Потому что ты мне нравишься

      Тэхён пропал. Легко, бесследно, не разыгрывая слезливых драм, не обнадеживая сладкими чарующими речами о «долго и счастливо».       Он приходил в его квартиру на следующий день под утро, так как на мониторе ноутбука по пробуждению Хосок увидел приятное пожелание доброго утра на самоклеящейся бумажке и ещё тёплый завтрак на кухонном столе. На этом сюрпризы кончились.       Тэхён всего лишь не пришёл на второй день. Хосок переживал. Он просто-напросто не появился и на пятый. Хосок начал злиться. Он для него растворился в цифре семь. Хосок впал в апатию.       Всё честно. Никто никому ничего не обещал. Хосок, по сути, не вправе таить обид, но он имеет все основания скучать по тому, что стало необходимым его сердцу.       Хосок хотел (очень), чтобы долго и счастливо. И было счастливо, но не долго.       Хосоку казалось, что счастье можно растянуть, как жвачку. И почему-то он забыл, что она по мере растягивания становится тоньше и тоньше и, в конце концов, рвётся вместе с проводками, подпитывающими мозг от сердца надеждой и верой.       Полнейшим крахом для Хосокиных ожиданий стала новость о том, что никакой курьер по имени Чимин у них в компании в последние месяцы не работал.       Хосок пребывал в глубочайшем отчаянии.       — Хосок! — в приподнятом настроении выкрикнул Намджун, бодро хлопая друга по плечу. Он оперся на Хосокин рабочий стол и сказал спокойнее, но не менее воодушевлённо: — Идём в бар? Пятница, новый выпуск, ну и всё, что прилагается к выходным.       Тот выдернул из-под Намджуниной задницы черновик очередной статьи и положил его в отдельную кучку к другим на краю стола, продолжая прибирать своё рабочее место.       — Нет, — подавленно ответил Хосок.       — Хосок, что случилось? — Намджун в мгновение изменился в лице.       И на то, как Хосок повёл головой — а-ля «ничего», — друг выдержанно вздохнул. Пришло время переключиться с друга «пошли, выпьем» на друга «готов предоставить тебе свою жилетку». Собственно, ничто не мешало ему собрать их всех вместе в одном баре.       — Так! — внезапным строгим голосом сказал Намджун (Хосок чуть вздрогнул), сложив руки на груди.— Никуда я тебя не отпущу. Подходишь к лифту и ждёшь меня. Если я подойду и тебя не будет, то... Я знаю, где ты живёшь.       — Угрозой не возьмёшь, — безразлично ответил тот.       — И в мыслях не было! Я к тому, что ты от меня всё равно никуда не денешься. Надо будет, я всех приглашу: и Юнги-хёна, и Сокджина-хёна. Так что собирайся. Через десять минут у лифта.       Парень ободряюще вновь хлопнул Хосока по плечу и в постепенном удалении от него говорил о каком-то разговоре, касаемо фотографий, которые Хосок когда-то ему присылал.       И ведь Намджун не шутил, говоря, что пригласит всех.       — Я весь во внимании, — с непроницаемой миной слушателя сказал Юнги-хён, сцепляя руки в замок на столике, как бы указывая на важность Хосокиной проблемы.       Хосок чувствовал себя на мушке, когда на него обратился пронзительный взор сразу трёх пар глаз. Аж мурашки по коже начали пробираться к загривку.       — Что он вам сказал? — недовольно спросил Хосок у хёнов, ссылаясь на Намджуна.       — Предложил встретиться, — ответил Сокджин.       — И всё? — недоверчиво нахмурился Хосок.       — И всё, — подтвердил Юнги. — Хосок, ты настолько читабелен, что по одному только твоему понурому взгляду можно понять, что случилась трагедия вселенского масштаба.       — Ты не умеешь скрывать свои эмоции, — добавил Джин. — Говори уже!       И Хосок рассказал. Ни к чему избегать беспокойство друзей. К тому же высказаться самому уже не терпелось. Никто не знал о его необычных краткосрочных отношениях с таинственным парнем по имени Тэхён, в которого Хосоку по глупости понадобилось влюбиться.       На все «почему» друзей у Хосока одно «не знаю».       — А случай-то и правда тяжёлый, — заключил Джин.       — Угу, клинический, — прибавил Юнги.       Молчание. Лёгкая плавная музыка в баре и, стекающий по стенкам глотки, алкоголь ненавязчиво смягчали Хосокину досаду.       — Подытожим! — заявил Намджун и взмахнул руками, жестом выражая свои слова. — Ты нашёл его в магазине, ты не знаешь его полного имени, и у тебя нет ни его телефона, ни адреса, ни даже фотографии...       — И я безмерно хочу его найти, — закончил Хосок.       Осознавая всю безысходность положения, он вжался в спинку диванчика позади.       Юнги кончил разговор одним значительным «Хорошо!», чем расшевелил Хосокину пассивность.       — Хорошо? — настороженно конкретизировал Хосок.       — Хорошо! — с той же уверенностью повторил хён, залпом опустошая стакан с соджу. — Я, — поморщился (спирт обжигал), — помогу тебе! Обещаю подумать над твоей проблемой, — закусил кусочком мяса и продолжил не спеша: — Но не сегодня. Может быть, завтра в самолёте в Японию.       В это время Намджун протянул Хосоку планшет, поэтому последнее, сказанное Юнги, он опустил без разъяснений.       — Держи, может, отвлечёшься, — сказал Намджун.       Хосок озадаченно взглянул на друга.       — Посмотри, — единственное, что услышал от него Хосок.       Намджун заинтриговал.       — Я знаю, что тебе нравятся последние фотографии, которые я тебе прислал. — Хосок пытался уловить мысль друга, с которой он ему их показывал, но у них, видимо, какие-то перебои со связью. — Ты решил напомнить мне, какие они красивые?       Намджун показательно фыркнул и, не скрывая какого-то своего ликования, сказал:       — Ты наверняка слышал о происшествии недалеко от района Самчендон двухнедельной давности?       — Ты про девушку?.. — смутно предполагал Хосок, вороша в мозгу последние новостные выпуски.       — Точно! Так вот, её сбили около половины одиннадцатого. Ты был приблизительно в это время у начала улицы и делал фотографии именно в этот день, именно после того, как преступление было совершено! Обрати внимание на машину.       Намджун перелистнул слайд. Хосок-таки уловил логику друга и всмотрелся в экран планшета, пытался разглядеть нечёткий кусочек с машиной среди обыкновенного городского пейзажа, облицованного сумерками, вырезанный Намджуном из фотографии.       — И у тебя есть предположения, что это тот самый преступник? — не без удивления интересовался Сокджин у Намджуна. — Но, если я правильно помню, девушка отказалась подавать заявление в полицию.       Тот провёл по экрану планшета указательным пальцем, и Хосоку предстал портрет мужчины средних лет.       — Ким Хонхён, если быть точным! — лыбился пьяно Намджун и вздёрнул палец к верху, подчёркивая на этом внимание. — Именно по тому отказалась, что ей неплохо заплатили!       Хосок сосредотачился на чертах мужчины. Опьянённый разум вдруг колыхнула память, а на губах осели известные слоги.       — Значительная фигура. Бизнесмен, политик... — вдруг ввязался в обсуждение Юнги.       — У него есть несколько компаний по благотворительности. Люди, животные, природа — никого не оставил в стороне, — докончил Джин, подпирая подбородок рукой.       — Только свою репутацию, — усмехнулся Намджун.       — Тэхён! — наконец-то сорвалось с Хосокиных губ.       Остальные непонимающе взглянули на него.       — Тэхён очень похож на него! — растолковал Хосок с каким-то восхищением.       — Ну, — премудро выдал Юнги, — многие говорят, что у Ким Хонхёна есть сын. Вот только его никто не видел. Из прессы так точно.       Хосок недоверчиво мотнул головой. Однако ж догадку о Тэхёне не терял, отложив в свой мысленный резерв.       — Твои фотографии, Хосок-и, хорошо показывают то, как Ким Хонхён сбегает с места преступления, — вновь увлечённо продолжил Намджун. — Я специально оттягивал момент, чтобы рассказать о своих предположениях. Мне нужно было убедиться! Конечно, водителя здесь разглядеть затруднительно, но номера довольно чётки.       — К чему ты клонишь? — спросил Хосок.       — Ты должен предоставить фотографию полиции, — ответил Намджун.       — Но это только твои предположения, я не могу, следуя им, обвинить, возможно, безвинного человека! — убирая от себя планшет, сказал Хосок. — Да ещё связываться с верхушкой мне подавно не хочется!       — Если не ты, значит я, — просто сказал Намджун, вливая очередную стопку соджу в себя.       — Только меня в это не впутывай!       — Тогда все лавры как автора сенсации получу тоже я!       Они закрепили свой договор ещё одной стопкой.       Хосок в квартиру ввалился нехотя. Сначала вовсе с минуту опирался на входную дверь со стороны холла, запрокидывал голову и глаза прикрывал устало. Его не отпускал Тэхён. Алкоголь не имел силы против упрямых мыслей о нём.       Хосок устал от отсутствия Тэхёна.       Он, не глядя, оставил верхнюю одежду где-то по пути к спальне, там же и ботинки, там же и желание задуматься, что он обычно запирал входную дверь на два оборота.       Хосок завалился на кровать и зарылся в подушках, совсем не замечая шороха бумажки под собой.       Он заснул сразу же, когда тело пленило в иллюзии Тэхёниных объятий.

***

      Хосок не находил себе места. Он расхаживал из угла в угол спальни, в попытках развеять мысли в шаге. И у него создавалось ложное на то представление, пока взгляд по новой не цеплялся за помятый листочек бумаги на кровати. Он остановился и исподлобья поглядел на неё, уперев руки в боки.       В нём чувств всколыхнулось множество от незамысловатого содержания в бумажке. Возмущение и раздражение обуяли его, проявившаяся обида болезненно сжала сердце, а гордыня не позволяла принять очередное приглашение. При этом Хосок никак не мог совладать с желанием новой встречи с Тэхёном.       Он принял здравое решение: проигнорировать Тэхёна. Однако ж какого-то чёрта вышел из квартиры в половину четвёртого, комкая бумажку в левой руке, и отправился по назначенному в ней адресу к установленному времени.       Хосок в бешенстве от того, что Тэхён ему очень нравится.       Русоволосый больше не обнимал при встрече; улыбка та столь радостная и полюбившаяся Хосоку теперь была зажата между сомкнутыми губами.       Тэхён опирался о гранитную ровную стену, как проверил Хосок по названию, зоомагазина, и взор его, теперь скрытый чёлкой, упирался в каменную дорожку под ногами.       Хосок подошёл минуту назад, Тэхён решился заговорить только сейчас.       — Боялся, что не придёшь, — откровенно произнёс он, поглядывая на Хосока.       У него взгляд тусклый. Хосок словно бы незримую пощёчину получил, а внутри всё съёжилось, ибо Тэхён совершенно отличен от себя прежнего.       Хосоку боязно немного.       — Объяснишься? — несмело спросил Хосок, избегая прямого зрительного контакта.       Уголки губ Тэхёна приподнялись (или Хосоку показалось?). Хосок, как однажды, руки в карманы джинсов запихнул и начал переминаться с пятки на носок. От Тэхёна по-прежнему сердце колотилось быстрее обычного.       Тэхён наблюдал за ним, и вместо объяснений Хосок получил:       — Нам нужно купить друга для Ёнтана.       — Кто такой Ёнтан?       — Я не говорил? — искренне удивился русоволосый, подходя к стеклянной расписной двери зоомагазина. — Я непременно должен познакомить тебя с моим лучшим другом! У него четыре лапки и наимилейший маленький хвостик! Это чудо тебе обязательно понравится!       — Почему так долго? — Хосока вопрос уже разъедал изнутри, когда они вышли из магазина, а Тэхён продолжал молчать о своём внезапном исчезновении.       Даже не извинился, гневно подумал Хосок.       Тэхён приостановился, почёсывая холку японского хина, пригревшегося в его руках, и о чём-то напряжённо размышлял. Он сомневался с ответом?       — У меня была аудиенция с отцом, — в задумчивости произнёс он и словно больше помрачнел.       Кажется, Хосок тронул неприятное для Тэхёна, сокровенное.       — Двенадцать дней? — недоумевал Хосок.       — Это была серьёзная отцовская тирада.       Хосок негодовал, и Тэхён видел это по его напряжённым сомкнутым губам, понимая, что тот высказался бы отнюдь не ласковыми словами, но он сдерживался, либо слов подобрать не мог.       — Давай ключи, — завидев припаркованную Тэхёнину машину, строго сказал Хосок.       Недовольство в голосе всё же чувствовалось Тэхёном, однако он беспрекословно исполнил требование.       Хосок считал, что собаку на время нужно у кого-то приютить, потому что у него наметился некоторый план на его нового хозяина.       Тэхён был увлечён Хосокиными замыслами.       Они вместе поднялись в лифте (так как Хосокино «я беглецам не доверяю» заставило Тэхёна идти рядом с ним) на заданный этаж Хосокиного жилого комплекса, названивали в знакомую дверь и слышали копошение с обратной стороны.       — Чонгук, ты же мне друг? — сказал Хосок, как только дверь приотворилась.       — Я твой сосед, — поправил его Чонгук, посматривая на пушистый чёрно-белый комочек в руках русоволосого.       — Присмотри, пожалуйста! — Тэхён особо не церемонился и впихнул японского хина в руки парня.       Чонгук сказать-то ничего не успел, как оказался на пороге один с собакой на руках и отдалённо по холлу слышал что-то о завтрашнем дне. Парень хмыкнул озабоченно, обмениваясь с собачонкой непонимающим взглядом.

***

      Сеул накрывало сумеречной дымкой, медленно погружая город в переливание разноцветных огней. Тэхён наблюдал их бег из бокового окна машины и кривил лицо от собственных раздумий.       — Хосок, — его голос звучал слабо.       Тэхён в неуверенности поглядывал на Хосока, словно выжидал. И лучше бы тот его не расслышал, думалось русоволосому. Но у того слух острый и он отозвался. Тэхён беспокойно потёр свои ладони, поджал сильнее губы и произнёс так же:       — Я случайно увидел фотографии на твоём столе… — Он заметил, как Хосок вдумчиво нахмурился.       — Говори, как есть, — настаивал он.       — Как есть, — с грустной усмешкой вторил Тэхён и потупил взгляд на своих вспотевших ладонях.       Машина внезапно паркуется к обочине. Хосок неаккуратным действием заставил Тэхёна посмотреть точно в свои глаза, схватив его за подбородок. У Хосока взгляд внимательный. Тэхёну сбежать бы сейчас очень хотелось, да только Хосок за запястье держал крепко.       — Как есть, — настойчиво сказал Хосок.       Тэхён, сглатывая подступающий страх, говорил. Говорил долго, рассудительно, не упуская мелочей. Он подтвердил догадку Юнги о том, что является негласным сыном Ким Хонхёна, поведал об их натянутых отношениях, о том, что не раз сбегал из дома, жил у Чимина (к слову, «Чимин раньше стажировался у вас в компании»), о бездомном мальчишке-граффитчике из туннеля по имени Юнвон, с которым когда-то встретился случайно возле кондитерской и поспорил с ним на еду; о случае в районе Самчендон говорил подавленно, как и о том, что, запечатлённая на фотографии, машина принадлежит его отцу, но он не причастен к случившемуся.       — Это я, — угнетённый воспоминаниями, произнёс русоволосый. — В ту ночь я взял его машину. Мы снова ругались, он ударил меня. Я был страшно обижен и таким образом решил довести его до крайней степени озлобленности. — Он прервался, чтобы сглотнуть комок сожаления, вставший поперёк горла. — Я не заметил её…       В салоне повисла тишина.       Тэхён раскаивался. Хосок видел это по прозрачным стекающим слезинкам из уголков его полуприкрытых глаз.       — Я не мог остановиться, потому что испугался, — с укором себе продолжал он, — но я смог хотя бы позвонить в скорую. Из новостей узнал, что девушка жива, что травмами отделалась незначительными. Я анонимным письмом отправил ей крупную сумму на лечение вместе с компенсацией.       — Ты поступил по совести, — решился вставить слово Хосок. — Пусть даже спасая собственную задницу.       — Задницу отца, — уточнил Тэхён, горько улыбнувшись. Он продолжил: — Когда пришёл к тебе в то утро, чтобы порадовать (Хосока тронула лёгкая улыбка), я увидел те фотографии и сделал свои выводы. Ты журналист, у тебя есть компрометирующий материал недавней неприятной истории. Мне казалось, ты всё знаешь о случившемся и готовишься к тому, чтобы огласить мой приговор.       Внезапно Хосока охватила тревога. Мысли о Намджуниных стремлениях насчёт этих фотографий хмельным туманом осели в голове. Он тут же достал свой телефон. У русоволосого опасения мурашками по спине проносятся. Неужели он не ошибся?       — Намджун! Ты ездил в полицию? — сходу спросил Хосок друга, как только гудки прекратились, смотря на замеревшего Тэхёна и одаряя его обнадёживающими улыбками. — Нет? Сделаешь кое-что для меня? Разумеется, в долгу не останусь. — Ждёт ответа, ободряюще подмигнул русоволосому. — Отлично! Намджун-и, я восхищаюсь твоим дедуктивным мышлением и верностью гражданскому долгу, но… — выдержал просительную паузу, — не ходи в полицию. Я знаю, кто в той машине. Я знаю виновника. И я прошу тебя, как друга. — Хосок улыбался смущённо, поглядывая на соседнее сиденье. — Да. Да. Понял, — ответил он и отключился.       Тэхён выдохнул беспокойно в Хосокины губы, когда тот с попутным ободряющим поцелуем озвучил «расслабься» и носом о нос потёрся, как бы ободряя. Русоволосый за улыбкой таил «спасибо».       Хосок всё ещё намеревался осуществить желаемое.       Тэхён читал вывеску тату салона из окна, а Хосок тормозил точно возле его дверей. Оба, честно говоря, не падки на болезненные ощущения. Особенно, Хосок. Особенно, если дело касается игл. Он вообще не понимал и не помнил, как смог осмелиться на такой риск.       И, тем не менее, он вышел из машины, слыша, как дверца с Тэхёниной стороны щёлкнула.       У них смелости на двоих и безумие общее. Они пожалеют, наверно, но пока что сердце говорило, что в этом истина.       Тэхён усвоил, что никогда больше не приведёт Хосока в тату салон. Хотя бы из-за того, чтобы сберечь слух мастера.       Они стояли у машины и любовались наколками на запястьях под прозрачными плёнками поверх рисунков, поблёскивающими от света фонарей и вывесок. Руку неприятно тянуло от боли, зато им очень нравилось переплетать пальцы друг друга, пока никто не видел, и прикосновением воссоздавать их маленький символ в виде Тэхёниной арт-зарисовочки, с которой Хосок, как узнал Тэхён, не расставался.       Хосок набрал беглое сообщение Юнги-хёну, будучи за рулём.       Русоволосому нравилась непредсказуемая сторона Хосока, и он с улыбкой прощался с огнями большого города.       Они прибыли на территорию загородных апартаментов. В округе бесшумно. Только лишь перешёптывание голых деревьев на своём наречии с ночью и звёздами доносилось едва слышимо.       Тэхён не задавал вопросов.       Хосок опустил бы ответы.       Они прошли за каменную ограду одного из домов, выстроенного в соответствии с горным рельефом местности. Его мрачный силуэт сливался с сине-чёрным пейзажем ночи. Лишь небольшой уличный фонарик у входа освещал плиточную тропку.       Тэхён в пределы дома вошёл первым и тут же его притормозили, придерживая за складочку на пальто на спине. Он губу в удовольствии закусил и глаза прикрыл, когда Хосок потянул его задом к себе, в объятия заключая, и в шею выдыхая жгуче, начал покусывать мочку уха. У Тэхёна сердце начало работать с перебоями. Хосокины руки юркнули под горчичное пальто (Тэхён по-привычному не утруждал себя застёгивать его), забрались под тонкую обтягивающую водолазку и ощущали слабо Тэхёнины мурашки на коже.       — Если хочешь, можешь считать, что это изнасилование, — на полутонах произнёс Хосок, прижимаясь ближе своим пахом к Тэхёниным ягодицам и спускаясь руками к поясу брюк.       У того с пошловатой улыбкой на губах слетело «хочу», и он вызывающе толкнулся навстречу чувственному позыву.       Хосоку по вкусу Тэхёнина игривость, и он с нескрываемой страстью и наслаждением вкусил её чувственными поцелуями, когда русоволосый в его объятиях повернулся к нему лицом к лицу. Хосок нежно покусывал и оттягивал его нижнюю губу, сжимал объятия, едва ли не давился желанием. Тэхёну хочется с ним теснее, сильнее, полностью. Чтобы Хосок только его. Чтобы стонать только под ним. И тысяча мыслей — все, как одна, похожи — о том, что никуда он от него не денется, ведь Тэхён мечен Хосокиным безумием сегодняшней ночью.       Тэхён льнул к нему всем телом, как только они добрались до кровати и Хосок навис над ним. Не скупясь на ласки, он обнажил его. Русоволосый тёрся своим полувозбуждённым членом о Хосокины джинсы, постанывал приглушённо, басовито, на выдохе, губы торопливо облизывал, когда тот толкался нарочито в имитации секса. Дразнился.       Хосок целовал сладострастно и выжигал «послушный» на Тэхёнином подбородке, поцелуями и нежными покусываниями опускаясь ниже, оставляя россыпи алых следов на груди, животе и у пупка. Русоволосый в пояснице выгибался, в чувствах путался со звучным «ох», когда Хосок приник к его головке члена тёплым влажным ртом, проводил вверх-вниз дважды — и опять целовал в губы, стимулируя член рукой. Затем взял снова, до основания. Хосоку льстили Тэхёнины сладостные стенанья. Он упоён контролем над его удовольствиями, в то время как русоволосый комкал подушки над головой, выдыхал тяжело и следил за каждым Хосокиным движением.       Хосок в последний раз проходился по члену, нежно похлопал им по языку и вернулся к желанным губам.       Оба утопали в наслаждении друг другом. У обоих в груди тесно, и страсть пьянила. Тэхёнины руки мяли Хосокино возбуждение через джинсы, затем через тонкую ткань трусов, после вовсе высвобождая и водя по нему рукой.       Тэхён тоже хотел сделать приятно своему парню. Он перенял главенство и завалил его на спину. Хосок запрокинул голову и улыбнулся блаженно, позволяя раздеть себя до конца. Русоволосый целовал головку. Хосок подрагивал, вздыхал, замирал в предвкушении. Тэхён облизывал яички, брал их в рот, проходился языком между ними, проводил вверх, ласкал острым языком уздечку и заглатывал полностью, отчего получал приятный слуху Хосокин самозабвенный стон. Тэхён с наслаждением втягивал щёки для создания узости. Хосок толкался в его рот безвольно, томился в Тэхёниных ласках.       Тэхён запомнит, как ему нравится.       Хосок целовал его долго, упивался им и членом о член тёрся, продлевая удовольствие сладостных мук возбуждения.       Входил в Тэхёна осторожно, не смотря на тщательную растяжку.       Переплетал пальцы крепко.       Каждое стенание у чужих губ оседало незамедлительно.       Между ними связь ментальная. Они чувствуют друг друга насквозь, и обоим по-прежнему так мало, словно бы они хотели забрать друг у друга последнее сбитое дыхание.       Хосок подчинился Тэхёниным порывам обладать им. Сам насаживался на его член, прижимался к его груди упрямо до предела; в его объятиях он преисполнен исступлением к нему, к его глубоким чувствам.       Их тяга необъяснимо сильна. Их сердечный пыл был особенно жгуч, когда они находились взглядом и улыбками теми же тёплыми обменивались.       Они — живое воплощение их любви друг к другу.       Хосок голову склонил к Тэхёниному лбу. Глаза в глаза смотрел рассеянно, с дурманом тлеющей эйфории, что всё ещё бушевала внутри, выдаваясь лёгкой дрожью по телу. Оба восстанавливали дыхание.       — Мой размерчик! Беру! — неожиданно с отдышкой произнёс Тэхён и ласково чмокнул озадаченного Хосока в губы прежде, чем тот что-либо намеревался ответить.