Пожиратель мира

      Сейчас, всё произошедшее недавно, казалось кошмарным сном, забыть который не представлялось возможным. Эрланд плохо помнил, как оказался в числе пленников, которых куда-то везли. Кажется, когда он практически подошёл к границе Скайрима, вместе с небольшой группой торговцев, откуда-то из придорожных кустов выскочила огромная куча народа, и хрупкого подростка быстро затолкали, не став разбираться прав он или виноват. Отобрали мешок с нехитрыми пожитками, да кинули на досчатый пол повозки, предварительно связав по рукам и ногам. О судьбе самих торговцев юноша в последствии так ничего и не узнал: то ли им удалось сбежать, то ли они полегли в том побоище.       Очнулся Эрланд только под конец дороги, когда повозка, одна из нескольких, уже въезжала в приграничное поселение Хелген. Это юноша понял по разговорам тех, кто был с ним рядом. Пара нордов, тёмный эльф и молодой мальчишка — вот и все пассажиры последней телеги под управлением неразговорчивого имперского солдата.       Дальше было только хуже. Проверка пленников по спискам — имперцы всегда были теми еще любителями всё документировать. Да и сам Эрланд иногда грешил подобным, однако в этом положении природная скрупулезность жителей Империи была той еще издёвкой. И юношу не спасло то, что он был таким же имперцем, его тоже повели на казнь, хоть проверяющий и удивился отсутствию парня в озвученном ранее списке.       Краткая молитва жрицы Аркея прошла стороной мимо оглушенного происходящим Эрланда, зато в памяти отпечатался момент казни первого из пленных солдат. Кажется, этих бунтовщиков звали «Братья Бури»? Эти норды буквально смеялись в лицо своим палачам, подбадривая друг друга пожеланиями скорой встречи в Совнгарде.       В приюте Брумы одна из нянек, бывшая из нордов, частенько читала шебутным беспризорникам легенды и мифы своего народа. И одной из легенд как раз и были рассказы о Совнгарде. Это место считалось столь величественным, столь славным, что вход в него был надежно скрыт от посторонних глаз. Возведённое богом Шором для чествования северян, проявивших свою храбрость в войне. В его «Зале Доблести» время не имело абсолютно никакого значения. Концепция жизни и смерти оставалась у дверей, а находящиеся внутри воины существовали в состоянии эйфории, свободные от боли, страданий и худшего из того, что может выпасть на долю любого северянина — скуки.       И сейчас Эрланд как никогда желал вернуться обратно в приют, кляня себя за глупое желание посмотреть на чужую ему снежную Родину. Визгливый крик имперского капитана вырвал юношу из мрачных дум, потому на резкий рывок парень позорно пискнул и попытался упираться, но кто отпустит очередную жертву военного произвола? Так что мальчишку практически сразу скрутили и уложили головой на плаху, для надежности припечатав в спину тяжелым сапогом, чтобы пленный не дёргался. Эрланду только и оставалось, что с ужасом в глазах смотреть в сторону высокой круглой башни, между зубьев которой было видно чистое голубое небо.       Однако стоило палачу поудобнее перехватить топор, как откуда-то сверху, вцепившись длинными когтями в каменные зубья, появилось странное чёрное существо, очень похожее на символ Империи. Время будто бы замедлило свой бег, когда алые глаза чешуйчатого существа, чьи крылья закрыли собой почти всю башню, встретились с испуганными — серыми. Глаза в глаза, без слов. И вдруг крылатый ящер грозно взревел, выкрикивая что-то страшное на своём языке, после чего начался самый настоящий огненный дождь, а стоящих рядом с Эрландом мучителей раскидало в стороны как котят.       Юноша с трудом вскочил на ноги, спотыкаясь, бросился вперёд, лишь по чистой случайности избегая ударов огненных камней, летящих с неба, пока его не схватили за шиворот и не затащили в другую башню, которая ещё держалась под натиском стихии. Захлопнувшаяся крепкая дубовая дверь отсекла дикий грохот снаружи, а тяжёлый засов окончательно закрепил препятствие. Крики и удары снаружи были почти не слышны — кто успел, тот не опоздал.       — О боги, неужели это дракон?! — возопил один из освободившихся пленников, смотря расширившимися глазами на высокого мрачного мужчину в тяжелой шубе из чёрного меха. Тот, полностью заросший бородой, только хмыкнул, сверкнув льдом глаз.       — Простым людям не ведомы пути Богов. Многое скрыто от наших глаз.       — Да хватит уже языками чесать! — вдруг рявкнул один из воинов и развернулся к винтовой каменной лестнице. — Наверху должно быть окно! Надо выбираться отсюда, пока эта крылатая дрянь всё здесь не развалила!       Эрланд только испуганно переводил взгляд с одного норда на другого, а собралось их в этой башне не менее десяти человек, из которых больше половины было раненых. Парень замешкался, одним из последних ступая на ведущую вверх лестницу, потому крики и рёв под аккомпанемент падающей каменной крошки и пламени, обошли его стороной: чёрный дракон пробил стену башни и поливал пламенем зажатых в ловушке нордов. Запахло горелым мясом, отчего желудок парня сделал странный кульбит, едва не вывернувшись наизнанку от тошнотворных запахов. Впрочем, удостоверившись, что часть людишек или погибла, или была близка к этому, ящер оттолкнулся от оплавленных камней, и снова взмыл в воздух, оставив после себя большую дыру, выходящую на слабо дымящийся деревянный дом рядом с башней.       В общей суматохе Эрланд зажал нос, спасаясь от дыма, и выпрыгнул из башни, чудом упав на деревянный пол, который почти сразу под ним обвалился, и взвизгнувший парень оказался в стоге тлеющего сена. Пытаясь отдышаться, юноша как мог быстро выбрался из очередной ловушки и бросился к выходу, чуть не врезавшись в того самого имперца, который ещё совсем недавно сверял пленников по списку.       — Тихо-тихо… живой, ты смотри-ка… — взбрыкнувшего было Эрланда тряхнули за плечо и бегло осмотрели на предмет ран. Однако мальчишка хоть и был взъерошенным, перемазанным в копоти и грязи, оставался цел.       — Хадвар, чего ты встал? — скрипучий голос позади заставил Эрланда вздрогнуть, но сбежать не дала стальная хватка имперца.       — Погоди, друг. Не видишь, ещё одного найденыша принесло, — усмехнулся Хадвар и, кивнув, подошедшему старику в видавшей виды кирасе, передал парня под чужую охрану. — До крепости осталось немного. Прорвёмся.       — Ты слишком самонадеян, мальчишка, — покачал головой старик и, поудобнее перехватив свой меч, пошёл первым, толкнув в руки опешившего Эрланда мальчишку младше его самого. Тот, тоже напуганный всем происходящим, вцепился в юношу как клещ, так что пришлось подхватывать ребенка на руки и идти следом за единственными защитниками вперед.       Город между тем пылал. Дракон, круживший над ним как ястреб, ловко уворачивался от стрел, метко плевался огнём, сравнивая приграничную деревеньку с землёй. Рёв крылатого ящера, наверное, будет преследовать Эрланда в кошмарах всю его оставшуюся жизнь. Люди ещё пытались сопротивляться, кидаться заклинаниями, которые буквально отскакивали от матовой шкуры, и проигрывали эту битву, теряя бойцов одного за другим.       По пути в крепость небольшой отряд пробирался через разрушенные дома, и в одном из них ребёнка у Эрланда почти вырвала плачущая женщина. Она выла на одной ноте, в унисон с перепуганным мальчишкой. И именно здесь четвёрка разделилась: седой старик парой непечатных слов послал хохотнувшего в ответ Хадвара в Обливион вместе с его «приблудышем», сказав, что сам отведёт выживших из города. А сам имперец пусть выбирается через катакомбы. Как раз выживших выведет, если сам не убьётся по пути.       — Пойдём, — ухватив замешкавшегося Эрланда за предплечье, Хадвар запрокинул голову, прислушиваясь к шуму боя невдалеке. — Успеем. Бегом!       В последующем юноша никак не мог понять, как им удалось пробежать мимо ревущего злобного дракона, которого оставшимся в живых легионерам немыслимым образом удалось заставить сесть на землю. Хадвар бежал вперёд, почти волоком таща спотыкающегося Эрланда за собой. Сил сопротивляться не было совершенно, потому грозный рык мужчины заставил юношу вскинуться и увидеть того, кто заставил имперца выйти из равновесия.       — Ралоф! Предатель!       — От предателя слышу, имперский пёс!       Однако зарождавшуюся драку прервал приближающийся рёв дракона, и Хадвар, бывший ближе оппонента к двери в крепость, схватил Эрланда в охапку, и в два прыжка добрался со спасительной защиты стен, сразу же запирая обитую металлом преграду на крепкий засов. Получивший свободу юноша на заплетающихся ногах дошел до ближайшей постели и рухнул на неё, испуганными глазами смотря на ругающегося сквозь зубы мужчину. Но стоило отдать должное легионеру — тот довольно быстро взял себя в руки, потер лицо ладонями, размазывая по щекам копоть и грязь, чертыхнулся и пошел к лохани с водой в углу комнаты, уже оттуда шумно зафыркав.       Переведя дух, Эрланд сел ровнее и уставился на верёвку, которая плотно связывала его руки. В этой кутерьме парень совсем про неё забыл — важнее было выжить, а не думать про неудобства.       — Давай помогу, — послышался уже знакомый голос рядом, и руки юноши перехватили, ловко перерезав путы ножом. — Вот так явно будет лучше. Перепугался? Не ты один, парень. Так… давай вставай и иди умойся, а то на зомби похож. Там в сундуках есть чистые вещи… переоденься. Выглядишь, как оборванец.       Лазить по чужим сундукам было не в привычках Эрланда, но он понимал, что вряд ли кому эти вещи теперь пригодятся, особенно в разорённом городе и гарнизоне легионеров. Так что, вздохнув, парень умылся и полез искать чистую одежду. Конечно, рубаха с чужого плеча висела на нём мешком, но была явно много лучше, чем изорванная и грязная — своя. Пока юноша приводил себя в более-менее опрятный вид, Хадвар тоже полез по сундукам, но уже в поисках оружия.       — С мечом обращаться умеешь?       — Немного, — отозвался Эрланд, наблюдая за тем, как более рослый мужчина взвешивает в руках два клинка в ножнах. — Я… раньше никогда не дрался.       — Лет-то тебе сколько, ребёнок?       — Семнадцать этим летом сровнялось, — поморщился юноша. Точного дня своего рождения он не знал, да и нашли его на пороге приюта в середине лета. И не понятно было, как он не замерз северной ночью в тонком одеяльце. Видимо, боги беду отвели, не иначе.       — Совсем мальчишка, — кивнул Хадвар и отдал ему один из мечей, что был поменьше. — Держи. Вряд ли ты сможешь нормально драться, но пусть уж будет у тебя. А сейчас пошли, не ровен час, эта крылатая гадина крепость по камню разворотит.       Путь по крепости тоже прошел почти в тумане. Чего только стоили стычки с выжившими «Братьями Бури». Эрланду и Хадвару повезло, что по пути им попались и другие выжившие легионеры. А вот о пыточной парень и вовсе не хотел вспоминать. Безумный старикан, получавший явное удовольствие от пыток, вызывал дрожь и желание куда-нибудь спрятаться. А еще лучше — за кого-то. Хадвар изрядно повеселился, наблюдая за своим подопечным. Все же легионер был прав — один бы мальчишка не выжил, погиб в первом же тоннеле подземелья крепости.       Всего через тайных ход выбралось семеро легионеров, не считая прибившегося к ним мальчишки. Одного из выживших потеряли в пещере с пауками, второго загрыз медведь, которого вспугнула шумиха наверху. Путь к свободе был нелёгким, и выжившие понимали, что ещё легко отделались, не попав в пасть мстительного крылатого ящера. Потом был долгий путь в деревню у подножия горы, и тут тоже не было легко: раненые легионеры насилу отбились от стаи волков, напавшей со спины почти у самых ворот.       А дальше Эрланд уже сам плохо помнил, как оказался в тёплой постели в чужом доме. Накормленный и отмытый в небольшой баньке рядом с кузней. Однако следующим утром его разбудили громкие голоса наверху, где была кухня, совмещенная с гостиной, в то время, как спальни находились внизу, уходя под землю на целый этаж. Дом, примыкавший к кузне, вообще был странным, непривычным.       Потерев заспанное лицо ладонями, юноша решительно откинул одеяло и спустил ноги на прохладный пол. Найти стоявшие рядом с кроватью невысокие сапоги было делом лёгким, так что, обувшись, парень по въевшейся приютской привычке заправил постель, посмотрел на спящую неподалёку девчонку, по-видимому, дочь хозяина дома, и, осторожно ступая по доскам, направился к лестнице, прислушиваясь к голосам наверху. И разговор этот ему не очень нравился.