажал Тэхёнины руки, которыми тот отодвигал Хосока от себя, между своих бёдер, чтобы он не рыпался, и с жадностью начал целовать русоволосого. Тэхён противился мгновение, потому что нагло и грубо. После он сам с нескрываемым желанием начал красть губами Хосокину удовлетворённую улыбку и тискть его в своих руках, потому что Хосок с ума сводит одной лишь близостью. Тэхён, по правде говоря, парень принципиальный. Сказал нет, значит нет! Хосок всего лишь искусно уговаривает, особенно умело используя свой язык. Оба не сдерживали своих истомных блаженных придыханий. В промежутке отрывистых поцелуев Тэхён пытался кое-что сказать притихшему другу: — Чимин… Хосок чмокал сочно, и Тэхён выдыхал тяжело в Хосокины губы, произнося «блин», ибо ему чрезвычайно сложно противиться. — Хорош пялиться… — вновь пробормотал Тэхён другу и получил очередной сладкий поцелуй. Русоволосый буквально чувствовал Чиминов взгляд через зеркало заднего вида. Чимин закатил глаза. — Я, конечно, могу не смотреть, но слух выключить, увы, не получится! — возмущённо ответил он. Тэхён слабо произнёс: — Включи (чмок)… Ох… музыку (чмок)… Вздохнув, Чимин выполнил указание. Хосок распадался в Тэхёне окончательно и задыхался точно, как во сне, но теперь добровольно. Его влечёт к нему необъяснимо сильно и так же сильно он жаждет находиться в Тэхёниных руках и наслаждаться его поцелуями: то до одурения страстными и властными, то наоборот, трепетными и ласковыми, любовными. Всё это узлом связывалось внизу живота и напряжёнными стенаньями вырывалось наружу. Оба понимали, что не время, не место, и их страсть — с немалым усилием воли — догорала в нежности простых прикосновений губами, касаниях, переплетении пальцев и кротких улыбках. У Чимина уголки губ приподнимались в сдержанном победном ликовании.
