Погрешность три процента

В принципе, Итан и не рассчитывал на другой результат. Увидев в своей комнате новую игрушку, причем именно барана, который у Андреса прочно ассоциируется с оммочкой, тот пришел к аппе, держа игрушку, и дрожащим голосом спросил, откуда она. Андрес еще верил в то, что у оммы появится на него время, он не переставал его ждать, поэтому расценивал как надежду даже любую мелочь, сказанную Джафаром в интервью. И в этот раз Итану даже не пришлось разочаровывать их малыша. Пообещав, что омма скоро вновь к нему приедет, Итан взял мобильный телефон и ограничился лишь коротким смс: «Он дома», не желая разговаривать с Джафаром. Сам же Джафар ждать себя не заставил. В тот же вечер он вновь приехал к дому Итана, только уже с несколькими пакетами подарков. Итан на это лишь хмыкнул, выдав, что подкупить ребенка каждый может. Джафар зло посмотрел на него и, пока наверху только слышался топот торопящихся детских ножек, шикнул: - Это не подкуп, а игры, которые развеют неловкость. И надо признать, Джафар оказался прав. Рассматривая каждую игрушку, складывая мозаики с изображениями супергероев и феечек, играя в настольные игры, они с Андресом очень быстро нашли общий язык. Итан же не вмешивался, занимаясь приготовлением ужина, потому что, как бы он не был зол на Джафара, но он понимал, что все же Андресу нужен омма. Пока Итан справлялся, но скоро наступит тот возраст, когда пойдут разговоры об альфах, об особенностях омежьего организма, и Итан был совершенно не готов к таким беседам. А одед вряд ли воспринимался малышом как полноценный омега, в его глазах он был уже очень древним. Настоящий омма все же был самым лучшим вариантом. И это Итан хотя бы про себя признавал. Тем более все же Андрес действительно похож на Джафара: и по характеру, и внешне. Воспитатели всегда качали головой и говорили Итану, что у Андреса очень уж бойкое поведение и крутой нрав, сетовали на то, что так сказывается отсутствие омеги рядом, но Итан-то прекрасно знал, что его омма обладает еще более впечатляющим характером, совершенно не вписывающимся в эталоны привычного омежьего поведения. Так как Андрес все время следит за жизнью оммы, Итан также всегда был в курсе того, что происходило с Джафаром, в частности, и всех его скандалов. Когда-то Джафар выступил с публичным ответом своим хейтерам и известным альфам, которые в своих интервью говорили о Джафаре как о зарвавшемся омеге, которого стоит приструнить, мол альфы на него нет. С тех пор Андрес не боялся высказывать в лицо обидчикам всё, что он о них думает. В другой раз Джафар сломал руку альфе, который на одной из вечеринок, решил, что раз он директор крупного банка, то любой омега будет рад шлепку по заднице. После этого Андрес перестал верить в слова воспитателей о том, что если альфа тебя задирает, то ты ему нравишься, он стал руководствоваться словами оммы, сказанными при комментировании скандала, что у каждого омеги должна быть гордость и чувство собственного достоинства, нельзя воспринимать как комплименты отношение, словно к куску мяса для утех. Всех маленьких альф, которые к нему лезли в садике, Андрес просто стал бить и лупить. Те быстро от него отстали, но Итан многого наслушался от воспитателей, про себя думая, что если бы его омма был бы с ним не через TV, то ситуация была бы еще хуже. Но еще от Джафара Андресу, несомненно, досталась способность действительно любить. Не жить по привычке: «мы одной крови, поэтому я априори должен тебя любить», а искренне переживать это чувство. Отношения Итана и Джафара были не слишком длительными, но Итан прекрасно помнил, что Джафар никогда не забывал о своих близких, и дело было не в поздравлениях с праздниками и дежурных вопросах «Как дела?». Джафар всегда помнил переживания близких, все важные для них события и потом обязательно интересовался тем, как все прошло, помнил, что и у кого болит, поэтому, когда омма Итана повредил запястье, то старался всячески облегчить ему любую работу по дому. Как тогда Итану говорил Джафар: «Любовь проявляется в мелочах», и только потому, что Итан помнил того Джафара, он пустил его в свой дом и дал второй шанс на отношения с Андресом. Возможно, вся та ситуация действительно не позволила Джафару полюбить собственного сына, но раз уж он пришел, то Итан не сомневался в том, что причина кроется не в общей крови. Значит он на самом деле этого захотел. Андрес был таким же, он любил искренне и понимающе. С невероятным смирением относясь к тому, что омма пока не может быть с ним. Подобное отношение Андреса к ситуации делало Итану больно, но все же теперь давало шанс на беспроблемное возобновление отношений «омма-сын». Однако несмотря на все свое облегчение, связанное с тем, что их отношения не были похожи на натянутую струну, смотреть на них вместе Итану было непривычно и… пугающе. Андрес очень многое перенял у Джафара: структуру волос, глаза, губы, мимику и особенно улыбку. И даже несмотря на то, что сегодня Джафару для фотосесии нанесли временную краску, превратив того в платинового блондина, а в Андресе проглядывали и черты Итана: более светлая кожа и более высокий лоб, европейский прямой нос, менее густые и не такие изогнутые брови, - их сходство было просто завораживающим. Да и видеть своего ребенка с его оммой… Это, наверное, мечта любого альфы, ребенок который был зачат в любви к омеге, но от всего этого Итану было только паршивее. Вот он, тот самый омега, по которому он сходил с ума, перед тобой. Сам пришел и явно дал понять, что пришел не только к сыну, но давать Джафару второй шанс на отношения Итан не хотел. Отчаянно не хотел. Поужинав и поблагодарив Итана, Джафар и Андрес вернулись в гостиную к своим играм. Итан же решил так же остаться в стороне и, сев за кухонный остров, негромко, исключительно для фона включил телевизор на кухне. Наблюдая за Джафаром со стороны, Итан, конечно, понимал, что все еще к нему неравнодушен, да и что кривить душой, Джафар просто расцвел, никакой телевизор или фото в журнале не могли передать его красоты. Итан теперь прекрасно осознавал, почему так и не смог построить нормальные отношения ни с одним омегой: потому что сравнивал тех с Джафаром и остальные омеги неизменно проигрывали ему, особенно в туре: «Омма для Андреса». И хоть они с Джафаром и не были истинными и прекрасно это осознавали, Итан был убежден, что лучшим омегой в своей жизни он уже обладал. Разумеется, столько лет работы в химико-биологической сфере и, в частности, в сфере производства всевозможных омежьих косметических средств и лекарств, которые служат не только для создания красивой картинки, но и для пользы здоровью омеги, Итан прекрасно понимал механизм истинности. Это лишь древние инстинкты, доставшиеся им от предков волков, ведь одна часть волков так и осталась животными, другая же эволюционировала, пройдя этап волков на двух ногах и в итоге став людьми, однако механизм инстинкта размножения остался прежним. Чувствительное обоняние выявляло самого благоприятного партнера, с которым зачатие ребенка не будет проблематичным. В этом и была суть истинности. С научной точки зрения это была лишь повышенная физиологическая совместимость, те самые сто процентов, которые гарантируют рождение детей без патологий. Но с таким же успехом здоровые дети могут рождаться в семьях с девяносто девятью процентами совместимости, да только они уже не будут считаться и ощущаться истинными. Но так это видела наука, именно она не считала истинность чем-то значимым. Массовая же культура была другого мнения и воспевала истинность как синоним вечной и божественной любви. Фильмы, песни, книги – все они были об отношениях истинных. И против столь массовой промывки мозгов наука была бессильна. Поэтому Итана никак не смущала их с Джафаром не сто процентная совместимость, тем более Андрес является прямым доказательством, что с потомством у них все в порядке. Да только все равно Итан не мог простить Джафару его поступок. После недавнего ухода Джафара Итан провел долгую и бессонную ночь, пытаясь наконец-то собрать целостную картину произошедшего, и, на его взгляд, это у него получилось. На утро Итан мог с уверенностью сказать, что понимал Джафара. Понимал, что его предали самые близкие люди: родители и, как Джафар думал, возлюбленный, - пережить это непросто. Итан понимал, что Джафар был еще ребенком, который не был готов в одиночку растить малыша. Понимал, что он считал, будто выбрал самый верный выход из ситуации, и с его позиции так оно и было, хотя на деле поступил эмоционально, не проверив факты. Итан абсолютно все понимал, но свои чувства унять не мог. Когда первая эйфория от наличия собственного ребенка на руках прошла, Итан столкнулся с суровой реальностью. И если с экзаменами ему помогли, позволив самому выбирать, когда и с какой группой их сдавать, то комнату в общежитии отдавать в пожизненное и безвозмездное пользование никто не собирался. Некоторые сбережения у Итана были, поэтому сняв совсем небольшую квартирку в откровенно «так себе» районе, он купил все необходимое для малыша и остался практически на мели. Тогда очень кстати пришлись алименты от Джафара: на них Итан вполне мог оплачивать квартиру и покупать еду для Андреса. На все остальное приходилось зарабатывать, поэтому омме Итана пришлось продать свою трехкомнатную квартиру в Ванкувере и, купив однокомнатную квартиру в Оттаве, переехать к сыну и внуку. Итану и так было стыдно, что омме пришлось так сильно изменить свою жизнь в худшую сторону, поэтому он категорически отказался переезжать к омме, продолжая снимать жилье: Итан был убежден, что у оммы должен быть исключительно свой «угол». Итану приходилось работать на нескольких работах, но он быстро понял, что так ничего не добьется. Взяв кредит под залог квартиры оммы, Итан открыл свое дело по производству омежьей косметики и лекарств, ведь у него осталось много наработок еще со студенческих лет. Такие же, как и он сам - неприкаянные без работы вчерашние студенты - с радостью пришли под руководство Итана, понимая ситуацию и соглашаясь пока на минимально допустимую зарплату. На рынок, причем с отменной продукцией, им выйти удалось, но перед этим Итан потратил столько нервов и сил, что в своем возрасте уже имел седые участки волос, отчего и стал краситься в более светлый цвет. На работе был ад, дома – маленький ребенок, перед которым Итан каждый день был обязан разыгрывать спектакль «Всё хорошо», хотя зачастую сил не было даже на душ. И вот то, что в такой сложный для него период Джафара не было с ним рядом, Итан ему простить не мог. Да, Джафару было нелегко, но ведь понимание чужой боли никак не уменьшает свою собственную и не прогоняет надоедливые мысли о том, что Джафар сейчас наиграется и уйдет. Ведь шанс-шансом, воспоминания-воспоминаниями, но тот мог просто измениться и лишь желать пиара. Итан разумом понимал, что Джафару нужно дать шанс, но чувства остановились на единственной отметке – «Не верю». А точнее «Не верю, что он не уйдет еще раз». Уйдя в свои мысли, Итан совсем потерялся во времени и опомнился только тогда, когда по телевизору пошла заставка десятичасовых новостей. Поднявшись с высокого стула, Итан направился в гостиную, где Джафар и Андрес сидели у расположенного в углу комнаты и растопленного Итаном камина, явно шушукаясь о чем-то своем. - Андрес, - позвал его Итан, замечая, как оба омеги вздрогнули, не ожидая его услышать, - тебе пора спать. Тем более впечатлений и эмоций у тебя сегодня в избытке, тебе нужно отдохнуть. - Аппа, - пылко начал Андрес, вставая на ноги и обнимая за шею все еще сидящего к Итану спиной Джафара, - а можно оммочка у нас останется? – видя, как аппа нахмурил брови, Андрес поспешил его опередить в аргументах: - Но уже поздно, а ты сам говорил, что дорога сюда не предназначена для поздних поездок, слишком опасно. А оммочка ее еще хорошо не знает, может и в аварию попасть. Нам нельзя его отпускать, - закончил он с отчаянием в голосе. Смотря на переживающего сына, которого так же отчаянно обнимал Джафар, Итан тяжело вздохнул, про себя подумав: «Два манипулятора». Конечно, он понимал, что Андрес боялся, что на завтра омма исчезнет и все это окажется сном, а Джафар боялся быть выгнанным, ведь все равно понимал, что Итан имеет право регулировать формат его общения с сыном. Понимал. Да только мысли о Джафаре в его доме не могли быть восприняты спокойно. Джафар сам красноречиво дал понять, что хотел вернуть не только Андреса, но и его, Итана, поэтому от него вполне можно ожидать ночного посещения хозяйской спальни, которому не факт что Итан сможет противиться. Но страх перед проигрышем разума желаниям не мог соперничать с чувствами сына. - Я постелю в гостевой, - ответил Итан, собираясь подняться на второй этаж. - А можно он со мной поспит? – еще не веря своему счастью спросил Андрес, смотря на аппу. - Это ты у него спрашивай, - ответил Итан, останавливаясь и тоже ожидая ответа Джафара. - Конечно, я посплю с тобой, - с улыбкой ответил Джафар, гладя сына по спине, а затем, переведя взгляд на Итана, добавил: - Но в принципе думаю идея с подготовленной гостевой комнатой является довольно неплохой. Видя лукавую улыбку Джафара, Итан про себя подумал, что все же тот изменился, раньше он отступил бы перед слухами и под властью собственной неуверенности, а теперь он явно не собирается отказываться от желаемого даже после прямого «Нет». Чувствуя, что это его одновременно злит и интересует, Итан решил как можно быстрее удалиться от Джафара подальше, даже если это «подальше» хотя бы второй этаж его собственного дома. ***** Стоя утром под дверью Андреса, Итан не решался войти, зная, что вместе с сыном в постели будет и Джафар. Но выхода не было, ему нужно было отвезти Андреса в детский сад, а самому поехать на работу. Открыв дверь, Итан все же замер на десяток долгих, тянущихся секунд, потому что одно дело знать, что тут будет спать Джафар с их сыном и в его вещах, и совсем другое – видеть это своими глазами. Футболка задралась, оголяя плоский живот с заметными кубиками пресса и демонстрируя тонкую талию, штаны Итана были Джафару большеваты, поэтому, несмотря на подтянутые завязки на поясе, они немного сползли, открывая постороннему взору нижнее белье, обтягивающее упругие ягодицы. Джафар был по-омежьи прекрасен, но то, что он обнимал и прижимал к груди их сына, делало его совсем неотразимым. Мотнув головой, Итан отогнал от себя эти мысли, специально заставляя себя вспомнить, что перед ним тот, кто их уже однажды оставил. - Золотце, - ласково протянул Итан, всегда будя Андреса именно таким обращением, - вставай, тебе пора в садик. Резко распахнув глаза, Андрес посмотрел отнюдь не на аппу, а счастливым взглядом смотрел на своего омму, который все еще пытался отвоевать свое право на сон, утыкаясь носом в подушку. Радуясь тому, что ему не приснилось его счастье, Андрес поцеловал Джафара в щеку и, перескочив через него, побежал в ванную, по пути не забыв обнять аппу, насколько это позволял ему его рост. - Меня так же будить не будешь? – хриплым ото сна голосом спросил Джафар, через плечо смотря на Итана. От Итана не укрылось то, что у Джафара все еще осталась особенность его глаз: с утра его глаза припухали и становились уже, отчего скорее казались нарисованными, чем настоящими. Раньше Джафар стеснялся этого, и в то единственное утро, которое они встретили вместе, он прятался от Итана, не давая тому увидеть свое лицо. Но Итан тогда поймал его и, затащив в постель, зацеловывал его глаза, показывая, как они прекрасны. Теперь же по Джафару было видно, что он и не думает от него скрываться. И Итан понимал, что это его заслуга. От этого становилось не по себе, но он не собирался сдаваться на милость ностальгии. - Ты уже проснулся, нет смысла, - с насмешкой выдал Итан, собираясь уже покидать комнату. - А не поздно в садик? – спросил Джафар, извернувшийся и дотянувшийся до часов на прикроватной тумбочке, которые показывали восемь утра. - Из-за того, что мы живем далеко, я договорился с руководством садика, что я буду привозить его к десяти, - ответил Итан, делая вид, что не замечает то, что теперь его взору предстал обнаженный торс, оголенный задравшейся до подмышек футболкой, и вышел, но вернувшись, добавил: - Вторая ванная на первом этаже, вход у лестницы рядом с кухней. Кивнув, Джафар потянулся, с усмешкой отмечая, как поспешно повторно Итан покинул комнату. Завтрак прошел вполне сносно, потому что времени на особые разговоры не было, так как этот график был отлажен как часы: двадцать минут на ванные процедуры и одевание, двадцать на поедание уже приготовленного завтрака и в путь. Только этим утром у Итана возникла незапланированная проблема: Джафар. Тому явно этого времени будет мало, чтобы привести себя в порядок. Тем более спустившись вниз, он лишь справил естественную нужду, почистил зубы и, чувствуя себя как дома, пошел заваривать себе кофе, совершенно не торопясь усмирять свои светлые вихри и переодеваться. Понимая одновременную опасность и безальтернативность принятого решения, Итан оставил Джафару запасной комплект ключей от дома и электронный пульт-брелок от ворот, попросив не забыть закрыть за собой все. Забрав ключи, Джафар с милой улыбкой пообещал все сделать и пошел провожать их к порогу, попутно наслаждаясь своим кофе. Поцеловав Андреса, Джафар не стал лезть с тем же к Итану, но тот понял по взгляду Джафара, что этот поцелуй должен был быть. Сухо попрощавшись, Итан надеялся, что в ближайшее время график Джафара будет более плотным, и он не сможет проводить у них много времени. Каково же было удивление Итана, когда по их возвращении домой, он увидел машину Джафара на прежнем месте. Зайдя в дом, Итан с изумлением обнаружил того на кухне, причем уже явно в своих домашних вещах: теплые светло-коричневые носочки крупной вязки, ведь, как помнил Итан, у Джафара всегда сильно мерзли ноги, короткие свободные желтые шорты на низкой посадке, из-под которых и над которыми при движении проглядывало черное нижнее белье, и большая, растянутая черная майка с глубоким вырезом и проймами, лямки которой закрывали лишь соски, и то только тогда, когда Джафар стоял ровно. Про себя подумав, что Джафар пустил в ход тяжелую артиллерию, Итан пожелал себе стойкости да терпения и поздоровался. Но только ответа не получил. Пока же до него доходило то, что Джафар готовит в наушниках, счастливый от вновь увиденного оммы Андрес уже бежал к нему, чтобы их вытащить. - О, вы уже вернулись, - удивленно выдохнул Джафар, открепляя небольшой плеер от пояса и бросая беглый взгляд на настенные часы. – Я ждал вас позже, - сказал он, склоняясь к сыну и целуя того в лоб. - Это новые песни? – воодушевленно спросил Андрес, поднося к ушам наушники, в которых все еще играла музыка. – Тот самый новый альбом для тура? – не скрывая предвкушения и восторга, выдал тот. - Можно я послушаю? А можно я их себе скину? – решив, что ему-то оммочка не откажет, Андрес пошел ва-банк. - Только если себе, - строго, но без пугающей серьезности выдал Джафар, потрепав Андреса по голове. – Друзьям даже послушать со своего не давай, пусть ждут выхода альбома. - Я понимаю, спасибо, - энергично закивав, протараторил Андрес, хватая плейер, будучи готовым бежать в свою комнату, но в последний момент он не сделал рывок к лестнице, а подался к омме, обнял того и повторил: - Спасибо. Растроганный этими объятиями Джафар, взглядом провожал сына, думая, что даже если его альбом окажется в сети задолго до его релиза, то он не пожалеет, ведь вид счастливого Андреса грел душу. Именно в тот момент Джафар задумался о том, что может в этом и есть тот самый омежий инстинкт: желать видеть улыбку своего ребенка и делать для этого всё возможное. Но долго предаваться философии Джафару не дали: - Объяснишься? – подойдя чуть ближе, спросил Итан, когда Андрес скрылся на втором этаже. - Я не люблю в квартире чужих людей, поэтому сам готовлю, и тут решил себя этим занять, так сказать, убить время, - спокойно ответил Джафар, продолжая перемешивать овощи на сковородке. - Я не об этом, и ты это прекрасно понимаешь, - с нотками недовольства и раздражения отметил Итан. Хмыкнув, тем самым подтвердив слова Итана, Джафар уменьшил огонь на плите и шагнул к нему. От резкого движения лямки майки качнуло в сторону, оголяя соски и являя их взору Итана в твердом, стоящем состоянии. Поспешно переведя взгляд на лицо Джафара, Итан недовольно понял, что его маневр не остался незамеченным, однако оправдываться он не собирался, поэтому демонстративно изогнул бровь, жестом говоря, что все еще ждет ответа. - Скоро я уезжаю на две недели на остров, - пояснил Джафар, как бы невзначай поправляя Итану галстук, - съемки там будут. Я как раз для этого шоу и делал справку у Ирвина, - уточнил Джафар, на этот раз смахивая с плеча Итана несуществующие пылинки. – Так что не хочу терять ни минуты, которую могу провести с сыном. Демонстративно пройдясь взглядом по Джафару, всячески стараясь показать осуждение, а не желание, Итан выдал: - А к чему такая униформа? – криво ухмыльнувшись, поджав уголок рта, спросил Итан. – Как-то не очень это вяжется с образом порядочно-показательного оммы. Мог бы тогда уж и сразу кружевную юбочку горничного надеть. По степени пошлости результат был бы таким же, - проговорил Итан, продолжая смотреть Джафару в глаза, а пальцами правой руки поочередно подцепил лямки майки и вернул их на приличное место. - Не перетягивай одеяло на себя, - отреагировал с усмешкой Джафар, - у тебя очень жарко, я вчера чуть не спарился, прям пещера дракона, расположенная на лаве, - улыбнулся Джафар, вспоминая, что Итан в университете играл за баскетбольную команду Драконов, на эмблеме которой дракон был как раз в окружении лавы, - вот и привез подходящие вещи. Тем более именно в них я хожу в своей квартире, никто до этого не возмущался, - опустив взгляд на себя, Джафар хмыкнул, показывая, что не понимает, в чем проблема. - Потому что тебя там в таком виде никто не видел… - Именно, - вставил Джафар, вскидывая взгляд на Итана. - … но ты решил в этом показаться мне. Джафар, прекращай, - нахмурив брови, отчитывающим и недовольным тоном, проговорил Итан, - а лучше даже не начинай. Я не спорю же с тем, что ты красив и сексуален, но я не собираюсь тебе самолично еще раз вручать в руки нож, который ты мне же в спину и воткнёшь. Мне хватило и одного раза, - устало протянул Итан под конец. - Какой нож? – оторопел Джафар, мгновенно теряя свой соблазняющий настрой: от набежавшей на лицо Итана тени нерадостных эмоций ему стало не по себе. – Я ничего такого делать не собирался, - отчаянно желая защититься от несправедливого обвинения выдохнул Джафар, сделав шаг к Итану и желая положить ладонь тому на грудь. Но тот отступил назад, из-за чего ладонь Джафара так и замерла в воздухе: что-что, а границы дозволенного с Итаном Джафар чувствовал очень четко, на уровне инстинктов, ведь все же их повязанный статус давал им неоспоримые преимущества. Опустив ладонь, Джафар подобрался, ожидая действий Итана и не решаясь того торопить: появившаяся вокруг Итана стена отчуждения была слишком осязаема. Повернувшись к кухонному острову, Итан дотянулся до пульта от телевизора и, включив его, вошел в меню записанных передач. Все же в том, что их телевизор сохранял все передачи за последние двадцать четыре часа, было неоспоримое преимущество - это снимало с Итана обязанность пересказывать Джафару то, что они с Андресом слышали по дороге сюда по радио «Бизз», где новости шоу-бизнеса повторяют аналогичную передачу на музыкальном канале «Бизз». Найдя нужный сюжет, Итан запустил видео и, отложив пульт, стал следить за реакцией Джафара. На экране замелькали нечеткие фотографии, сделанные вечером у выхода из какой-то гостиницы, на которых люди покидали здание, пряча лицо. Позже к ним присоединились фото Джафара из аэропорта, где на нем был надет такой же спортивный костюм, как и на одном человеке с размытых фото, и известного рэпера Дидо – тоже в соответствующей тем фото одежде. Уже тогда догадываясь, о чем этот сюжет, Джафар продолжал потрясенно слушать закадровый голос, сообщающий, что Рам Ширази и Дидо тайно встречались на окраине города под покровом ночи. Появившийся на экране ведущий с неким сожалением стал говорить о том, что, разумеется, пока что отношения Рама и Дидо явно носят не очень серьезный, платонический характер, потому что запах Ширази еще не поменялся, что явно дает понять – кровать в номере пока не используется, но, похоже, что это вопрос времени. Ведь теперь им не нужно скрывать свои отношения, о них и так теперь все знают, поэтому предаваться плотским утехам можно без проблем, не переживая, что фанаты удивятся добавлению к его аромату запаха оливкового масла. Почувствовав, как горлу подступает тошнота от самой темы и фривольного тона обсуждения, Джафар отвернулся от экрана и, на ощупь найдя пульт, выключил программу. Тяжело дыша и чувствуя, как по лбу и спине течет холодный пот, Джафар поднял мрачный взгляд на преувеличенно спокойного и слишком демонстративно безразличного Итана и резко выдал: - Это ложь. Это не я на фото. Не знаю кто, но не я, - настаивающе процедил Джафар, - у меня с ним ничего нет, мы пересекались-то пару раз, от силы двадцатью фразами перекинулись. И я, - растерянно выдал Джафар, на секунду взглянув на выключенный экран, а затем вновь на Итана, - впервые слышу об этих сплетнях. - А о них уже несколько дней говорят, смакуя подробности, - отстраненно, словно говорит с посторонним человеком о погоде, протянул Итан. – Правда информация по гостинице и фотографии только сегодня появились, тогда же просто везде обсуждали ваши отношения и готовили к будущей сенсации. Ты зря не досмотрел, - кивая, выдал Итан, указывая пальцем на экран, - там дальше был разговор с уборщиком отеля, который рассказывал, что презервативов вы в номере не оставили. - Хватит, - вспылил Джафар, затыкая свои уши ладонями, но тотчас обратно отнимая их. – Это мерзко слушать, - с отвращением выплюнул Джафар, тут же потрясенно понимая, что эту мерзость слышал и Андрес... - Но на последней премии вы очень мило ворковали, сидя рядом, - все тем же тоном напомнил Итан, подходя к плите и отключая овощи. - Это часть моего образа, - тихо проговорил Джафар, затаившимся зверьком следя за передвижениями Итана. - Я должен быть соблазнительным и кокетливым. Но не более, не было у меня ничего с ним, я домой тогда поехал из аэропорта. - Сегодня у тебя с ним ничего не было, завтра - будет, - пожав плечами, философски ответил Итан, уже делая шаг в сторону лестницы, чтобы подняться и переодеться, как был остановлен цепкими пальчиками Джафара, крепко схватившими его за рукав. – Ты же чувствуешь, что на мне нет чужого запаха? – с нескрываемой мольбой и отчаянием спросил Джафар, нуждаясь в подтверждающих словах Итана, как в воздухе. – Даже если бы он поцеловал меня, ты бы почувствовал, - продолжил Джафар, комкая в пальцах ткань его пиджака. – Собери с меня запах, прошу, я не хочу, чтобы ты думал, будто я правда тебе изменял. Итану не нравилась такая постановка вопроса, Джафар сам загонял его в угол, ведь изменять можно только своему альфе, и если он сейчас не среагирует на эти слова, то Джафар может его неправильно понять, расценить это как шанс. - Ты мне в принципе изменить не можешь, - отметил Итан, повернув голову к Джафару и практически упираясь носом в его волосы, потому что за это время Джафар успел подойти ближе и прислониться лбом к плечу Итана. – Ты свободный омега, можешь хоть десять альф завести, это твое право, - холодно говорил он, прекрасно видя, как вздрагивает Джафар от его слов, но менять риторику или тональность Итан не собирался. – Я хочу лишь донести, что мне не нужны такие качели, Джафар. Жить и каждый раз вздрагивать от очередных слухов о тебе и альфе? Может, кому-то это нужно, но не мне. Поэтому прекрати свои попытки вернуть меня, я не заинтересован. - Сними запах, - настойчиво потребовал Джафар, вставая перед Итаном спиной и ладонью поднимая волосы на шее, облегчая доступ. - Я снимал его совсем недавно, - не сдвинувшись с места, на самом деле будучи не уверенным в том, что сможет без очередного помутнения рассудка вдохнуть чистый и концентрированный аромат Джафара, проговорил Итан. – А этим фото из аэропорта вроде недели две. Так что ничего нового я не почувствую. Опустив ладонь и повернувшись к Итану, Джафар начал, внимательно смотря тому в глаза и цепко следя за реакцией: - Я не понимаю, в чем тогда моя вина? В том, что журналистам удобнее меня представить его любовником, чем искать настоящего? Я не в силах на это повлиять. Они всегда будут сочинять ерунду, ну и пусть сочиняют, - выдохнул Джафар. – Главное же, что ты всегда сможешь почувствовать на мне чужой запах. Ты так говоришь, - растерянно и рассеянно проговорил Джафар, разводя руками, действительно не понимая претензий Итана про нож в спину, слухи и слова о невозможности и нежелании их отношений, - словно чужое мнение важнее всего остального. - Я не хочу жить, как на пороховой бочке, - указал Итан. – Не хочу постоянно думать, наигрался ты или нет, завел ты себе другого или нет, флиртовал ты с тем альфой от симпатии или из-за «образа», - хлестко выдал Итан, на последнем слове пальцами изображая кавычки. - Мне не нужны такие отношения. Поэтому давай не будем портить возможный хрупкий мир непримиримой войной. - Ты всегда можешь снять запах, - настаивал Джафар на своем. - Да не гарантия это, - вспылив, выдал Итан, при этом прекрасно понимая, что в его последующих словах истины будет лишь один процент, но он был обязан сказать это так, чтобы Джафар не заметил его колебаний. – Всегда есть вероятность осечки. Вероятность того, что мы с тобой на самом деле относимся к тому типу пар, которые полноценно начинают чувствовать друг друга только после метки. Мне всю жизнь сидеть и думать о том, полный ли спектр запахов на тебе я чувствую или нет? В моем случае сто процентной степени определения на тебе запахов можно достичь только через метку, - заглянув Джафар в глаза, Итан спросил: - Ты готов подставить шею для метки? Джафар не был готов. Не теперь, когда он понимает, что метка от Итана разрушит все то, что он столько лет создавал, и откинет его по времени к эпизоду, когда он не дождался Итана в органах опеки и попечительства, только лишь с той разницей, что теперь он ему отдастся. Джафар хотел получить метку от Итана, но не мог. Был бы это другой альфа, Джафар бы может и обнародовал отношения, но их ситуация сложнее: у них есть ребенок, о котором они должны заботиться в первую очередь. - Не готов, - за него ответил Итан, кивнув. – А мне меньшего не надо, мне в этом году исполнится тридцать, Джафар, я взрослый альфа, мне не нужен секс как секс, мне семья нужна. И если ты для нее не готов, то давай не будем делать опрометчивых поступков, после которых видеть друг друга не сможем. Увы, нам с тобой так просто не разбежаться, у нас ребенок. - Разве для тебя семья – это только метка? – поникшим голосом спросил Джафар. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу разрешить метку из-за нашего прошлого. - Понимаю, - согласился Итан, - журналисты начнут под тебя копать и узнают правду, узнают, что ты им столько времени врал. Это будет твоим концом и началом нашего ада. - Понимаешь, но требуешь, - невесело усмехнулся Джафар. – Какая-то нестыковка. Да и вообще, - взвинтился Джафар, - я перестал улавливать логику в нашем разговоре. То ты ревнуешь, недовольно показывая мне эти слухи, то отталкиваешь, требуя метку, ты хоть определись. - Я определился, - сказал Итан, про себя сетуя на то, что спонтанно состоявшийся диалог на тему, о которой он хотел поговорить отдельно и основательно, действительно получился не столь убедительным, как то отыгрывалось в голове Итана. – Хочешь получить свой шанс со мной – подставь шею. - Ты просишь нереального, - покачав головой, тихо выдохнул Джафар. - Значит, не судьба, - разведя руками в стороны, сказал Итан и, обойдя Джафара, направился на второй этаж, но, остановившись у лестницы, выдохнул и без издевки проговорил: - Пойми, я тебе не верю. Просто не верю и не могу заставить себя это сделать. Ребенок – это твоя кровь, я вполне допускаю то, что ты действительно дорос до того, чтобы любить его и воспитывать, но насчет нас… - покачав головой, Итан продолжил: - я не верю в твои чувства, я не верю в то, что ты не откажешься от меня вновь ради карьеры или более перспективного и богатого альфы, - обернувшись через плечо к Джафару, он серьезно произнес: - Я не знаю этого Джафара, которым ты стал. Я не знаю твоих целей, ценностей и приоритетов. Ты для меня как настораживающий незнакомец. А с незнакомцами в омут с головой не прыгают. Если бы ты сейчас хотя бы на словах согласился на метку, то я бы поверил, - заметив, как Джафар резко и потрясенно выдохнул, Итан прокомментировал: - Ну неужели ты правда веришь в то, что я бы тебя заставил это сделать? Эта метка разрушит не только твою жизнь, но и нашу с Андресом… - А узнать ты меня не хочешь? – перебив Итана, спросил Джафар, сдерживая подступающие горькие слезы. - У нас есть прошлое, которое я не забуду, - пояснил Итан. – И как я уже говорил, пусть лучше у нас будет хрупкий мир как между родителями нашего сына, чем непримиримая война разбежавшихся любовников. Когда Итан отвернулся и ступил на первую ступеньку, то позади него раздался звеняще-уверенный голос Джафара: - Я отступил тогда, все эти годы травя себя мыслями, что ты счастлив с другим. Теперь же, когда я узнал, что этого другого у тебя нет, я не смогу допустить его появление. Или ты правда веришь в то, что я смогу смотреть на то, как ты крутишь роман с другим омегой? – насмешливо протянул Джафар. – Не будь наивным, тебе это несвойственно. Не зная и не видя, собирается ли Джафар продолжать, Итан хмыкнул и протянул: - Не хватает фразы о том, что либо я достанусь тебе, либо никому, - фыркнув, Итан отметил: - Ты переснимался в своих фильмах, Джафар. Жизнь куда сложнее придуманных сценариев. И сейчас я тем более убеждаюсь, что не знаю тебя. - Не придумывай, - обрубил Джафар. – Ты сам мне напоминал про то, какой я ревнивый. А теперь этому же удивляешься, - усмехнувшись, Джафар протянул: - Совершенствуй аргументы, Итан, потому что сейчас я тебе совершенно не верю. Ты просто ищешь поводы мне отказать. Ответу Итана помешал усиливающийся звук спешащих шагов, которые принадлежали Андресу. Пробежавший мимо него сын спешил к Джафару, держа в руках два плеера: свой и оммы, - и на ходу фонтанировал счастливыми эмоциями насчет альбома. Вернувшийся к готовке Джафар перевел все свое внимание на сына, поддерживая разговор, все равно беседа с его аппой зашла в тупик. Поднявшись в комнату и закрыв за собой дверь, Итан облегченно выдохнул. Пусть и не в такой четкой и понятной форме, но он все же обозначит Джафару свою позицию насчет их отношений. Все же Джафара нужно держать на безопасном расстоянии, потому что Итан полноценный альфа и сопротивляться Джафару ему будет крайне нелегко. Несомненно, Джафар был красив и сексуален, по нему сходила с ума большая часть канадских и американских альф, но ситуация у Итана была куда хуже: во-первых, тот сам себя предлагал, а, во-вторых, Итан его уже брал и не понаслышке знает, насколько тот страстен и хорош в постели. Конечно, он чувствовал, что не остыл к Джафару, но предпочитал руководствоваться разумом, а он твердил, что лучше с Джафаром не связываться. Все же такие своевольные и характерные омеги могут как быстро воспылать, так и быстро остыть. К тому же… Итан не забывал о том, что где-то в мире есть истинный для Джафара. Итан не судил людей по себе и если он имел безапелляционную точку зрения на непринципиальность истинности, то Джафар мог быть другого мнения или же поменять его, столкнувшись со «своим» альфой. И вот этого Итан уже не перенесет. Он не будет готов того отпустить, но и жить с тем, кто ночами представляет на твоем месте другого… Вероятность того, что у Джафара это лишь отголоски идеализированной первой любви, «спортивный» интерес или удобный вариант ожидания истинного, не давала Итану возможности открыть для Джафара объятия. Может, он бы и бросился в это чувство, если бы не их ребенок: они действительно не смогут просто так разойтись в разные стороны и не общаться, а пересекаться с Джафаром, с которым дважды не получилось, будет катастрофически сложно, к тому же если тот в будущем найдет себе альфу. Поэтому Итан гнал от себя влечение к Джафару, про себя твердя лишь о том, что первостепенными являются интересы Андреса, а ему нужны оба родителя, которые при этом не желают перегрызть друг другу горло. Заканчивая с переодеванием, Итан услышал писк мобильного телефона, сигнализирующего об оповещении из Твиттера. В первые секунды озадачившись тем, кто бы из его немногих подписок мог обновить статус в вечернее время, Итан достал из портфеля телефон. Изогнув бровь в удивлении, Итан нажал на оповещение, открывая новый пост от «Ram Shirazi». «Я только сейчас узнал про эти слухи обо мне и Дидо. Это ложь. Нас с ним не связывает даже дружба. Кто был с ним в той гостинице – спросите у него, я же этого не знаю. Я тогда после аэропорта спал в своей квартире. На всех же, кто продолжит распространять эту клевету, я подам в суд». Усмехнувшись посту Джафара, Итан отложил телефон и, натянув домашнюю футболку, направился вниз. Несмотря на то, что Итан был убежден в невозможности возобновления их отношений, он испытал чувство облегчения, что эти слухи оказались выдумкой, и Джафар не побоялся это подтвердить. Все же пока и он не готов видеть Джафара с другим. На привыкание к мысли, что однажды тот найдет себе альфу, нужно время, да и для Андреса это был бы удар. Итан и так видел в зеркале заднего вида расстроенное выражение лица Андреса, когда тот слушал эти новости, а уж на деле делить внимание и любовь только что приобретенного оммы с каким-то альфой он бы не смог. Спускаясь по лестнице, Итан нахмурился, услышав гневный и недовольный голос Джафара, опасаясь, что тот ругает Андреса. Но все обошлось. По крайней мере, для Андреса и их семьи. - Барри, - настойчиво звал Джафар, разговаривая по телефону и словно пытаясь дозваться, перебить собеседника. – Барри, ты меня послушай, - прорычал Джафар, метаясь по пространству кухня-коридор-гостиная, как зверь в клетке. – Мне плевать, что ты консультировался с самим Роузом Квином, - изображая в голосе театральное поклонение, выдал Джафар, возведя ладонь к потолку, - и это он тебе посоветовал помолчать пару дней для подогревания интереса. Слышишь? – уточнил Джафар, но явно не дав даже времени на ответ, рявкнул: - Мне плевать. Это моя личная жизнь, и только мне решать, как и к кому пристраивать свою… - вспомнив, что он тут не один, Джафар бросил испуганный взгляд на сидевшего на кухне Андреса, а затем, мимолетно глянув извиняющимся взглядом на стоящего у лестницы Итана, смягчил формулировку: - омежью сущность. Только я могу решать, давать почву слухам об отношениях или пресекать их. Чтобы впредь этого не повторилось, - настойчиво протянул Джафар, давая понять, что возражений быть не должно. Отключив телефон, Джафар несильно кинул его на комод в прихожей и направился в сторону кухни: - Пойдемте, - сказал Джафар, - думаю, ужин готов. На удивление Итана готовил Джафар намного выше ожидаемого, а если быть совсем честным, то великолепно для омеги, который не является домохозяином. Поблагодарив за ужин, Итан вызвался вымыть всю посуду в качестве ответного действия, при этом отправив Андреса делать уроки. - Поговорим? – встав рядом с Итаном, оперевшись ягодицами о столешницу, спросил Джафар. - Ты за старое? – продолжая мыть посуду, недовольно выдал Итан, прекрасно помня, как заканчиваются все их разговоры. - Я думаю, нам все же нужно выслушать друг друга, - продолжал настаивать Джафар, как бы невзначай пожав плечами. – Просто хотя бы для того, чтобы знать правду, а не жить с этими догадками и додумками. Догадываясь, что это был камень в его огород из-за ситуации со слухами, Итан не стал спорить с Джафаром, понимая, что отчасти тот прав, они связаны друг с другом на всю жизнь общим ребенком, поэтому разумнее было бы узнать истину из первоисточников. Домыв посуду и расставив ее в сушилке, Итан пошел в гостиную, зная, что Джафар последует за ним. Поджав под себя ногу, Итан сел боком на диван, посчитав, что разговор лицом к лицу будет наиболее правильным. Также сев боком на диван напротив Итана, Джафар закинул ноги на сидение, слегка согнув их. Невольно взгляд Итана опустился к ним, и в голове пронеслись воспоминания давностью в несколько лет. Тогда одна из косметических компаний решила хорошо подзаработать и выпустила на рынок средства для бритья омег. Разумеется, это вызвало недоумение, потому что на лицах омег волосы в принципе не росли и им нечего было брить. Все уже хотели забыть об этом товаре. И забыли бы, если многие знаменитости, которым хорошо заплатили, не стали бы брить себе все, что можно и нельзя: подмышки, руки, дорожку на животе, пах, промежность и ложбинку, а также ноги. Омеги стали просто сходить с ума, распространяя эту вирусную моду. Но Джафар под нее совсем не попал. Еще будучи в Америке на нетактичный и осуждающий вопрос журналиста о том, почему он до сих пор позволяет себе появляться на официальных мероприятиях без гладкой кожи, Джафар ответил ему так грубо и резко, что этот материал даже не пустили в эфир. Однако фанатские съемки того момента гуляли по интернету, с завидным успехом до сих пор набирая по десятку тысяч просмотров за неделю. Это охладило напор журналистов, да и многие омеги одумались, выбросив только что приобретенные орудия пыток. Вот и сейчас Джафар не отступал от своих слов, выставив перед Итаном нетронутые бритвой ноги, которые, впрочем, были куда сексуальнее, чем у гладких моделей из глянцевых журналов. - Начинай уж, раз ты так желаешь, - сказал Итан, ладонью, покоящейся на спинке дивана, указывая на Джафара. Вздохнув, Джафар набрал побольше воздуха и решился на откровения, которые ни с кем себе не позволял обсуждать. Никто, в том числе Саймон и Барри, не знали всей правды о ситуации, но Итану он решился рассказать всё «от» и «до», не утаив даже про свой блеф перед родителями, где использовал его имя. Итан, конечно, и без рассказа Джафара понимал, что тому пришлось нелегко, но теперь узнав это от него, услышав, как срывался его голос, увидев, как подрагивали его пальцы, а в глазах появлялся влажный блеск, Итан и вовсе испытал еще большую ненависть к родителям Джафара. Хотя Итан вообще не понимал, почему Джафар до сих пор называет их родителями. Ни одни родители не стали бы так издеваться над своим ребенком, запирая его на столько месяцев, говоря, что его альфа его оставил, грозя отобрать ребенка и обещая найти хоть какого-нибудь супруга. Итан даже смог понять слова Джафара о том, что был период, когда он сожалел, что родил, потому что он был один, без поддержки и еще совсем ребенком, так как Итан сам пережил похожее. Он, конечно, никогда не жалел о том, что Джафар родил им малыша, но ему так же было нелегко с ребенком на руках, он сам не знал, что с ним делать, и если бы не омма, то не факт, что сам бы Итан справился и не сорвался бы. Свою историю Итан рассказал без утаек и прикрас, тем более в его учебе и поиске работы ничего специфического не было. Единственное, о чем он умолчал это о том, сколько омег у него было после Джафара. Тому ни к чему об этом знать, тем более с озвученными им намерениями по восстановлению их отношений. Итан хоть и не желал давать Джафару надежду, но и специально делать больно не хотел. Да и все его романы… Лишь так назывались. На деле это не заходило дальше секса на одну ночь или максимум пары недель таких же интимных встречаний. Серьезно у него ни с кем так и не сложилось. Со временем же желание с кем-либо встречаться и вовсе пропало, потому что ни один омега не горел желанием заменить Андресу омму, а для Итана это было очень важно. Когда с губ Итана слетели последние слова его истории, ни он сам, ни Джафар не знали как себя вести. Казалось, от этого станет легче, но на деле это лишь все усложнило: у них обоих была крайне нелегкая жизнь, обвинять друг друга в предательстве и непрощении стало труднее, но… боль от своих-то чувств не прошла. Патовую ситуацию спас Андрес, сам того не подозревая. - Оммочка, - смотря на того широко распахнутыми глазами, протянул он, - проверишь мою домашнюю работу. Растерявшись и разволновавшись, Джафар перевел потрясенный взгляд на Итана, желая увидеть его реакцию и услышать его мнение. Однако тот молчал и всем своим видом давал понять, что возражать он не собирается. - Прости, малыш, - будучи неуверенным в своих способностях извиняющимся тоном протянул Джафар, - но думаю, что все же будет лучше если это сделает аппа. Вдруг я сам что-то не пойму и неправильно проверю, а он все же умнее меня. - Ты себя крупно недооцениваешь, - спокойно проговорил Итан, тем самым заставляя Джафара вновь посмотреть на него. – Это задания из детского садика, там нет ничего сложнее «Нарисуйте дом, собаку, прочитайте сказку и перескажите ее». - А разве в садиках вообще дают задания? – спросил Джафар, понимая всю нелепость вопроса: раз Андрес что-то делает, то значит задают, - но на деле надеясь, что услышит еще хоть какую-то информацию об Андресе и его жизни. - Он в частный садик ходит, - ответил Итан, проясняя ситуацию. - Но еще французский, - вклинился в разговор Андрес, с опасением наблюдая за разговором родителей. - С этим у твоего оммочки тоже проблем не будет, сам же знаешь, что он на нем разговаривает, - хитрым тоном проговорил Итан, улыбаясь. – Так что давай, оммочка, иди, хотел же познать всё счастье общения с сыном. - В чем подвох? – настороженно спросил Джафар, все же поднимаясь с дивана. - Ни в чем, - честно ответил Итан, при этом без нот настоящего сожаления добавляя: - я на деле рассчитывал, что задания по французскому для тебя сейчас станут сюрпризом, но увы. А так Андрес прилежный малыш, проблем с его уроками не возникает. Вздохнув, Джафар посмотрел вслед уже спешившему наверх сыну и буркнул себе под нос: - В этом он явно не в меня. Итан улыбнулся, но комментировать никак не стал, желая, чтобы Джафар сам прочувствовал эту процедуру по проверке заданий. Разумеется, он не обманул, сказав, что их сын хорош в учебе, но не уточнил, что хорош до занудства, и проверка его уроков это на деле лекция о том, как и почему он сделал именно так, при этом не давая родителю и слова сказать, а на замечания к работе тот начинает спорить и доказывать свое. «Раз хотел стать ему оммой, то наслаждайся не только его любовью», - подумал Итан и, встав, направился в свой кабинет, чтобы проверить рабочую почту.