Погрешность три процента

Следующие два с половиной месяца были для Джафара и Итана одновременно обыденными и хаотичными. Обыденными потому, что у них образовался стабильный график: обычная жизнь чередовалась с течками, а хаотичная потому, что жизнь в «обычные периоды» у них кипела. Ирвин подтвердил, что Джафар не забеременел. Джафар не мог точно сказать, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны, он понимал, что это шикарная новость, с другой же – горечь от слов «небеременный» осела на языке Джафара, все же ребенок от Итана был для него неким «запретным плодом», который невозможно не желать... Решив, что ему не следует тонуть в пучине мыслей о несуществующем ребенке, Джафар сосредоточился на том, что ему рекомендовал Ирвин. Течка без блокаторов прошла нормально, правда вымотала его организм. То питание, которое использовал Итан, отчасти компенсировало ущерб, потому что восполняло именно то, что «съедал» оголодавший и обезумевший от гормонов организм. Да вот только остальное нужно было восполнять более правильными способами, а именно правильным питанием. В первую же очередь Джафар передал все рекомендации Ирвина Барри, потому что сам Джафар может сколько угодно правильно питаться, но если Барри будет таскать ему всякую «дрянь» на перекус, то все полетит к чертям. Убедившись, что неблагоприятные последствия больше не дышат ему в затылок, Джафар продолжил свою профессиональную деятельность. Войдя в свой обычный режим, Джафар не забывал об Андресе, продолжая приучать общественность к тому, что у него есть сын. Разумеется, не все реагировали на это адекватно. Кто-то посмеивался, говоря, что у Ширази просто уехала крыша, раз он чужого ребенка так опекает, кто-то сетовал, что нельзя так влезать в чужую семью и приучать к себе ребенка. Джафар же на подобные комментарии лишь усмехался и отвечал: - Итан Мур не возражает против нашего общения, а если он согласен, то кого вообще волнует мнение этих посторонних? Помимо того, что Джафар прочно вписал Андреса в свою повседневную жизнь: Джафар периодически забирал его к себе на день-на два, соответственно полностью беря на себя все функции оммы от кормления до обучения, - он «втягивал» того и в свою работу. Точнее он, разумеется, после обсуждения с Итаном, соглашался на те предложения, которые поступали в адрес Андреса. В итоге Андрес снялся с Джафаром в развлекательном шоу, прошелся вместе с оммой по подиуму на модном показе, а также поучаствовал сразу в нескольких фотосессиях для разных журналов. Итан, конечно, не был в восторге от появления еще и звездного сына, но все же препятствовать этому не собирался, он видел, как сиял Андрес рядом со своим оммой и как радовался своей «работе», а это все же для Итана было самым важным. Тем более что-что, но он был спокоен, так как Андрес там был под присмотром Джафара. Если просто агенты и менеджеры могли ради выгоды и выполнения контракта пренебречь нуждами ребенка, то уж своего сына Джафар явно не обделит и не обидит. Сам Итан вплотную занялся альфийскими противозачаточными. Имея за плечами собственный опыт их использования, Итан мог с большей уверенностью настаивать на проведении тестов на добровольцах. Комитет отнесся к этой идее специфически, даже насмешливо. Кто-то завел всем известную песню о том, что альфийскую плодовитость нельзя ничем усмирить, кто-то стал иронизировать на тему того, что ни омеги, ни альфы не согласятся так рисковать из-за эксперимента, и даже если они выдадут разрешение, то добровольцы просто не найдутся. Когда раздражение Итана достигло предела, он решил «выкинуть» их главный козырь и сообщил, что испытал их изобретение на себе. Члены комитета сразу же умолкли, прекратив свой перекрестный насмешливый шум, и уставились на Мура, зло сцепив зубы. Государством не одобрялись опыты на самих себе, да вот только никак не карались. Результаты подобных исследований нельзя было использовать для официального лицензирования продукции, но вот при обращении в комитет данные документы предоставлять было можно. Поведя пальцами, Итан жестом указал Луи отдать им его документы. Конечно, без препирательств не обошлось. Анализы крови Итана и его спермы полностью подтверждали его слова: прием лекарств был, временное бесплодие наступило, затем все восстановилось без каких-либо побочных эффектов. Сначала они затребовали омегу, с которым был совершен половой акт, но в этом Итан соврал, сообщив, что полового акта не было, ведь он был прекрасно знаком со всеми нормами. Подобное можно было легко квалифицировать как незаконное проведение опытов, так как вовлекалось лицо, которое, в отличие от Итана, не числилось создателем, а значит не имело права испытывать на себе незарегистрированное изобретение. За такое можно было не только лицензии на деятельность лишиться, но и свободы. Недовольно посмотрев на Мура, которого не удалось зацепить за столь серьезное нарушение, члены комитета решили обсудить вероятность естественного бесплодия Мура. Тихо посмеявшись над их потугами найти предлог, Итан «любезно» напомнил, что у него уже есть сын, так что его бесплодие исключено. Побурчав над бесполезностью затеи, комитет все же выписал компании «Медигалэкс» разрешение на проведение опытов с участием людей. Правда на этом бумажная волокита не заканчивалась, участие добровольцев тоже сопровождалось кучей документов, начиная от документов на их участие и продолжая постоянным документальным подтверждением состояния их здоровья, поэтому Луи, как тот сам смеялся, ходил в кабинет Итана чаще, чем в туалет. На поиск добровольцев и оформление всех бумаг ушло практически полтора месяца, но Итан был всем крайне доволен. Если Ирвину и Луи действительно удалось найти формулу блокировки альфийской плодовитости без ущерба сексуальной сферы, то это поистине золотая жила. Конечно, на них ополчатся «охотники за богатыми альфами», но зачастую они их клиентами не были, поэтому потери будут невелики. А вот состоятельные альфы, которые частенько попадаются на уловку «у меня нет течки, просто я тебя так сильно хочу», создаваемую подавителем запаха, а потом вынужденно предлагающие союз беременному омеге или полностью содержащие омегу и ребенка, точно станут их клиентами. Альфы при власти или в бизнесе привыкли все контролировать, поэтому явно обрадуются возможности самостоятельно контролировать количество своих детей, «наследников», а не надеяться на порядочность омег. Тем более пока улаживались формальности, Итан провел еще одну течку с Джафаром, и несмотря на его повышенный уровень гормонов и их высочайшую совместимость, альфийские противозачаточные действовали просто великолепно: беременность не наступила, и Итан чувствовал себя великолепно. Правда, это было так, если речь шла о физиологической стороне его состояния. Психологически Итану было крайне паршиво. Джафар и во вторую течку совершенно себя не контролировал, поэтому марафон получился ничуть не проще предыдущего. Отличие было лишь в том, что Итан пошел на сделку с совестью и «любил» Джафара с той пылкостью и страстью, на которые не решался даже в дни его добровольного согласия. В этот раз Итану было уже плевать на обивку, мебель и что угодно иное, поэтому он сам с трудом мог сказать, где именно они успели заняться сексом, а какие места все же пропустили. Он прекрасно осознавал, что пользуется состоянием Джафара, но ничего не мог с собой поделать. Запах Джафара, его бархатная кожа, его ненасытная сладострастность сводили Итана с ума, а уж с возможностью сцепки он вконец превращался в животное, которое вступало в гон, пытаясь окончательно и бесповоротно покрыть выбранного омегу. Несомненно, период гона уже давно исчез как ненужное явление, потому что ныне альфы всегда были готовы провести время с омегами, в современных условиях они не отвлекаются на первостепенность добывания пищи, но Итан ощущал себя именно так. Животным. Дорвавшимся до омеги. И это было паршиво. Он столько всего говорил о правильности и моральности, что его тошнило от самого себя и собственного развратного поведения. Да вот только совладать с собой он был не в силах, единственное, что он еще мог пресекать, так это желание поставить на Джафаре свою метку. Зубы чесались неистово, выдвинувшиеся клыки царапали его собственные губы, но Итан либо закусывал подушку, либо свое предплечье, но не позволял себе окончательно сделать Джафара своим. Но если развратные желания и жгли Итана изнутри, они хотя бы были известны только ему, поэтому ему вполне было под силу успокоить себя, убедить, что нет ничего страшного желать своего бывшего омегу, то вот «послесексовое» общение было их общей проблемой. Конечно, оба делали вид, что ничего не было, но это была лишь хорошая мина при плохой игре. Итана разрывало на куски, он каждый раз пересиливал себя, чтобы нормально общаться с Джафаром, ведь он чувствовал себя виноватым. Считал, что лишь нагло пользуется положением и тем, что когда-то «наградил» Джафара своим запахом, а теперь пожинает не менее сочные плоды. Джафар не заслуживал подобного: вынужденно спать с кем-то, чтобы выжить. В голове Итана это слишком сильно напоминало ему проституцию. И даже от секундой мысли по «примерке» подобных ролей на Джафара и себя у Итана скручивало все внутренности. Даже при всей соблазнительности и кокетливости Джафара, тот никогда в глазах Итана не опускался до уровня продажного омеги. Итан бы лично передавил горло любому, кто бы посмел в его присутствии так отозваться о Джафаре, все же он омма его сына, и Итан бы не стерпел подобное в адрес «нечужого» человека. Да вот только сейчас он, получается, должен был то же самое сделать с собой. Чем он лучше тех, кто мог бы такое сказать о Джафаре? Ничем, а может еще и хуже, ведь вместо того, чтобы делить течку со своим партнером, Джафар ложится в постель к тому, кто, выходит, им лишь пользуется. Итан бы хотел отказаться, хотел бы не марать Джафара в подобной связи, да только не может. Не может он ставить Джафара под такую угрозу из-за очередного приступа моральности… Джафару же было не легче, правда совершенно по другой причине. Он не оценивал их секс как торговлю собственным телом. Конечно, он отдаленно понимал, что таким образом выкупает себя у смерти, но все же не придавал этой теме такого значения. Куда больше его заботило то, что, спасая себя, он рушит все то, чего они достигли с Итаном. Джафару казалось, что защитную стену, закрывающую его от смерти или психушки, он строит из тех кирпичей, которыми ранее выкладывал мост к Итану. Поведение Итана осталось вполне нормальным, но от внимания Джафара не укрывались появившаяся холодность, сухость во фразах, задумчивость и отстраненность. Он не понимал в чем дело, а спросить боялся, поэтому додумывал варианты сам. Основным, конечно, было то, что Итану неприятно с ним спать, возможно, даже противно, и смотреть на Джафара еще и в обычный день тому было просто невмоготу. Тихим голосом подсознание нашептывало, что это бред, Итан хотел его раньше, и сейчас вряд ли его пристрастия поменялись, но Джафар отмахивался от этого писка, лишь сгущая краски в своем воображении. Верить в то, что Итан действительно остыл к нему до крайности, не хотелось, поэтому Джафар пытался убедить себя, что эта стена отчуждённости вокруг Итана появилась исключительно по причине, что тому не нравится сама причина, по которой они теперь делят течку. Сам Джафар бы тоже желал иного. Уж точно не подобного принуждения, но он все равно не видел в этом серьезной проблемы: он спит со своим альфой. Не с чужим, не с посторонним, а со своим. И пусть Джафар ничего не помнит по утру четвертого дня, но он чувствует. Чувствует приятную вымотанность, ломоту в теле и легкую тупую боль внутри себя: все же три дня марафонного секса давали о себе знать, Джафар даже удивлялся тому, как они с Итаном себе мозолей не наделали. И пусть Итан не оставлял настоящие следы на Джафаре, тот словно чувствовал каждое место, отмеченное поцелуем или крепкими альфийскими пальцами. И для Джафара не было мысли слаще этой. Он не мог нарадоваться тому, что он вновь пускает в себя того, кого так хотел. Джафар же понимал, что его «амнезия» не вечная, когда-то он сможет насладиться тем, что у них вновь есть интим, а пока довольствовался утренними любованиями в зеркале. Да, меток Джафар так и не находил, зато он прекрасно видел то, как сильно выпирал низ его живота. Он в таком виде был похож на беременного на малом сроке. Но это был не ребенок, а сперма Итана в огромном количестве. От этих мыслей ноги Джафара подкашивались, но он старался держаться. Нельзя было делать слишком эмоциональных действий и резких выпадов. И Джафар точно не собирался сообщать Итану о том, что он буквально самоудовлетворяется от мыслей о чужой сперме в себе. Дифирамбы альфийскому естеству и подобной «плодовитости» Джафар петь не собирался. Пока. Сейчас же для Джафара было важным понять причины поведения Итана. Потому что поняв причины, он сможет придумать, как все изменить. Однако сделать это самостоятельно он явно не мог. Жалея, что не имеет доступа к Итановским друзьям-альфам, Джафар решил пытаться получить хоть какую-то информацию от тех, кто был в радиусе его «захвата». Правда осложняло ситуацию то, что у него был очень плотный рабочий график, а все свое свободное время он старался проводить с Андресом, у которого в садике начались летние каникулы, а при ребенке обсуждать подобные вопросы было как минимум неловко и недопустимо. Конечно, «каникулы» были на деле лишь привычным названием, потому что частный садик продолжал работать, просто воспитателей было меньше, и всех тех немногочисленных детей, которые не уехали к дедам или с родителями, объединяли в одну-две группы. И Джафар мог бы и оставить Андреса на день там и сделать все свои разведывательные дела, но даже от подобной мысли на душе скребли кошки. Неправильно так поступать со своим сыном даже ради отношений с его аппой. Поэтому первой «жертвой» его плана стал Ирвин. Теперь Джафар находился под постоянным контролем Ирвина, и каждое его возвращение в Оттаву начиналось с обязательного посещения уже можно сказать личного омежколога. Зайдя издалека, Джафар, лежа в той самой ужасающей позе на омежкологическом кресле, заговорил: - Ирвин, - позвал он его, - а у меня там все в порядке? – изображая обеспокоенность, поинтересовался он, на деле зная, что у него нет никаких проблем: ничего же не болело. – А то я же себя не контролирую, ничего не помню, Итан молчит, - со вздохом выдал он, - может, я себе что там повредил? - Если бы что-то такое было, то я бы уже сказал, - продолжая проводить осмотр, ответил Ирвин. – У тебя все в порядке. Да и вообще, - произнес он, отодвигаясь, чтобы внести нужные записи в карту, - при том обилии смазки, которое у тебя должно быть, ты можешь хоть с разбегу на альфу запрыгивать. Больно будет только от удара бедер, но не внутри. Представив себе эту картину, Джафар рассмеялся и спросил: - Думаешь, такое может быть в реальности? - Не знаю, - ответил Ирвин и, скосив взгляд на Джафара, пояснил, прекрасно догадываясь, к чему тот хочет подвести разговор, - Итан не беседует со мной на тему того, что происходит в вашей постели. У меня он интересовался только твоими обследованиями и анализами. Поняв, что его раскусили, Джафар решил не развивать этот спектакль дальше и сказал прямо: - Он делает вид, что ничего не было, но я же вижу, что он изменился. Хмыкнув, Ирвин поднялся, чтобы придвинуть портативный аппарат для УЗИ, и спросил: - А ты ожидал, что после течки с тобой, он упадет на колени и будет умолять тебя о метке? Обдав Ирвина злым взглядом, Джафар хлестко выдал: - Он уже предлагал мне метку, причем еще до всей этой ситуации, я отказался, так что оставь свой яд при себе, - произнес он, про себя сетуя, что слишком уж он расслабился и подзабыл об отношении Ирвина к своему возвращению. Джафар до сих пор не мог понять причин такого негатива от Ирвина: он не мог до конца определиться, все же было это дружеским беспокойством или омежьей ревностью. Однако, независимо от причины, в тот момент Джафар хотел сделать Ирвину больно, и эта правда была как нельзя кстати. Да, он умолчал об обстоятельствах этого предложения, но ведь на деле даже не соврал – Итан действительно предлагал ему подставить шею. Видя, как Ирвин недовольно поджал губы, так как понял, что его слова пролетели мимо цели, Джафар решил скорректировать русло разговора: - Я лишь переживаю о том, не делаю ли я больно ему. Может, я веду себя слишком агрессивно, слишком усердствую. Но ведь в таком случае следы чрезмерности в поведении должны были бы отразиться и на мне, - уверенно врал Джафар, с праведным гневом во взгляде смотря на Ирвина, который прекрасно видел его боковым зрением, пока настраивал аппарат. - Итан мне ничего не рассказывал и ни на что не жаловался, - сквозь зубы проговорил Ирвин, хмуро вглядываясь в монитор аппарата. – Могу лишь еще раз повторить, что обилие смазки исключает любое болезненное ощущение. Ему не должно быть больно ни при проникновении, ни при сильном сжатии. Скорее всего, причины его поведения кроются в другом. Хмыкнув, Джафар с едкими нотами выдал: - В том, что он не хочет меня трахать? В момент вопроса Ирвин приложил к низу живота Джафара датчик, смазанный холодным гелем, отчего Джафар вздрогнул и упустил из вида реакцию Ирвина на свой вопрос. - Возможно, - деловито ответил Ирвин, всячески демонстрируя то, что увлеченно рассматривает изображение на мониторе. – Я не он, и не могу утверждать, что он там чувствует. Я лишь констатирую факт, что оказаться с тобой в постели он явно не планировал. - Все могло измениться, - подметил Джафар. – Он взрослый полноценный альфа, а у него столько времени уже не было омеги. - С чего ты решил, что у него никого не было? – максимально возможно вскинув брови, спросил Ирвин. - Я его чувствую, - резко ответил Джафар, приподнимая голову, но при этом ощущая, как у него похолодело внутри, - не было на нем запаха другого омеги. - Для того, чтобы запах зацепился, член альфы должен оказаться внутри влагалища, - проинформировал Ирвин. – Все остальные отношения не фиксируются запахом. - Кто у него есть? – раздраженно прорычал Джафар. Удивленно посмотрев на Джафара, Ирвин совершенно невинно спросил: - А мне откуда знать? Я же просто подчеркиваю, что ты можешь и не знать правды. Поняв, что Ирвин лишь вернул ему его болезненный укол про метку, Джафар вновь ровно лег на спину, думая, что надеяться на получение хоть какой-то нормальной информации от Ирвина было просто глупо. Только вот… зерно сомнения Ирвину посадить удалось… ***** Добраться до Феликса, причем так, чтобы не вызвать подозрения у Итана, у Джафара получилось далеко не сразу. Отчасти он сам был в этом виноват. В один из вечеров его осенило: если его альфа производит витамины, косметику и лекарства в основном для омег, то почему он сам этим не пользуется. Придя в домашний кабинет Итана, чем вызвал удивление последнего, Джафар озвучил эту мысль, пристроившись на примерно таком же диване, как и в рабочем кабинете Итана: кожаном и неудобном. - А что именно ты для себя хочешь? – уточнил Итан, все еще удивленно смотря на Джафара. - Всё, что ты мне посоветуешь, - щедро сказал Джафар, делая характерный размашистый жест рукой. - Но ты же должен понимать, что мы не какой-то мировой известный бренд… - странным, похожим на оправдывающийся, тоном начал Итан, но был прерван Джафаром: - Это негативно сказывается на качестве? - Нет, конечно, - нахохлившись выдал Итан, чувствуя неловкость за то, что Джафар понял его слова именно так, ведь он переживал лишь за то, что у них нет огромного выбора и вычурных упаковок. - Тогда не вижу проблемы, - отмахнувшись от попыток за что-то оправдаться, выдал Джафар. – Тем более я не сомневаюсь, что у тебя все на совесть. Вон, - кивнул он в сторону спальни Андреса, - не будешь же ты собственному сыну давать крема и мази, в качестве которых сомневаешься. Покивав, Итан мысленно согласился со словами Джафара. Он действительно много внимания уделял качеству продукции. От этого их продукция была дороже, но Итан все же не собирался уменьшать собственные требования в угоду прибыли. У них уже были свои постоянные покупатели, которые пусть и не очень быстро, но привлекали к их марке своих друзей и родственников. И Джафару ему было не стыдно предложить их продукцию. Тем более Итан был убежден, что тот останется доволен. Так, впрочем, и произошло. На следующий день Итан попросил Сетлера записать Джафара к ним на процедуру подбора продукции. Как оказалось, и такое у них было. Она была совершенно бесплатная, нужно было только заранее записаться и приехать к ним в офис. Джафара, разумеется, приняли без всякой очереди и не взяли плату даже за продукцию. Тот пытался расплатиться, но сотрудники смотрели на него огромными глазами и отмахивались от всех предложений, прося не подставлять их перед начальством, это было прямое указание шефа. Вечером Джафар с откровенным укором во взгляде высказал Итану все, что об этом думает, но все же поблагодарил за подарок. Однако не прошло и пары дней использования, как Джафара вновь озарила мысль. Правда уже на фоне того, что косметика ему действительно понравилась. В этот раз Джафар еще сильнее удивил Итана, потому что предложил тому стать лицом его компании. Будучи в курсе всей жизни Джафара, особенно публичной, Итан прекрасно знал, что тот категорически не соглашался на рекламные компании. В одном из интервью он как-то даже вскользь объяснил, что деньги деньгами, но врать он не хочет. Когда же Итан напомнил ему его же слова, тот вернул ему удивленный взгляд и произнес: - Так о том и речь, я не рекламирую то, чем в жизни не пользуюсь. - Но ты пользуешься этим несколько дней, - изумленно подметил Итан. - А мне уже нравится, - не сдавался Джафар и, поднявшись с дивана, подошел к Итану, сидящему за рабочим столом. – Трогай, - указал Джафар, уперевшись руками в подлокотник кресла и склонившись к Итану. Оторопев, тот уставился на Джафара, не понимая, что именно от него требуют потрогать. Заметив замешательство Итана, Джафар закатил глаза и, взяв его руку за запястье, положил ладонь Итана себе на щеку. - Чувствуешь, какой стала? – спросил Джафар, намекая на результат использования продукции компании «Медигалэкс». – Я прям в восторге. У меня ни один крем так не успокаивал кожу после пятислойного макияжа, - с нотами раздражения закончил Джафар, вспоминая сегодняшнюю фотосессию, где в визажисты ему, похоже, дали какого-то непрофессионала: пока тот сделал то, что требовала съемка, на лице Джафара образовалась настоящая маска. Несмотря на то, что лицо Джафара было прям под его пальцами, Итан ничего не чувствовал. Потому что не знал, как вообще на такое реагировать. Вроде в этом жесте нет ничего такого, Джафар не вкладывал в это потаенный смысл, не пытался соблазнить, да и трогать Джафара для него не впервые, но… Реагировать нормально он на это не мог. Перед глазами сразу же предстали воспоминания с последней течки, когда он точно так же клал ладонь Джафару на щеку и тот искусанными губами захватывал его большой палец, втягивая его в себя и посасывая. Отдернув руку, Итан неловко прочистил горло и, отведя взгляд, сдавленно ответил: - Да, чувствую. Так что именно ты хотел? – все еще испытывая дискомфорт, спросил Итан, делая вид, что пытается подвинуть кресло, дабы сесть поудобнее. - Я же сказал, - недоумевая от реакции Итана, протяжно произнес Джафар, - предлагай рекламный контракт. Я соглашусь. Сумму можешь указать любую, часть заберет компания, а свою часть я тебе верну. - Зачем ты будешь мне ее возвращать? – перескочив на деловую тему, Итан отодвинул на задний план свое смятение и продолжил: - Ты же будешь работать, сниматься, посещать презентации. С какой стати ты не должен получить свои деньги? - Будешь пожизненно снабжать меня своей продукцией, - лукаво протянул Джафар, посмеиваясь. – Это тебе обойдется дороже. Скривившись, Итан свел брови на переносице и выдал: - Я и так бы не брал с тебя денег. - А я не возьму деньги за рекламу, мы квиты, - ухватившись за удачный для него ответ Итана, довольно выдал Джафар, а затем более серьезно добавил: - Да и знаешь, повышение твоего благосостояния находится в зоне моих интересов. Чем более обеспечен ты, тем более финансово подстрахован наш сын. Да, я не отказываюсь от того, что должен его содержать, но согласись, что сегодня я могу получать огромные деньги за съемку, а уже завтра – лишиться всего. Твоя работа более стабильна, так что нужно пользоваться моей известностью, пока она есть. - Ты слишком пессимистично мыслишь, - искренне не понимая подобных опасений Джафара, произнес Итан. – Не представляю, что может столкнуть тебя с твоего пьедестала. - Да что угодно, - пожав плечами, ответил Джафар, и именно в тот момент Итан увидел по его глазам, что он крайне серьезен. – Ну, например, - протянул он, придумывая ситуацию, - я не застрахован от появления еще какого-нибудь озабоченного, но влиятельного альфы, да только бежать мне уже некуда, поэтому придется попрощаться с карьерой… - А вариант «быть с ним» даже не рассматривается? – спросил Итан раньше, чем успел подумать, тотчас сожалея о том, что у него вообще есть язык. - Я тебя сейчас ударю, - предупреждающе выдал Джафар, посмотрев на Итана недовольным прищуренным взглядом. Примирительно подняв ладони вверх, Итан придумывал на ходу: - Я лишь подразумевал вариант, когда альфа будет собой не плох. Не только же всякие уроды на тебя западают. Схватив кресло Итана за подлокотник, Джафар крутанул его к себе и, уперевшись руками в подлокотники, склонился к Итану. - У меня есть альфа, - отделяя каждое слово, четко выдал он, цепко смотря в глаза Итана. – К сожалению, до него это туго доходит, - с незлой усмешкой проворковал Джафар, - но я ему это даже прощу. Итан только приоткрыл рот, чтобы устало простонать, ибо Джафар вновь собрался «сесть на своего конька», да вот только этот стон утонул и сошел на «нет» в совершенно неожиданном поцелуе. Легком, невинном, представляющем лишь соприкосновения губ, но все же поцелуе. Отодвинувшись от Итана, Джафар посмотрел на того горящим взглядом и, облизав юрким язычком губы, выдал: - Жду твоего официального предложения. Выпрямившись, до неприличия довольный собой Джафар направился к выходу, едва ли не подпрыгивая от чувства озорства, переполняющего его. Проводив того взглядом до самой двери, Итан очнулся только, когда дверь за ним захлопнулась. На осмысление произошедшего тому потребовалось секунд десять. Обессиленно простонав, он закрыл ладонями лицо и сполз по спинке кресла, словно пытался спрятаться ниже уровня стола. Губы пылали и их хотелось почесать, но Итан не позволял этого. Несмотря на неправильность всей этой ситуации, он не хотел стирать вкус Джафара. Сладкий, терпкий и такой родной. Во время течек Итан откровенно пользовался ситуацией и зацеловывал Джафара, проникая в него глубоко и жадно. Да вот только сейчас у Джафара никакой течки не было… Однако оттолкнуть того Итан не смел… Не позволяла совесть. Ведь он же его целовал, тогда какое право он имеет запрещать это Джафару? Да вот только Итан прекрасно осознавал, что загнал себя в ловушку: один раз получив разрешение, Джафар не упустит ни одного шанса. А Итан железным не был… Бросив силы на оговоренный и в рекордные сроки заключенный контракт, Джафар совершенно не мог выбраться к Феликсу. Получилось это у того незадолго до очередной течки. Он заехал за Андресом и Феликсом, которые были в детском кафе на дне рождения одного из его детсадовских одногруппников. Разумеется, в угоду тщеславным желаниям сына Джафар зашел за ними в само кафе, чем вызвал неподдельно восторженную реакцию детей и горделивую сына. Отговорившись от стихийной фотосессии своей спешкой и дав несколько автографов, Джафар сказал Феликсу с Андресом, что ждет их снаружи и направился в машину. Те не заставили себя ждать и уже через пять минут сидели в автомобиле. Подгадав эту «операцию» заранее, Джафар по приезде сообщил Андресу, что сейчас будут показывать с ним передачу, ту самую, где он пытался кататься на лошадях. Увидев, как загорелись глаза Андреса, Джафар тотчас вызвался включить ему нужный сайт, потому что по телевизору у одеда этот канал не шел, и повел сына в спальню к Феликсу, где и стоял компьютер. Благо Джафар был здесь уже не первый раз и смог превратить известные ему детали в идеальный план. Оставшись наедине с Феликсом как минимум на час, Джафар сам вызвался приготовить им чай и пригласил на кухню. - Я хотел купить по пути чего-нибудь сладкого к чаю, - начал Джафар, суетясь на кухне, - но передумал, все же вы и так с детского праздника, там этого и так должно быть в избытке. - Да брось, солнце, - махнув ладонью, отозвался Феликс, сидящий за кухонным столом. – Можно подумать у меня нет ничего к чаю, - с напускными обиженными нотами проговорил он, - но сегодня ты прав, сладкое было бы лишним. Почему-то родители Адама совершенно не позаботились о нормальной пище, так что праздник был чрезмерно сладким. Чувствую, я еще неделю как минимум не захочу никакого лакомства. Тихо усмехнувшись, Джафар залил заварку кипятком. О родителях Адама Джафар знал лишь с чужих слов, но даже из них он сделал вывод о том, что их метод воспитания представляет собой чередование строгости и вседозволенности. Поэтому-то Джафар и сделал предположение, что на празднике должно быть все то, что в обычные дни Адаму было недоступно. - Зато вижу Андрес всем доволен, - сказал Джафар, перенося чайник и чашки на стол и садясь напротив Феликса. - Он больше играл, - пояснил Феликс, - сладости его тоже не впечатлили, поэтому через какое-то время его обязательно нужно будет покормить, - по-оммовски напутствовал он. Улыбнувшись, Джафар кивнул и произнес: - Я непременно покормлю своего сына. - Да, Итан говорил, что для звездного омеги ты удивительно хорошо готовишь, - с доброй улыбкой на губах сказал Феликс, явно отмечая это явление в положительном ключе. Решив не цепляться к этому «для звездного омеги», Джафар обрадовался самому факту того, что тему Итана поднял не он, и поинтересовался: - Итан вам обо мне рассказывает? – выдал он, заинтересованно смотря на Феликса. Склонив голову к плечу, Феликс протянул: - Я понимаю твоё любопытство, но Итан уже взрослый альфа, поэтому уже далеко не все мне рассказывает, - извиняющимся тоном проговорил Феликс, сожалея, что не может ничем помочь их отношениям. – Тем более об омегах. О тебе он говорил только в момент твоего возвращения или тогда, когда Андрес о тебе упоминал. Уверен, он обсуждает тебя с Честером, - продолжил Феликс, и Джафар для себя отметил, что слышал уже это имя, - но сам понимаешь, если я организую тебе с ним встречу, то Итан наверняка разозлится. Хмуро покивав, Джафар признавал, что Феликс во всем прав. Идти к его другу-альфе было чистым самоубийством. А значит вариантов у него не остается, он уже переговорил со всеми, кто мог хоть что-то ему прояснить. - Он охладел ко мне, - признался Джафар, рассчитывая на то, что даже не владея фактами, омма знает своего ребенка как никто другой. – После того как стал проводить со мной течки, - закончил мысль Джафар, чувствуя, как от эмоций перехватило его горло: произносить это оказалось тяжело. Заметно уменьшив градус доброты во взгляде, Феликс задумчиво-несогласно посмотрел на Джафара. - Это исключено, - выдал он, всем своим видом давая понять, что не понимает, как Джафар мог до такого даже додуматься. – Итан может кому угодно рассказывать, что это Андрес смотрит с тобой все передачи, но что ему мешает включить их для сына и уйти? – риторически произнес Феликс, тотчас продолжая: - Я видел тот взгляд, которым он смотрел на тебя, - доверительно протянул он, вспоминая прошлые события, - в нем не было ни ненависти, ни неприязни. Он просто пытался заставить себя привыкнуть к тому, что ты теперь не его. А теперь представь, каково ему получить тебя вновь, когда он столько лет убеждал себя, что не нужен тебе, что не любит тебя, что остыл, - выжидающе смотря на Джафара, Феликс дал ему немного времени подумать. – Я не удивлен, что он сейчас в смятении. Он так отгораживался от тебя, - в осуждении покачав головой, сказал Феликс, - а теперь делит с тобой течку. - Хотите сказать, - неторопливо начал Джафар, лишь краем сознания хватая еще не до конца сформировавшуюся мысль, - что его холодность это… - Попытка еще сильнее убедить себя в том, что не хочет быть с тобой? – закончил за него Феликс, а затем легко выдал: - Возможно. Точно так же как возможно и то, что он с трудом удерживает эту стену между вами. Тут может быть всё, что угодно, но основных версий лишь две: либо он желает отгородиться от тебя, либо пытается отградить тебя от себя. Я не знаю, какая из них верная. - Я поцеловал его на днях, - выдохнул Джафар, надеясь, что эта информация поможет, - он не оттолкнул. Но мне показалось, что он просто не решил, как лучше поступить. - Тогда я склонюсь к версии того, что мой сын сдерживает себя, чтобы не кинуться к тебе, - резюмировал Феликс, разливая уже настоявшийся чай по чашкам. – Он действительно любил тебя, - произнеся это, Феликс посмотрел на Джафара и пояснил: - Я не могу сказать за сейчас, он и меня убеждает, что между вами все кончено, но все же я не верю в то, что такие чувства могут просто так пройти. Просто… - умолкнув, Феликс задумчиво посмотрел в стену, наверняка даже не замечая того, как понуро опустились его плечи: не каждый день признаешь определенные качества своего ребенка его собственной проблемой, - он человек правил. Своих правил, - уверенно уточнил он. – Он гордый, убежденный, что от своих решений нельзя отказываться, что идти на поводу у чувств – это недопустимо. Он построил свой мир, со своими нормами и объяснениями, и не хочет его менять. И сопротивляется твоему воздействию. Ведь с тобой он разрушал шаблоны, именно из-за тебя он стал жить совершенно по-другому. То, как он с тобой познакомился, как добивался, как бегал ночами к твоему дому, чтобы украсть тебя и погулять. Я не останавливал его, потому что видел, как у него горели глаза. Я даже не стал отговаривать его, когда он заговорил о ребенке и о том, что вы так вынудите твоих родителей дать согласие на союз. Мой вечно правильный мальчик стал идти против правил, устоев, и для меня это было самым важным показателем. - То есть у меня есть шанс? – вдохновившись словами Феликса, с предвкушением в голосе спросил Джафар. - Я думаю, что да, - кивнул Феликс, - он не железный, а уж течки с тобой его точно подкосили. - У меня ощущение, что вы на моей стороне, - посмеиваясь, произнес Джафар, поднося кружку с чаем ко рту. - Я на стороне своего сына, - честно ответил Феликс, - и не хочу, чтобы из-за его собственного упрямства он страдал. Тем более у вас общий ребенок. Я хочу дать тебе уверенности в своих силах, - откровенно признался Феликс, - потому что пока ты не поставишь его перед безапелляционной необходимостью делать выбор, он тебе ничего конкретного не ответит. Он всегда был таким, будет молчать, пока не спросят, а если уж спросят, то ответит честно. - Я спрашивал, - сбавив градус своего счастья, напомнил Джафар. - Это не то, - парировал Феликс. – У него было место для маневров. - Он говорил, что не верит мне, - добавил Джафар новую информацию, надеясь, что это уточнит ситуацию. - Не верит, - повторил Феликс, - но ведь он не говорил, что не любит, верно? Задумавшись, Джафар, все же уловив нить мысли Феликса, протяжно выдохнул: - Верно. - А ведь раньше он признавался тебе в любви, я знаю, - сказал Феликс, кивая в подтверждение сказанному. – Так в чем проблема сейчас признаться в нелюбви и решить проблему раз и навсегда? - Я понял, - действительно осознавая ситуацию под новым углом, произнес Джафар. - Вопрос лишь в том, насколько он нацелен на недопущение возобновления ваших отношений. Но чтобы он четко ответил тебе на это, ты должен убрать вокруг него это поле для маневров. Как ты это сделаешь – я не знаю, - подвел итог Феликс, - но это твой единственный шанс. Если уж откажет… - закусив губу, Феликс поджал уголок губ, но, преодолев эту неловкость, закончил фразу: - то это все же лучше, чем пустые надежды. Коротко кивнув, Джафар серьезно задумался над ситуацией, полностью признавая то, что Феликс во всем прав. Да вот только как «загнать Итана в угол», Джафар тоже не знал…