Погрешность три процента

Вернувшись домой, Джафар методично напивался, при этом стараясь помнить, что завтра репетиция танцевальных номеров к концертному туру, и ему нужно быть хотя бы в стоячем положении. Все же вселенная упала ему на голову и просыпала на него все свои звезды, от яркости которых хотелось выть, сдирать кожу, и выколоть себе глаза. Новая правда заставила Джафара сто раз, на манер «Эффекта бабочки», проигрывать различные «А если бы», представляя себе иные варианты своей жизни. Тогда он считал, что выбрал самый лучший вариант, теперь – сомневался. Ведь он не хотел мешать Итану строить семью, не хотел портить жизнь сыну с теми, кто его не любит или с тем, кто не знает, что вообще с ребенком делать. Джафару казалось, что он придумал просто гениальный план. Теперь же он понимал, что он мог просто прилететь к Итану. Тот их бы принял. Однако мысли о том, что у них тогда могла бы сложиться нормальная семья, только расстраивали Джафара. Ведь кто он такой? Он лишь омега без образования, родители оформили ему фиктивную сдачу экзаменов экстерном, в семнадцать у него на руках был аттестат, который был лишь бумажкой, не подкрепленной знаниями. Полноценного образования у него нет. Для него не было бы иного варианта, кроме как сидеть дома, заботиться об Андресе, скорее всего продолжая при этом рожать последующих детей. На мыслях, что сейчас он, наверное, родил бы четвертого, Джафара передернуло. Не такого он хотел, не такого. Он не хотел бы сидеть дома, расплыться от постоянных беременностей, стать некрасивым и неинтересным. Такая жизнь была бы хуже смерти. Думая о том, правильно ли он тогда поступил, Джафар теперь принимал и понимал, что с позиции Итана его поступок был крайне отвратительным и эгоистичным, но Джафар не сожалел о нем. Не мог. Он сейчас добился всего, ему скоро будет двадцать четыре, а он известен на всю Северную Америку, красив, богат и все же с довольно хорошей общей эрудицией, чтобы считаться приятным собеседником. Он не находил в себе сил решить, что эта жизнь хуже, чем дети, пеленки, стирка, готовка, уборка и супруг, ждущий обслуживания. Джафар не видел себя в той жизни, ему куда милее эта. Но. Но. И еще тысячу раз «Но». За эти годы он понял, что не нужен ему никто, кроме Итана, и мысль, что он тогда, получается, сам отказался от своего мужчины, разъедала его изнутри. Фантазии о том, что он мог бы сейчас не пить, сидя на полу своей спальни, а спать в обнимку со своим альфой, с Итаном, душили его, отчего хотелось кричать в голос. Джафар знал и видел многих альф, большинство из них стали бы его по мановению его ноготка, но не их он хотел. Не их. Дотянувшись до книги-тайника, Джафар достал оттуда припрятанные фотографии. Их было немного, но каждая из них для Джафара была невероятно дорога. Фото с их первой встречи, точнее с празднования Дня города, где Джафар раздавал листовки, желая быть самостоятельным, а Итан, будучи тогда незнакомым молодым альфой, вызвался ему помочь. Тогда Джафар с улыбкой согласился, потому что жара стояла жуткая и желание быстрее покончить с работой было велико. Когда же последний лист был отдан, Джафар собрался вздохнуть с облегчением, но тотчас стал захлебываться водой. Посчитав, что от такой работы у них может быть солнечный удар, Итан облил Джафара и себя водой из бутылки, благо, что теплой. Именно тогда Итан и сделал эту фотографию: приобняв Джафара и держа телефон на вытянутой руке. Джафар был в шоке, а Итан – неимоверно счастливый. Другое фото было сделано в предрассветный час. Набережная, вокруг темно и только вдалеке видны отголоски солнечных лучей. Джафар стоял у ограждения, греясь в большой для него кофте, снятой с плеч Итана, и наслаждался тем, как ветер трепал его волосы. В ту ночь Джафар сбежал. Впервые ослушался родителей, выбрался с балкона дома на дерево, перебрался на ограду, а там спрыгнул в объятия Итана. Они прогуляли всю ночь, пока не устали и не выдохлись. Только к утру они решили сделать привал у набережной, встретить рассвет и потом со всех ног спешить к дому Ширази, чтобы родители не обнаружили пропажу. Тогда Джафар впервые почувствовал свободу и был невероятно счастлив, именно это было в его взгляде на фото, которое в то утро сделал Итан. Перелистнув фотографию, Джафар вздрогнул. На фото он сидел в глубоком кресле, был укутан в огромный теплый плед и пил самый невероятный в мире горячий шоколад. Он тогда впервые был в квартире у Итана, который всячески заботился о госте. Именно в тот вечер Джафар отдал Итану свой первый поцелуй. Он сам попросил Итана его научить, и тот принялся за учебу: дразнил, ласкал, поглаживал языком, пока не ворвался внутрь, демонстрируя напор. У Джафара тогда болели губы, ведь они практиковались весь вечер, но восторгу Джафара не было предела. Хоть в основном фото были памятными и сохраняющими кусочек счастья: первое свидание в кафе-мороженом, где они кормили друг друга, а более измазывали, первый подарок Итану на день рождения и другие, но были среди них и те, за которые фанаты Джафара душу бы продали. Когда они перешли на интимный уровень их отношений, Итан показал себя как ярый фетишист. Он фотографировал Джафара и крупным, и общим планом. Еле одетым и обнаженным. Было фото, где Итан положил ладонь на бедро Джафара и сжал его до вмятин. Большая ладонь на мягком бедре и очевидный контраст оттенков их кожи – все это делало фотографию слишком интимной, слишком личной и выдающей их фетиши. На другом снимке Джафар смотрел в камеру шальным взглядом, а припухшими губами облизывал пальцы Итана, перепачканные в собственной сперме. Но венцом разврата Джафар считал фото, которое Итан сделал во время его течки. Джафар тогда пил подавители запаха, которые по их просьбе им приобрел омма Итана. Феликс всячески помогал юным влюбленным: зная, что за Джафаром следят, он всегда уходил к соседу, тем самым давая им возможность побыть наедине, поэтому не отказал и в просьбе купить лекарства, ведь кто-кто, а родители способны услышать на своем ребенке запах альфы и беременности. Но подавители без блокатора никак не влияли на сам процесс течки. Поэтому соврав родителям, что будет у друга-омеги, Джафар уехал к Итану, при этом не боясь слежки: у аппы были назначены серьезные переговоры, следовательно, своих охранников он от себя не отпустит. Выбившись тогда из сил, Джафар опустился грудью на постель, продолжая высоко выставлять самое важное и влажное. Это была сцепка. Очередная. Но все такая же бурная. Именно тогда Итан сделал это фото. Прогнутая спина Джафара блестела в тусклом свете от пота, смуглые половинки ягодиц отливали красноватым оттенком от постоянных и сильных шлепков живота и бедер альфы, а между ними был вставлен крупный член Итана, «застрявший» внутри из-за массивного узла. Именно после этой сцепки течка прекратилась, что говорило лишь об одном – беременность. Для Джафара это фото значило не только единение с альфой, но и то, что именно в тот момент они с Итаном зачали их общего ребенка. Отбросив так и не досмотренные фото на кровать, Джафар запустил подрагивающие пальцы в волосы. Каждая фотография вскрывала старые рубцы на сердце и оставляла новые. Теперь прошлое виделось в другом свете, впрочем, как и настоящее. Джафару, конечно, было неприятно думать, что Итан был с другими омегами, но он не мог его за это винить, у того были поводы считать, что их отношения закончены, да и, что душой кривить, сам Джафар так думал. Но мысль о том, что сейчас, именно в эти минуты и часы, Итан не состоит в отношениях, Джафар не мог воспринимать иначе как знак свыше. Джафар понимал, что не простит себя, если его страх и промедление позволят другому омеге влюбить в себя Итана. Но… но над Джафаром висела проблем четырех «П»: Простит ли он? Поймет ли? Примет ли? Полюбит ли вновь? Но несмотря на то, что он хотел Итана, в их отношениях всё было не так просто. У них был общий сын. И Джафар не может добиваться его аппу, при этом игнорируя их ребенка. И в отношении Андреса… Джафар впервые за столько лет стало стыдно перед ним. Джафар никогда не звонил, не высылал ему подарков, думая, что своим даже таким появлением может испортить семейную жизнь Итана, ведь тот вполне мог и не рассказывать Андресу, что растящий его омега – это не его омма. Теперь Джафар понимал, что его сын все эти годы был без омежьей любви и ласки. Он оставил омегу без своего тепла… Джафар даже боялся представить, как к нему относится собственный сын. Ненавидит ли? Тем более если все говорят, что Андрес на него так похож… Он бы сам, наверное, если и не возненавидел, то видеть бы не пожелал. Как и случилось у Джафара с собственными родителями: он не мог их ненавидеть, но и до конца жизни не желал с ними пересекаться. А Андрес… У Джафара щемило сердце от желания увидеть собственного ребенка, обнять его, прижать к себе и поцеловать. А от перспектив, что это будет делать чужой омега… Что чужой омега может повести Андреса в первый класс, будет заботиться о нем, объяснять, что такое быть омегой, что чужой омега будет его сокровенным другом, которому тот будет рассказывать про понравившегося альфу, про отношения с парнями… Сердце было готово разорваться на куски. Джафар сам теперь не понимал себя. Он не отказался от Андреса при рождении, не отказался в первый год, потому что не собирался бросать сына, но потом жизнь так завертелась, что теперь он не понимал: Когда он собирался появиться перед сыном? На собственные похороны его что ли пригласить? Понимая, что это, наверное, его последний шанс все исправить, Джафар дрожащими пальцами взял телефон и позвонил Барри. Выяснить номер доктора Чарлсона удалось быстро, хоть и с боем, ведь тому было важно знать, что такое случилось, раз Джафару ночью нужен телефон омежколога. Отговорившись тем, что ему лишь нужно кое-что спросить, Джафар попросил Барри не надумывать лишнего и прервал разговор. Звонить Ирвину было страшно. И отнюдь не из-за позднего времени. Страшно было услышать отказ. Джафар уже нажал на вызов, но отменил звонок еще до гудков. За окном ночь, он уже никуда не поедет, да и принимать подобные решения лучше на трезвую голову. Скинув с себя одежду прямо на пол, Джафар забрался под одеяло, надеясь быстро уснуть. И алкоголь взял свое. Уснул он быстро, но спал просто отвратительно. Ему постоянно снились силуэты Итана и, как Джафар понимал, их сына. Он видел их издалека, и в конце к ним постоянно подбегал еще один силуэт, целовал Итана, брал на руки Андреса и шел рядом. И, судя по пропорциям, это был не Джафар. Джафару же во сне оставалось лишь безрезультативно кричать вслед. Алкоголь не давал окончательно проснуться, поэтому метаясь по постели, Джафар на секунды просыпался и вновь засыпал, где сон повторялся. Джафар впервые так радовался будильнику, потому что он наконец-то смог очнуться от поставленного на повтор кошмара. Решение его только окрепло, но все же сначала нужно привести себя в порядок. Душ, завтрак, да и таблетки от головной боли привели Джафара в чувства, и он поехал в компанию на репетицию. Однако пьяный вечер и ночь дали о себе знать: репетиция проходила из рук вон плохо, Джафар ничего не запоминал и постоянно сбивался. Но откладывать ее никто не собирался, график у всех был напряженным, поэтому даже такая репетиция была необходима. Освободился Джафар только к девяти вечера. Поняв, что на сегодня его поистине масштабный план откладывается, он поехал домой, ему нужно было поспать и быть в форме. Уж завтра он точно все сделает. До обеда у Джафара было свободное время, его он потратил на кофе, сигареты, которые курил крайне редко, от силы несколько раз в год, и на серьезные мысли. Все же решение было сложным. Он стоял перед выбором: оставить их устоявшиеся жизни в спокойствии или разрушить их стихией, не имея даже представления о том, каков станет мир, когда буря утихнет. Первый вариант был трусливо-привлекателен, но второй… Возможно, Итану это и не нужно, но, черт побери, у него, у Джафара, есть сын, а он даже не знает, как тот выглядит. Он видел его последний раз пять лет назад. Практически пять лет назад, лишь месяца не хватает. Джафару никогда не было так больно и стыдно. Он бросил своего ребенка и теперь должен это исправить. И даже если Итан его отвергнет, о чем Джафар совсем не хотел думать, то с сыном он не сможет запретить общение. И Джафар чувствовал, что обязан приложить все усилия, чтобы хотя бы сейчас стать Андресу оммой. В этот раз он звонил Ирвину будучи целиком и полностью уверенным в своем поступке. Он решил и добьется своего. Телефон долго не брали, но Джафар продолжал настойчиво ждать. И уже наверняка к концу допустимого времени ожидания в трубке раздался щелчок, оповещающий об ответе, и бодрый голос: - Чарлсон Ирвин слушает. - Дай мне их адрес, - без церемоний сказал Джафар, предполагая, что тот его узнает. Понимающе хмыкнув, Ирвин, судя по шуму, куда-то вышел и только потом заговорил: - Ты же понимаешь, что ты не можешь появиться в их жизни, посмотреть и вновь исчезнуть? - Вот давай обойдемся без нотаций, - недовольно выдал Джафар, все же стараясь сильно не грубить. – Я знаю, чего хочу, и если ты мне не поможешь, то я сам узнаю, где они живут. Думаешь, мне долго сходить в органы опеки и попечительства? Это все же мой сын, - негодуя закончил Джафар. - Ага, - не поверив ни слову, с насмешкой выдал Ирвин, - и разрушишь свою карьеру. Не смеши. Ты только у меня и можешь узнать их адрес без вреда для себя. Поэтому, - с нажимом протянул Ирвин, - ты меня выслушаешь. Мне кажется, ты совершенно не понимаешь на что идешь. Если думаешь, что Итан упадет к твоим ногам, то ошибаешься. Он наоборот сейчас в бешенстве… - Ты ему рассказал? – потрясенно перебил его Джафар. - Рассказал, - подтвердил тот, - и отдал те фотографии. Он зол на тебя, считает тебя трусом, который не дождался его в органах даже ради того, чтобы хорошенько врезать ему за, как ты думал, измену, ты просто сбежал, бросил их, столкнувшись с первыми трудностями. И фотографии он не считает оправданием, там нет ничего, что действительно подтвердило бы измену, поэтому он не собирается понижать градус своих эмоций. Ты его не вернешь, если ты хочешь этого… - А кто-то все же имеет на него виды? – ядовито осведомился Джафар. – И теперь боится конкуренции? - Остынь, - неопределенным тоном указал Ирвин. – Хоть Итан мне и друг, но вкус на омег у него отсутствует. Я под его типаж не подхожу. - А как, видимо, хотелось, - с насмешкой протянул Джафар, но был перебит: - Не хотелось. Если бы хотел, то давно бы пролез к нему в постель, а тебе, - повысив голос, выдал Ирвин, - посоветую тактику сменить, Итан уже давно не «зеленый» мальчик, ему твои сцены ревности по душе не придутся, - не делая перерыва, позволяющего Джафару вступить в перепалку, он продолжил: - Но даже не это важно, вы с Итаном взрослые люди, разберетесь между собой, а вот Андрес, он вряд ли переживет, если ты появишься, поиграешь с ним и исчезнешь. - Ты меня совсем не знаешь, - сквозь зубы выдохнул Джафар, - но делаешь такие выводы… - Я знаю, что ты пять лет не появлялся, - не уступал Ирвин, - этого достаточно. - Я одумался, - напористо ответил Джафар, - дорос до семьи. - Эгоистично, - хмыкнул Ирвин, - получить уже взрослого ребенка. Но предвидя твое недовольство, скажу, что сейчас я тебе адрес не дам, подумай еще и очень хорошо, Андрес не собачка, которую можно подарить фанату, если ты не справляешься с уходом за ней. - Какая осведомленность, - буркнул Джафар, помня тот случай: увы, но с собакой он действительно не смог справиться, из-за своих разъездов он был вынужден постоянно отдавать ее в отель для животных, а для собаки это был стресс. - И просто так Итану ты ребенка уже не вернешь, - продолжил тот, словно не слыша слов Джафара, - он уже не забудет, кто его омма. Подумай, я перезвоню тебе часов в шесть, если твое решение будет таким же, то я назову адрес. - Почему? – впопыхах выпалил Джафар, чтобы Ирвин не успел сбросить звонок. - Что «Почему»? – недоуменно переспросил тот. – Тебе подумать надо… - Почему ты все равно готов дать мне его адрес, если столь враждебно настроен по отношению ко мне? – пояснил Джафар. - Тебя любопытство мучает, - ответил тот, - ты действительно начнешь узнавать их адрес, а это не так просто, этим ты явно привлечешь внимание, а Итан этого не хочет, ему не нужна публичность. Я забочусь только об их интересах, не твоих. И отключился. Смотря на погасший телефон, Джафар уверенно произнес: - Не передумаю. Поехав в агентство, дабы как можно быстрее уладить вопрос с декорациями, Джафар запланировал для себя поход в салон красоты и детский магазин. Он должен выглядеть на все сто, а с пустыми руками к детям не ходят. Особенно к своим. Около шести вечера Джафар уже сидел в своем Ламборджини Авентадоре в ожидании звонка. Ирвин же оказался крайне пунктуальным и позвонил ровно в восемнадцать ноль-ноль. Поспешно схватив телефон, Джафар сразу же выпалил: - Диктуй адрес. Тяжело вздохнув, Ирвин помолчал несколько секунд, словно обдумывая свой ответ, а затем заговорил: - Они редко бывают в квартире, в основном живут в доме за городом. Так что я пришлю тебе карту, где нарисовал дорогу. Езжай только по ней, - настоял он, - не верь навигаторам, они показывают неправильный путь, ты только в лес упрешься. Это единственная дорога, которая приведет к воротам их дома. - Спасибо, - выдохнув с облегчением, произнес Джафар, а затем взволнованно позвал собеседника по имени: - Ирвин. - Да? – не испытывая особой радости произнес тот. - Ты его предупредил? – осторожно поинтересовался Джафар. - О сегодняшнем приезде нет, - с напускным безразличием ответил Ирвин, - но думаю, он тебя и так ждет. - Спасибо, - произнес Джафар, не зная, что более тому сказать. - Удачи желать не буду… - Почему нельзя просто поверить в то, что я всё понял и осознал? – не выдержал Джафар подобного отношения. На другом конце разговора замолчали, но трубку не положили, потому что шумное дыхание Ирвина было отчетливо слышно. - Потому что это я был с ним тогда, когда вас у него отобрали и когда ты его оставил, - серьезным тоном, но с осуждающими нотами ответил Ирвин. – Он многое перенес и пережил. И Итан не заслуживает того, чтобы его еще раз оставили. А уж Андрес и подавно. - Я не… - Не мне это решать, - на этот раз Ирвин перебил Джафара, - к сожалению. Поэтому оставь свои сказки и легенды для него. И вновь отключился, не прощаясь. Через, казалось, бесконечную минуту в WhatsApp Джафару пришло сообщение с нужным адресом, а за ним несколько карт: крупный план пути и более детальное изображение дороги по лесу. Выдохнув, Джафар настроил нужный маршрут, согласно указаниям Ирвина, и вырулил на дорогу, понимая, что назад пути нет. ***** Оказавшись перед высокими воротами, Джафар растерялся. Во-первых, не ожидал их появления среди зелени, которая, видимо, обвивала и закрывала от посторонних глаз ограждение территории, которую действительно оказалось сложно найти даже с указаниями Ирвина. Во-вторых, на него накатило понимание, что за эти ворота его могут банально не пустить, и это все же не дверь дома, куда можно долбить, пока не откроют, а при неудаче – полезть в окно. Но набравшись смелости и подумав, что не зря же он проделал такой путь, Джафар опустил стекло со своей стороны и дотянулся до звонка. Джафар слышал, как раздался щелчок, оповещающий о том, что трубку домофона сняли, и, затаив дыхание, ожидал услышать стандартный вопрос «Кто?» тем самым голосом... Но вопроса не последовало, и Джафар также молчал, боясь, что его не пустят. Когда же молчание затянулось, Джафар решил идти ва-банк и, переведя взгляд прямо на камеру, уверенно спросил: - Я должен назвать какой-то пароль, или ты мной налюбоваться не можешь? Вблизи это делать куда удобнее. Видимо, какие-то слова или попали в точку, или задели Итана, и тот все же открыл проезд, о чем оповестил характерный писк и начавшие движение створки ворот. Чувствуя, как дрожат его руки, Джафар старался успокоиться, ведь самое сложное: попасть внутрь, - он выполнил. Теперь его хотя бы выслушают. Доехав до небольшого, но уютного и аккуратного двухэтажного дома, Джафар заметил вдалеке длинный гараж, где и оканчивалась дорога, но решил запарковаться на открытых парковочных местах около дома, где уже стояла белая BMW X6. Заглушив двигатель, Джафар еще несколько раз глубоко выдохнул и все же вышел из машины, не забыв забрать с соседнего сидения мягкого барана среднего размера, в котором он видел себя: его родители назвали его «смиренная река», ориентируясь на персидский язык, но совершенно не обратили внимания на то, что его второе имя – Рам – в их нынешней реалии означало «баран». Джафар же видел в этом некую особенность, быть «рекой баранов» или «бараньей рекой» было куда уморительнее, о чем он всегда рассказывал в интервью, когда его спрашивали о том, почему он в сценической жизни использует либо «Рам», либо «Рам Ширази». И даже вернувшись в Канаду, Джафар не перешел на свое первое имя, решив остаться «Бараном», поэтому все фанаты постоянно задаривали его всевозможными вещами с баранами. И в данном случае подарить сыну «себя» казалось Джафару очень милым. Путь до крыльца и по пяти ступеням показался Джафару едва ли не вечностью. А когда он заметил, что дверь в дом не заперта, стал через раз чувствовать свое сердце. Пять лет он не видел сына, около семи – Итана, и теперь сделать последний шаг к ним навстречу было до ужаса, до разрыва сердца страшно. Сглотнув неизвестно откуда взявшийся ком в горле, не дававший нормально дышать, Джафар подушечками пальцев толкнул дверь, попутно заходя в коридор, явно освещенный только светом из другой комнаты. Не увидев никого в непосредственной близости от двери, Джафар сделал еще один шаг внутрь и, закрывая за спиной дверь, перевел взгляд дальше и непроизвольно вздрогнул. В конце коридора, опираясь плечом о стену и скрестив руки на груди, стоял Итан. Джафару стоило огромных усилий удержать свой рот в закрытом состоянии: и от падения челюсти, и от неуместного восхищенного «Вау». Итан, конечно, и раньше был красив, за ним увивалось множество омег, которые откровенно не понимали, что тот нашел в мальчишке со столь, как они называли, дерзкой внешностью. Но теперь Итан стал образцом той самой альфийской красоты, о которой пишут все омежьи журналы. Тонкая белая хлопковая едва ли не прозрачная рубашка с закатанными рукавами и черные трикотажные штаны совершенно не скрывали его фигуру: широкие плечи, накачанные руки, подтянутую грудь и пресс, узкие бедра и сильные ноги. На коже появился приятный загар, волосы отросли, теперь в художественном беспорядке прикрывая уши и падая на лоб, и стали значительно светлее, явно после воздействия краски. Несмотря на произошедшие изменения, узнать того студента, с которым Джафар и закрутил многообещающий роман, можно было без проблем. Вот только взгляд… Тот Итан никогда так не смотрел на Джафара. - Какими судьбами? – спросил Итан, не скрывая в голосе ноты затаившейся агрессии. А вот голос остался прежним. И нахлынувшие на Джафара воспоминания о том, каким бархатистым и глубоким бывает этот голос, пропитанный нотами страсти, имели похожее действие, как внезапная лавина. Мотнув головой, приводя себя в чувства, Джафар вновь поднял взгляд на Итана и, на свое удивление, не дрогнувшим голосом ответил: - Думаю, нам надо поговорить. Хмыкнув, Итан сделал шаг назад и, разворачиваясь через плечо, исчез в арочном проеме, продолжающем стену, на которую он опирался. Поспешив за Итаном, Джафар мельком осмотрелся, отмечая напротив входной двери п-образную лестницу наверх, а в арке, параллельной той, в которую вошел Итан, - большую продолговатую гостиную. Только оказавшись на кухне, где Итан продолжил готовить ужин, Джафар осознал, что весь оставшийся дом погружен в тишину и, кроме них с Итаном, тут никого нет. - А где… - начал Джафар, озираясь по сторонам, хоть и понимал бесполезность этого занятия. - У одеда, - ответил Итан, резким движением скидывая нарезанные овощи в большую миску для салата. – И нет, - хлестко выдал он, бросив нож на столешницу и уперевшись в нее руками, - это не из-за тебя, это были давно запланированные выходные. Выдохнув, понимая, что не может взять себя в руки и изображать холодное безразличие, Итан развернулся к Джафару, стоявшему по другую сторону кухонного острова. - Вот скажи мне, Джафар, о чем ты хочешь поговорить, ворвавшись в нашу жизнь, после того как бросил нас? – обходя остров и наступая на Джафара, прорычал Итан, уже не скрывая горящего гневом взгляда. Несомненно, узнав от Ирвина хотя бы часть истории, Джафар понимал, что отчасти заслуживает такой реакции, однако падать Итану в ноги он не собирался. Все же справедливости ради нужно отметить, что он тоже многое пережил в то время, а не наслаждался счастливой жизнью. - О нас, - повторил Джафар, смотря в глаза Итану, который, несмотря на то, что за эти годы Джафар еще подрос, все равно был его выше сантиметров на пять. - О нас? – потрясенно выдохнул Итан, отступая и начиная нервно расхаживать туда-сюда по небольшому пространству кухни: между кухонным островом и стеной с висевшим на ней телевизором, ныне показывающим музыкальный канал. – О каких «нас» ты хочешь поговорить? Нас с тобой нет, а Андрес… - Итан, послушай, - перебил его Джафар, предполагая, что в его случае лучшая защита – это перехватывание инициативы, - мы оба были обмануты… - Я знаю, Джафар, - в ответ перебил его Итан, останавливаясь и с болью смотря ему в глаза. – Я черт-те сколько времени провел, думая обо всем этом. Я прекрасно понимал, что у меня не хватает фактов, чтобы увидеть целую картину, ведь это был какой-то абсурд. Я был уверен, что нашего ребенка больше нет, что ты давно подставил свою шею для метки другому альфе, а оказывается, что на меня записан сын-омега, омма которого сбежал в другую страну, не оставив контактов. Да я даже могу понять все, что связано с твоими родителями, они явно к тебе не с любовью и нежностью относились, раз даже эти фотографии принесли с сопутствующими объяснениями, - раздраженно выдал Итан, махнув рукой в сторону, где, видимо, лежали те самые фотографии, - но, черт, Джафар, - вновь смотря тому в глаза, сквозь зубы прошипел Итан, четко продолжая: - не могу я понять, что ты вместо того, чтобы остаться со мной, променял меня и нашего сына на славу и деньги. И нет, - хлестко выпалил Итан, видя, как брови Джафара сошлись на переносице и тот был готов вступить в спор, - фотографии и сказки твоих родителей не оправдание. Тот Джафар, которого я любил, - выдал Итан, при этом заметив, как вздрогнул Джафар на этих словах, - никогда бы не сбежал, поджав хвост. Мне напомнить тебе о том случае в «Космосе»… - Не надо, - отведя взгляд, выдал Джафар, ведь ему до сих пор было стыдно за то свое поведение: они должны были встретиться с Итаном в час дня в торговом центре «Космос», но Джафар пришел раньше, желая без Итана присмотреть тому подарок на будущий день рождения. Только вот Итан тоже оказался в торговом центе в то время, да и не один, а с каким-то омегой. Тогда Джафар просто взбесился и, дойдя до «парочки», толкнул омегу в фонтан, а Итану влепил такую пощечину, что синяка было невозможно избежать. Как потом выяснилось, этот омега обучался в медицинском университете на омежколога и был согласен вести запланированную на ближайшую течку беременность Джафара без всяких официальных записей во время своей подработки в омежьей консультации. Вот Итан и привел того, познакомиться с Джафаром. - А что так? – елейно протянул Итан, состроив сопереживающую мину. – Тогда тебя ничего не остановило, а тут ты не стал меня ждать, дабы врезать мне. Нестыковочка получается, Джафар. Значит, у тебя были другие причины для… - Тогда ты был моим альфой, - прервал его Джафар, понимая, что Итан сейчас вновь обвинит его в погоне за славой и деньгами, - и я имел полное право так поступить. А потом я не чувствовал, что имею право на такое поведение. Да и… - понизив голос, продолжил Джафар: - почувствовать на тебе чужой запах было бы невыносимо. - Не имел права? – переспросил Итан. – Ты ребенка от меня родил! – не сдержавшись, выкрикнул тот. – И это я хотел от тебя ребенка, я настаивал, это не получилось случайно. А я, по твоим словам, зная о беременности, бросил тебя, увязавшись за другим омегой. Ты имел полное право на свою злость. - Что ты от меня хочешь? – переходя на повышенный тон, выпалил Джафар. – Мне тогда было девятнадцать лет, меня около двух лет травили собственные родители, у меня не было сил, чтобы тебе мозги вправлять. Я лишь хотел, чтобы у Андреса была нормальная полная семья, а до меня бы не могли добраться родители. - О, - наигранно выдал Итан, затем продолжая свою злую тираду, - ну раз ты вспомнил о нашем сыне, то скажи мне, пожалуйста, где был твой мозг, когда ты оставлял его в органах опеки и попечительства? А если бы меня не было бы в Оттаве, если бы я переехал жить к дяде в Англию? Да банально если бы они меня не нашли? Нам просто повезло, что мистер Мин оказался таким исполнительным и ответственным, а так бы отправил его в детский дом, лишил бы нас родительских прав, и Андреса бы отдали на усыновление. - Я ему позвонил, как только устроился в Америке, - также распаляясь выдал Джафар, наконец положив барана на кухонный остров, - я его предупредил, что позвоню, и если тебя не смогут найти, то вернусь за ребенком, но он сказал, что ты его забрал и дал номер твоего счета для алиментов. - Да только больше ты ничего проверить не мог, - отметил Итан. – Вдруг он тебя обманул? Звонок нигде не зафиксирован, номер счета чужой, ведь имя же владельца счета не показывается при переводе. - Но… - осекся Джафар, желая что-то ответить против этих слов, но не найдя нужных аргументов. - Вот и я об этом, - кивнул Итан. – Я даже не знал, что у нас родился ребенок, - сбавив обороты, видя, как поник Джафар, проговорил Итан. – Твои родители явно постарались, отменить запись не могли, зато не уведомили, ведь понимали, что я сразу же приеду, и на этот раз они мне не помешают, потому что я законный аппа и имею полное право потребовать, как минимум своего ребенка, а как максимум и судебного разрешения на союз с несовершеннолетним оммой моего сына. - Я не знал, - устало выдохнул Джафар, поднимая взгляд на Итана. – Не знал, что тебе не сообщили. Я сделал всё, чтобы регистрацию Андреса произвели в больнице, чтобы родители не помешали, я ждал тебя, думал, ты хоть как-то среагируешь, все же ребенок, но тебя не было. Я потерял всякую надежду, принял то, что тебе лучше с новым омегой, раз ты даже не захотел на сына взглянуть, не стал потом лезть к тебе, счел, что ты сам не захочешь меня видеть… - Он тебе просто тогда оказался не нужен, - выдал Итан, словно дав Джафар пощечину. - Не говори так, - ощетинился Джафар. – Возможно, во мне так и не проснулся омежий инстинкт… - Возможно, - иронично фыркнул Итан. - … но я поступил так, как было лучше для него, - подойдя ближе к Итану, выдал Джафар, чувствуя как вновь начинает злиться. – Меня тогда действительно собирались отдать в союз, и у меня не было иного варианта как бежать. Но что бы я ему дал, если бы просто сбежал с ним? У меня ни образования, ни дома, ни денег, - перечислял он, загибая пальцы. - И не попрекай меня тем, что не пришел к тебе, - гневно гаркнул Джафар, - я тогда думал, что ты нашел истинного раз так легко от меня отказался, я тогда не рассчитывал на тебя. Андресу тогда всего лишь год был, кто бы меня на работу взял? А раз работы нет, то на какие деньги квартиру снимать? – риторически спросил он. – Ты же старше, у тебя, в моем понимании, - подчеркнул Джафар, - был омега, была квартира и ты уже оканчивал университет. Да и зол я был тогда на тебя, - выдохнул Джафар свое признание, - получалась крайне неприятная ситуация, Андреса вместе делали, а отдуваюсь я один. Посчитал, что аппа тоже должен принять участие в воспитании. - А почему ты сейчас не поступаешь так как будет лучше для него? – спросил Итан, в вопросительном жесте изогнув бровь. - А что я сейчас-то делаю не так? – недоуменно спросил Джафар, разводя руками. - То есть, по-твоему, обнародование истории о том, как его бросил омма, последующее внимание журналистов, ненависть фанатов – это именно то, чего ребенку сейчас не хватает? – с иронией уточнил Итан. - Но я не собираюсь открывать эту историю, - выдал Джафар. - Ах, ну да, - с издевкой протянул Итан, всем своим видом показывая «Как же я мог забыть?», - образ невинного омеги рушить нельзя. - Не передергивай, - строгим тоном проговорил Джафар, - я не хочу открывать правду по тем же причинам, что и ты. - Воскресный омма? – уточнил Итан, вскинув брови. – Или как ты видишь ваше общение? - Как смогу, так и буду с ним общаться, - буркнул Джафар, а затем нервно выпалил: - Да не знаю я, Итан, как мне быть и поступить. Наверное, будем тайно с ним встречаться, звонить буду, в будущем, может, что-то придумаю. Но согласись, такой омма лучше, чем никакого… - Спорный, конечно, вопрос, - пожав плечами, отметил Итан. - Услышь меня, - попросил Джафар, сделав несколько шагов к Итану и встав практически вплотную, - я хочу вернуть сына, я хочу стать ему хорошим оммой, не обещаю, что смогу, но я постараюсь. И… - вздохнув, словно набравшись сил, Джафар выдал: - спасибо тебе за то, что столько лет занимался его воспитанием. Я правда благодарен. Почувствовав раздражение от примерного и правильного поведения Джафара, потому что он рассчитывал, что тот хочет лишь популярности себе добавить драматичной историей из прошлого, Итан с едкой ухмылкой спросил: - А больше ты ничего не хочешь? - Тебя хочу, - уверенно выдал Джафар, с непередаваемым удовольствие отмечая, как лицо Итана приобретает ошарашенный вид по мере того, как до него доходил смысл слов. – Вернуть. Ты же сейчас свободен, так почему бы нет? Я помню как нам с тобой было хорошо. - С чего ты решил, что я свободен? – хрипло и еще несколько заторможенно спросил Итан. – Не думаешь же ты, что я все эти годы сидел и ждал тебя, коротая вечера и ночи с правой рукой? Поморщившись от этих явно специально сказанных слов, чтобы ему было побольнее, Джафар только и успел выдать: «Но Ирвин…», как был грубо перебит: - Ирвин мне не настолько уж близкий друг, чтобы я держал его в курсе всех своих романов, - смотря прямо Джафару в глаза и наслаждаясь пылающим в них ревностным недовольством, чеканил Итан. – Да и далеко не всё можно рассказать друзьям-омегам. Положив ладонь Итану на грудь, словно давая тому время подготовиться к последующим действиям, Джафар пальчиками захватил воротник рубашки и, дернув его в сторону, осторожно наклонился к яремной впадинке и ключицам – хранилищам омежьего запаха на альфах, собирая с них аромат. - Лжец, - выдал Джафар, отступая назад и вскидывая на Итана уверенный взгляд. – Не забывай, что я повязанный тобой омега, ты сам дал мне право чувствовать на тебе чужие запахи, и со временем это не проходит, - усмехнулся Джафар. - Да, при усилии я могу почувствовать на тебе тонкие отголоски ароматов других омег, но не более, и мы оба прекрасно знаем, что это означает: у тебя давно не было омеги, да и несерьезно у тебя с ними было, ты же даже никого из них не повязал. Желая стереть с лица Джафара это самодовольство, Итан резким движением запустил пальцы в его волосы, заставляя того запрокинуть голову, и отчеканил: - Тебя это никаким образом не касается. - Не соглашусь, – пытаясь не обращать внимания на то, как больно Итан держал его за волосы, сказал Джафар. – Ты же чувствуешь, что так и остался первым и единственным альфой, так ч… - Не завлекай меня нетронутым телом, - предупреждающе выдохнул Итан. – Не поведусь. Я сейчас так зол на тебя, что хочу тебя убить, а не трахнуть, - произнес он, склоняясь над Джафаром практически вплотную. - Неправильный подход к проблеме и ее решению, - хмыкнул Джафар, пожав плечами, и положил ладони Итану на талию, под которыми сразу же напрягся пресс. – Уверен, если ты выпустишь пар через секс со мной, то тебе станет легче. - Не провоцируй на изнасилование, - указал Итан, отпуская волосы Джафара и делая шаг назад: он понимал, что такая близость к Джафару ни к чему хорошему его не приведет. Почувствовав трещину в уверенности Итана, Джафар решил попытаться увеличить эту брешь: - Для изнасилования нужно сопротивление, - проговорил Джафар и замолчал на несколько секунд. – Но кто говорил, что я буду тебе сопротивляться? Стоило словам только затихнуть, как Джафар вновь потянул руки к Итану, но тот в этот раз среагировал совсем иначе: резко схватил Джафара за запястье и завернул его руку за спину в болевом приеме. Но это же и стало его фатальной ошибкой. Согнутый Джафар, ягодицы которого теперь упирались Итану в пах, совершенно не настраивал на воспитательно-праведный лад. Сам от себя этого не ожидая, Итан толкнул Джафара к кухонному острову, укладывая того животом на игрушечного барана. Неведомой силой его притянуло к загривку Джафара, и он, подняв его волосы, с небывалым удовольствием втянул чистейший аромат корицы. Разумеется, Джафар пах еще кофе и детской нотой, но их Итан мог без проблем отбросить, ведь оба этих запаха на Джафаре принадлежали ему: его собственный и зачатого им ребенка. И уличить Джафара в том, что он просто не может уловить запахов чужих альф, Итан не мог. Теория запахов очень сложна, и на то, насколько тонко альфа чувствует запахи на омеге, может повлиять множество факторов, однако стандартная схема действовала для всех. Абсолютно все люди могут почувствовать на омеге лишь несколько ароматов: первого альфы, повязавших его альф, пометившего супруга и детскую ноту. Запахи альф, с которыми у омеги был только секс, все равно отпечатывающиеся на загривке, но ощутить их мог только тот, кому омега сам это позволил. Зачастую, это чувствовали альфы, которые сами повязали этого омегу, эдакое повышение в статусе: повязав, чувствуешь всех тех, кто ниже тебя по уровню допуска к телу. Однако иногда случались «осечки», и альфы начинали чувствовать подобное только после беременности омеги их ребенком или даже выставления метки. Итан же сослаться на «осечку» не мог, он соединил в себе слишком важные для омеги роли: первый альфа, сразу же его повязавший, и аппа его ребенка. Поэтому сомневаться в том, что Джафар действительно ни с кем за эти годы не был, не приходилось. Ощутив первую волну возбуждения, Итан прижался пахом к все таким же, как он и помнил, подтянутым, но мягким ягодицам. Однако эйфория была недолгой. Стоило только с губ Джафара сорваться первому стону, как Итан резко вернулся в реальность. Отпрянув от него, как от чумного, Итан запустил пальцы в волосы на голове и вновь стал нервно расхаживать по кухне. - Уходи, - севшим голосом указал Итан. – Напиши свой номер, - опомнившись, проговорил он, махнув ладонью в сторону стикеров и рядом лежащего карандаша, - и уходи. Я позвоню тебе, когда Андрес вернется. Я не стану препятствовать вашему общению, все же ты его омма, и он тебя любит, хоть и видел только по телевизору. - Он знает правду? – поднимаясь со стола и одергивая футболку, спросил Джафар, подавив в себе желание продолжить провоцировать Итана, посчитав, что пока не лучшее время для таких игр с разозленным альфой. – Ты не стал скрывать? - А зачем? – уже явно взяв себя в руки, произнес Итан. – Рано или поздно он все равно бы спросил, ведь тебя он уже и не помнит. Но мы с ним договорились, что это наш секрет. Зато он зачитывается твоими интервью, слушает все твои песни и до дыр засмотрел твои фильмы. Пусть хоть в таком виде, но у него был омма, - невесело хмыкнул Итан. - И пока он принимал тот аргумент, что ты много работаешь, поэтому не можешь к нему приехать. Пока он ребенок, я мог ему все так объяснять. Так что ты вовремя объявился, скоро он понял бы, что это лишь лапша для ушей. - Ты несправедлив ко мне, - с горечью выдал Джафар. – Я все же не на курорте все это время был. - Как и ты, впрочем, слишком самоуверен, - подойдя к Джафару, Итан проговорил: - Ты заслужил к себе подобное отношение, ты пять лет о нем не вспоминал, поэтому нет ничего удивительного в том, что я тебе не верю. Да я уверен, что ты и сам признаешь, что омма из тебя вышел никакой, - хмыкнув на то, как Джафар отвел взгляд, Итан отметил: - Ну хоть сам признаешь, пусть не вслух, но уже прогресс. Так что сейчас уезжай, на ужин и ночь не оставлю, но сообщу, когда ты сможешь приехать к Андресу. - Он в Ванкувере? – спросил Джафар, смотря вслед Итану, который, видимо, решил попытаться спасти свой ужин и вернулся к готовке. - Нет, - ответил Итан, не оборачиваясь, - омма давно в Оттаве живет, так что надолго его поездка не затянется. - Хорошо, я понял, - заторможенно произнес Джафар, написал свои номера телефонов и шагнул к выходу, осознавая, что «уйти» - это сейчас действительно лучший вариант. - Барана забери, - произнес Итан, нагоняя Джафара у порога и держа игрушку в руках, - а то вдруг передумаешь, а я Андреса обнадёжу. - Не передумаю, - уверенно выдал Джафар, помотав головой. – Отдай ему, скажи омма приезжал. Как раз подготовишь к встрече. - Как хочешь, - хмуро произнес Итан, ладонью останавливая уже открывающуюся дверь, - но если ты его обманешь, то я… - Не обману, - повернув голову к Итану, ответил Джафар, смотря тому в глаза, чтобы тот там прочитал его уверенность. – Я хочу семью, я дорос до этого. - Надеюсь, - искренне ответил Итан, убирая руку, и тем самым позволяя Джафару открыть дверь. - Я докажу это тебе, - все с той же стальной уверенностью произнес Джафар. - Мне не надо… - с усмешкой начал Итан, но был перебит: - Ошибаешься, - хлестко отрезал Джафар. – Тебе это как раз нужно даже больше, чем Андресу. Не совсем поняв последнюю фразу Джафара, Итан с недоумением смотрел тому вслед. Открыв ворота с пульта контроля, Итан взглядом проводил его машину через камеру слежения и только после этого направился в комнату Андреса, чтобы оставить там барана, дабы тот ждал хозяина.