Погрешность три процента

Вынырнув из кромешной темноты, Джафар не сразу смог понять, где он и что происходит. Знакомая комната плыла, тело горело, он был обнажен, внизу живота тянуло, словно внутри была напряженная пружина, желающая распрямиться. Только когда его бедер коснулись чужие ладони, Джафар вскинулся в попытке сесть. Вот только занять сидячее положение у него не получилось: то ли от нехватки сил, то ли из-за находящегося в нем члена с узлом. Осознание того, что у него течка, в процессе которой его сознание прояснилось, окатило его, словно лавина. Испытав шок, Джафар даже не сразу смог почувствовать то, как его тело содрогалось от многочисленных оргазмов, вызванных завершающейся сцепкой. Выдохнув и прикрыв глаза, чтобы насладиться ощущениями, он, не выдержав, облизал губы и застонал. Его осознанная сцепка была столь давно, что он уже успел забыть это сладкое тянущее чувство вдоль всего тела: тело выкручивает, желание растянуть позвоночник просто непреодолимо, но сделать это сложно, потому что собственная кожа ощущается словно латексная. Выгибаясь в спине едва ли не до хруста, Джафар сжал член внутри себя, чувствуя, как петля на узле затягивается еще сильнее, выдавливая последние капли семени. Подавившись воздухом от новой порции спермы, ощущаемой так остро и так забыто-ново, Джафар непроизвольно поджал пальцы на ногах, опасаясь того, выдержит ли его сердце последние секунды явно последнего в эту сцепку оргазма. Только переживать ему было нечего, так и не кончив, он вновь стал проваливаться в дурман гормонов, лишь краем сознания отмечая, что Итана рядом с собой он так и не увидел. Обозначившийся, но не сформировавшийся до конца страх, что течку с ним проводит не Итан, развеялся во второе «пробуждение» Джафара. Рассудив, что его осознанные периоды связаны со сцепкой, Джафар до конца улегся грудью на постель, а бедрами поводил из стороны в сторону, не отказывая себе в удовольствии стянуть петлю вокруг узла еще сильнее. За спиной раздалось тихое, но болезненное шипение, которое вызвало в Джафаре лишь тихий смех: все же он услышал голос именно Итана. Прикрыв глаза, Джафар наслаждался тем, как Итан, буквально распластавшись на нем сверху, вылизывал его взмокшую под волосами шею, зацеловывал его ушные раковины и полубредя нашептывал несвязные фразы. Джафар не разбирал их смысла и не понимал слов, но по самой интонации предугадывал наслаждение Итана. И именно эти запальчивые признания и жадные оглаживания всего его тела, вторившие поцелуям, путь движения которых явно направлялся к его губам, давали Джафару право сделать вывод, что все же Итан к нему не так безразличен, как желает то ему показать в обычной жизни. Желание хоть что-то сказать Итану было велико, но, не зная, говорит ли он хоть что-нибудь во время течки или нет, Джафар решил не выдавать себя, тем более чувство падения в новую темноту усиливалось прямо пропорционально тому, как Итан стал сильнее толкаться в него, словно пытаясь протолкнуть узел еще дальше и глубже. Третий раз Джафар очнулся ночью и, на его удивление, сцепки между ними не было. Итан мирно спал рядом, плотно прижимая к себе укутанного в одеяло Джафара и, судя по медленному дыханию, восстанавливал истраченные силы. Предположив, что течка могла закончиться, Джафар протиснул руку себе между ног и с нотами изумленной недоуменности ощутил на пальцах вязкую смазку. Догадавшись, что организм разбудил его именно для нового захода, Джафар уже хотел разбудить Итана, как замер, любуясь тем в лунном свете, льющимся из окна… Итан был прекрасен. Прекрасен настолько, насколько только может быть прекрасен альфа. В нем было все идеально: начиная от внешности и заканчивая самой позой и той уверенностью, с которой тот его обнимал. Приподнявшись на локте, Джафар склонился над Итаном, желая запомнить его таким. Высвободив ладонь из жаркого плена одеяла, Джафар положил ее на щеку Итана, которая заметно покрылась щетиной. Испытав необъяснимый прилив счастья из-за такой незначительной детали, Джафар закусил губу, дабы не рассмеяться от восторга. Все же тогда, когда они встречались, Итан не позволял себе явиться перед Джафаром без идеально выбритого лица, а теперь… Теперь казалось, что такие вещи лишь сближают их, стирают границы формальностей и дарят ощущения домашнего уюта. Почесав ладонь о щетину, Джафар навалился на Итана, припадая к его губам в поцелуе, при этом теперь будучи абсолютно уверенным в том, что никому он Итана не отдаст. Если будет надо, то он пустит в ход «тяжелую артиллерию». И раз Итан его все же хочет, то он использует это знание по полной. Скользнув языком внутрь рта явно проснувшегося Итана, Джафар обмяк на его груди, чувствуя, как его сознание вновь соскальзывает во тьму. Скорее всего, в последний раз… ***** Это пробуждение после очередной течки ничем не отличалось от всех предыдущих: он был укутан в одеяло, тело приятно поднывало, а на душе было умиротворенное наслаждение. Вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось, но надежда на то, что он еще возможно успеет застать Итана, заставила его все же отбросить с себя теплое одеяло. Присев на край кровати и спустив ноги на пол, Джафар потянулся, растягивая спину, и посмотрел по сторонам. Понуро заметив, что часы на тумбочке показывают уже половину первого, Джафар недовольно поджал уголок губ, понимая, что Итана уже явно нет в доме. Поднявшись, он взял из шкафа Итана свои сменные вещи, частично подвинувшие вещи Итана из-за их совместных течек, и направился в ванную. Приведя себя в порядок, Джафар вернулся в спальню Итана и стал стаскивать постельное белье, которое было все перепачкано в их сперме и смазке, дабы поменять его на свежее. Конечно, Джафар понимал, что в принципе не обязан заниматься подобными делами, он мог вполне отмахнуться или просто уехать, Итан бы и слова не сказал, сделав все самостоятельно, но Джафар не мог себе представить иного своего поведения. Да, это был не его дом, но он уже так прижился здесь, что не мог даже представить ситуацию, где он ведет себя, как гость. Все его естество кричало о том, что это неправильно. Поэтому, спустившись вниз, Джафар забросил вещи в стирку и направился на кухню, желая перекусить, но подсознательно ожидая того, что Итан уже об этом позаботился. И не прогадал. На столе его ожидали стакан свежевыжатого апельсинового сока и тарелка с приготовленными мясом и овощами. Взяв записку, где итановским почерком было строго указано все съесть и выпить даже в случае отсутствия аппетита, Джафар невольно улыбнулся. Все же каким бы Итан не казался хладнокровным, на деле в нем было куда больше заботы, которая подкупала сильнее, чем взволнованное кудахтанье вокруг проблемы. Итан не спрашивал, он сам прекрасно знал, как лучше, правда никогда не давил, четко чувствуя грань дозволенного. Подвинув к себе тарелку, Джафар сел за кухонный остров, при этом думая, что стоит отзвониться Ирвину и уточнить время, в которое он может к нему приехать. Мысленно простонав, Джафар сделал большой глоток сока, пытаясь хоть так перебить горькие мысли: ехать к Ирвину не было никакого желания. Будь воля Джафара, он бы вообще не пересекался с Ирвином и уж точно у того не наблюдался. Все же мало приятного постоянно контактировать с тем, кто тебя на дух не переносит. Но, увы, выбора у Джафара не было. И даже то, что он понимал удачность сложившихся обстоятельств: Джафар все же был убежден в том, что Ирвин не станет болтать о правде, - это совершенно не улучшало его эмоциональное состояние. ***** Идти на интервью к Мэдисону Дикинсону у Джафара не было никакого желания. Вертя в пальцах до жути вычурное золотистое приглашение, Джафар не мог сдержать гримасы отвращения. - Я тебя понимаю, - кивнув, сказал Барри, разворачивая стул и седлая его, дабы положить предплечья на спинку. – Но ничем помочь не могу, - указав на приглашение, он продолжил: - ты не хуже меня знаешь, что это вызов на дуэль, откаже… - Знаю, - сквозь зубы процедил Джафар, с омерзением отбрасывая от себя приглашение на стол в конференц-зале. Отвернувшись, смотря в никуда, Джафар ниже сполз по спинке стула и нервничая запихал руки в карманы брюк. Мэдисон Дикинсон был самым известным журналистом и телеведущим страны, однако приглашение на его шоу знаменитости как раз не хотели бы получить. Он был редкой сволочью, не щадящей никого. Он задавал самые гадкие вопросы, провоцировал, вытаскивал наружу самые мерзкие слухи и облизывал каждую их косточку. Несмотря на свой характер и периодически возникающие скандалы, Джафар совершенно не был интересен Дикинсону. Для всех он был девственным омегой, который просто отстаивает свой комфорт и независимость. Что в этом может быть интересного для того, кто любить копаться в чужом грязном белье? Теперь же у него появилось то, что Дикинсон явно собирался перебрать по деталям: семья Мур. Обсуждать с кем-либо Итана и Андреса Джафар отчаянно не хотел. А уж и с телевизионной гиеной подавно. Да вот только отказаться от этого интервью было равносильно признанию, что тебе есть что скрывать и ты испугался. Это означало лишь одно – все папарацци начнут на тебя охоту. Такого исхода Джафар тем более не мог допустить. В таком случае он либо должен будет прекратить общение с Итаном и Андресом на неопределенный срок, либо выдаст их с потрохами. Ни один из итогов Джафару не нравился. Уж лучше он этому чудовищу себя принесет на блюдце, чем поставит под удар свою семью. - Ответь согласием, - мрачно произнес Джафар, поднимаясь. - Репетировать будем? – спросил Барри, и без согласия Джафара зная, что тот пойдет на шоу. Задумавшись, Джафар лишь несколько секунд прикидывал варианты, а затем, покачав головой, ответил: - Не думаю, что это мне поможет. - Но ты же понимаешь, по какой теме он проедется с особым удовольствием? – уточняя, поинтересовался Барри. Хмыкнув, Джафар опустил взгляд и произнес: - Догадываюсь. - Так не проще подготовиться? – переживая, как бы на самом шоу Рам не сболтнул лишнего, настаивал Барри. – Может, отловим прорехи в легенде. - Я не выдержу двух таких допросов, - нерадостно отметил Джафар, - и к шоу Дикинсона буду уже выжат. Так что нет, не нужно, но я все же сам еще подумаю о том, что и где я мог бы сказать. - По пожеланиям как? – спросил Барри, дотянувшись до своего ежедневника, лежащего на столе. - Чем быстрее, тем лучше, - чувствуя, как напряжение постепенно завладевает каждой его мышцей, с нотами раздражения выпалил Джафар. – И как можно дальше от течки. - Проблема все еще не проходит? – настороженно протянул Барри, так и замерев с занесенной над листом ручкой. Цыкнув, Джафар уже хотел отмахнуться: не будет же он рассказывать Барри, что он стал приходить в себя во время секса, - но потом все же выдавил из себя: - Проходит, мне лучше, но все же гормоны шалят, и я не могу предсказать, как я среагирую, - усмехнувшись, Джафар посмотрел на Барри и выдал: - Нам же явно не нужен скандал о том, как я кинулся на него прям в студии. - Не нужен, - серьезно покивав, сказал Барри, прекрасно зная, что такое вполне реально. – Я попробую договориться об интервью прям в ближайшие дни. Так что не тяни с проверкой легенды. Молча кивнув, Джафар вышел из зала, направляясь к парковке, дабы поехать к себе, успокоиться и действительно проиграть в голове все детали, касающиеся Итана и Андреса. ***** На шоу Джафар шел как на собственную казнь: с гордо поднятой головой, дабы ни одна собака не посмела подумать о том, что ему страшно. А страшно ему было. Сколько бы он ни «вылизывал» до идеальности его историю с Мурами, всегда оставалась вероятность ошибки. Эта нервозность сводила его с ума, и он даже порывался поехать к Итану, дабы с ним попытаться найти прорехи, но не рискнул. Даже по телефону Андрес заметил его состояние и стал заваливать по-детски взволнованными вопросами о том, что случилось. Джафару стоило огромных усилий убедить сына в том, что с ним все в порядке, поэтому он решил поберечь Андреса. Конечно, тот потом посмотрит выпуск, но если у него есть возможность оградить своего ребенка от лишних переживаний, то Джафар это сделает. Незадолго до самого шоу, Джафара посетила замечательная, но такая запоздалая мысль о том, что он мог бы приехать к Итану на работу, благо из-за их рекламного контракта его появления в «Медигалэкс» без Андреса не выглядят чем-то странным. Да только нестись к Итану за несколько часов до съемок не было никакого смысла. Получив от ассистентов указание, что его объявили и можно выходить, Джафар глубоко выдохнул и нырнул в омут с головой. Чеканя шаг, не забывая при этом плавно покачивать бедрами, Джафар вышел в студию, где зрительные ряды были заполнены его фанатами. «Целуя» свою ладонь, Джафар щедро раздавал воздушные поцелуи своим фанатам, стараясь с первых же секунд не смотреть на Дикинсона: мало ли, вдруг, он все же не смог так быстро спрятать свои эмоции. Когда же путей для отступления не было и его кресло оказалось прям перед ним, Джафар посмотрел на Мэдисона и с легким изломом губ, оповещающим, что бой принят, он протянул: - Здравствуйте, мистер Дикинсон. - Ну, - фривольно выдал тот, - на правах хозяина это я должен был вас поприветствовать первым. Тянете на себя одеяло, мистер Рам? – все же показав приглашающим жестом на кресло, продолжил Дикинсон с едва заметным желанием мелким уколом прощупать почву. – Мы с вами вроде постель не делили? Или я подзапамятовал? По залу послышались неодобрительные гулы, все же подобные слова от альфы омеге расценивались в очень неприятном пошлом ключе. Однако морально Джафар был к подобному готов, поэтому, присаживаясь в предложенное кресло, он занял поистине царскую позу: прямая спина, горделиво откинутая на спинку кресла, руки вольготно положены вдоль подлокотников, нога заброшена на ногу, буквально вопя о том, что «Скромничать и изображать великосветские манеры не собираюсь». Обдав Дикинсона легким насмешливым взглядом, Джафар спокойно и с нотами незаинтересованности выдал: - Вы, видимо, так были заняты мыслями об одеяле, что забыли сразу же выполнить свои обязанности хозяина. В этом моей вины нет, - пожав плечами, ответил Джафар, прекрасно понимая, что машет красной тряпкой перед быком. - А как иначе? - с проступившим в голосе недовольством начал тот. - Ваш агент был так настойчив, требуя съемки как можно быстрее, что мне даже пришлось соглашаться на проведение интервью в такую рань. - Два часа дня? – риторически удивился Джафар. – В моем расписании это уже середина рабочего дня, так что в таком случае вам нужно было пояснять, что вы живете в ином ритме. - Раз уж мы заговорили о расписании, - явно хватаясь за угодную ему мысль, Дикинсон воодушевленно выдал, - то расскажите, каково ваше стандартное расписание. Удивившись столь невинному вопросу, Джафар все же не стал расслабляться. - Каждый мой день имеет разное расписание, сейчас я не снимаюсь в фильмах и не записываю альбом, поэтому каких-то постоянных блоков занятости у меня нет. Все зависит от конкретной загруженности, но я все же стараюсь просыпаться в районе семи-восьми, по возможности тренируюсь, затем привожу себя во внешний порядок, завтракаю и я готов к делам. Домой возвращаюсь по-разному, но стараюсь пораньше, все же здоровый сон – это основной компонент красивой внешности и наличия сил, - с улыбкой закончил Джафар, внутренне ожидая первого удара. - А ваши фанаты, - поддевая, протяжно начал Дикинсон, - отмечают, что вы не всегда ночуете дома. Так где же тогда? - Дома, - настаивая, с ухмылкой выдал Джафар, даже не соврав, а затем пошел на обман: - Не думаете же вы, что та квартира, о которой известно фанатам, это мое единственное жилье? - То есть вы бегаете от фанатов? Скрываетесь? – с притворным осуждением выдал Мэдисон. - Отнюдь, - не смутившись такой попытке подловить его, ответил Джафар, - они расположены в разных частях города, куда мне ближе, куда удобнее, туда и еду. - Они? – подцепил Дикинсон его слова. – Их несколько? - Если я руководствуюсь целью экономии времени, то логично, что в таком большом городе у меня будет несколько мест для остановки, - как само собой разумеющееся явление проговорил Джафар. - А для чего вам экономить время? – меняя тему, задал новый вопрос Дикинсон. – Есть что-то конкретное? Хобби? Проблемы? Лень? Альфа? – перечислил тот, выжидающе смотря на Джафара. И именно этот взгляд пресёк желание Джафара сразу же ухватиться за отрицание наличия у него альфы. - Лень, - довольно, видя искры недовольства во взгляде Дикинсона, протянул Джафар. – После рабочего дня так не хочется ехать через весь город. Будь я персоной менее привлекающей внимание, то, наверное, ночевал бы в ближайшей гостинице. Но так как уединение и тишина в таких случаях исключены, у меня есть несколько «домов», куда я и спешу после работы. - Нормальные омеги в вашем возрасте уже спешат к альфам и деткам, а вы все к своей лени, - насмешливо-осуждающе выдал он, не сдержав тихого фырка. - А кто устанавливает критерии этой нормальности? – спросил Джафар, чувствуя, что для начала его решили подвести под тему его вздорного, по мнению окружающих, поведения. – Общество? Так массовость не обозначает норму. Раньше рабов было больше, чем господ, но мы же понимаем, что рабство никак не нормальность. Почему же тогда я должен соглашаться на наиболее массовый вариант жизни, нежели тот, который лично мне нравится? - Ну давайте будем откровенными, - отвязано выдал Мэдисон, откидываясь на спинку своего кресла, - несмотря на раннее время съемок, выйдет шоу вечером, поэтому у любого половозрелого человека возникает вопрос: А как же секс? Сексуальные потребности, желания? - У меня пониженный уровень либидо, - спокойно пояснил Джафар, отчасти соглашаясь с этим, его шкалит лишь на Итане, в остальном не так уж его интересует секс. – У меня нет потребности в сексе как таковой. Я ее рассматриваю исключительно во взаимосвязи с альфами. Мысленно выругавшись, Джафар готов был опрокинуть себе на голову Ниагару: он сам того подвел к запретной теме. - Альфами ли? – переспросил Дикинсон, внимательно поглядывая на Рама. – А, может, все же омегами? Удивленно вскинув брови, Джафар с неподдельным изумлением проговорил: - Что-то я даже слухов подобных не припомню. - Может, просто никто не додумался? – предположил Дикинсон, впрочем, не рассчитывая на дискуссию по этому вопросу. – Как по мне, это единственное нормальное объяснение тому, как половозрелый омега может удовлетворять свои потребности и оставаться со своим запахом. - Для удовлетворения того минимума, который у меня есть, мне хватает и себя, - проговорил Джафар, всем своим видом давая понять, что тема его не заинтересовала и бурной реакции на это не будет. - Ладно с омегами, - недовольно перевел тему Дикинсон. – Но вы не думаете, что подаете молодым омежкам плохой пример? Ладно вы, я еще могу допустить, что у одного омеги действительно такое видение мира, но ведь ваши фанаты вам подражают, портят отношения с семьей, супругами, друзьями, начинают по-другому относиться к собственным детям… - Давайте вы не будете вешать на меня проблемы всего общества, - скривившись, перебил его Джафар. - У каждого есть своя голова на плечах и каждый волен самостоятельно решать, как ему поступать. Я никого ни к чему не призываю, так что не стоит преувеличивать степень моего влияния. - Вы отрицаете истинность, - возмущенно воскликнул Дикинсон, всплеснув руками. – По-моему, даже этого достаточно для того, чтобы говорить, что вы подрываете основы нашего вида. - Погодите, - строго выдал Джафар, подняв указательный палец в останавливающем жесте, - я не страдаю амнезией, и я помню, как тогда сказал. И я сказал, что истинность – это не гарант счастливой жизни. Истинность точно такое же явление как, например, подбор группы крови для переливания. Кому-то какая-то группа крови подходит, а кому-то нет. И никто на это не повлияет. Но сам факт переливания подходящей крови не дает гарантий на выздоровление, последующее лечение зависит от других факторов. В отношениях так же, истинность лишь подразумевает, что у ваших детей не будет вероятности мутации генов, отклонения в развитии и тому подобное. Но обещание здоровых детей автоматически не порождает понимания между его родителями. - Когда кто-то из пары сам сопротивляется, то да, ничего не получится, - поджав губы, выдал Дикинсон, намекая на строптивость омег. - Если кто-то, - выделив последнюю часть интонацией, произнес Джафар, давая понять, что камень, брошенный в огород, был пойман, - не желает отношений, то для этого явно есть причина. Ведь если бы истинность была равносильна предопределенной любви, то разве кто-то мог бы ей сопротивляться? - То есть истинного вы не встретили? – задал свой вопрос Дикинсон, после чего Джафар понял, что философский спор был лишь для того, чтобы с другой стороны подвести разговор об альфах. - Нет, не встретил, - помотав головой, ответил Джафар, злясь тому торжеству, которое отразилось во взгляде Мэдисона. - Так как вы тогда можете утверждать, что не броситесь истинному на шею? – с усмешкой выдал тот, превращая свой взгляд в слова. - Потому что убежден, что не сделаю этого, - злясь на то, что у него нет аргументов, которые он может публично озвучить, твердо выдал Джафар, осознавая, что его позиция звучит зыбко и по-детски. - У убежденности должны быть причины, - отметил Дикинсон. – Каковы же ваши причины, мистер Ширази? – предвкушая реакцию, протянул он, подпирая подбородок кулаком. - Знание самого себя? – пытался парировать Джафар, сам понимая, как слаб его ответный удар. - А, может, Итан Мур? – прямо хлестанул Дикинсон. Фыркнув, чем выгадал для себя пару секунд совладать с голосом, Джафар выдал: - А он-то тут причем? Свое отношение к истинности я высказывал довольно давно. Я видел много несчастливых истинных пар, задался вопросом, начал читать научную литературу и увидел, что на самом деле подразумевается под истинностью. Это же не закрытые и секретные данные, - пытаясь вновь вернуть разговор к общему рассуждению об истинности, воскликнул Джафар, - достаточно открыть интернет. - То есть Итан Мур не ваш истинный? – разбив надежды Джафара, продолжил Дикинсон. - Нет, мы не истинные, - честно сказал Джафар и замолчал, не желая вдаваться в оправдания на опережение, дабы не допустить досадную ошибку. - Но вы же понимаете, что ваши отношения с семьей Мур очень странные? – с удовольствием взяв инициативу ведения их беседы в свои руки, задал вопрос Дикинсон. - В чем странность? – в ответ спросил Джафар, не желая оправдаться за лишнее. - Ну как, - патетично выдохнул Дикинсон и стал перечислять, загибая пальцы. – Насколько мне известно, во время съемок шоу он постоянно приезжал на съемки. В кадре вы достаточно однозначно поставили вопрос его статуса: «аппа вашего ребенка», относились к нему соответствующе. Впервые за всю карьеру согласились что-то рекламировать. А с его сыном носитесь, будто действительно со своим. Это ненормально для постороннего омеги, который не желает войти в эту семью. Отзеркалив действие Дикинсона с перечислением и загибанием пальцев, Джафар стал отвечать: - На съемки Итан приезжал к сыну. Не ко мне, - четко и с нажимом подчеркнул он, - а к нему. И то, что мы с ним тогда общались, не несло в себе какого-то особого смысла. Про «аппу моего ребенка», - рассмеявшись, продолжил Джафар, - это была, на мой взгляд, довольно уместная ирония. Буквально незадолго до этих съемок Джек Робинс как раз упоминал меня в интервью, коря за мое неомежье поведение, - сказал Джафар, пальцем указывая на Дикинсона, буквально говоря: «Как и вы». – Я решил воплотить его желание в жизнь, повел себя как истинный, в его понимании, омега, - ухмыльнувшись, Джафар самодовольно произнес: - Фанаты шутку оценили. А что мне еще нужно? – риторически спросил Джафар, но тотчас задал серьезный вопрос: - Дальше там о чем было? Я подзабыл. - Реклама, - напомнил Дикинсон. - Я скажу даже больше, - распаляясь, так как это все было частью его заранее продуманной легенды, говорил Джафар, - я сам предложил мистеру Муру подать запрос на рекламный контракт в компанию. Ведь я же не отказывался в принципе от реклам, я лишь считаю, что нужно быть честным, и рекламировать лишь то, чем действительно пользуешься. Конечно, я осознаю, что реклама – это отличное финансовое подспорье, но все же нет во мне этой денежной жадности. Продукцией «Медигалэкс» я действительно пользуюсь, мой визажист еще здесь, для тех, кто не верит, пожалуйста, - указав ладонью в сторону выхода с площадки, сказал Джафар, - можете обратиться к нему, и он покажет то, чем он сегодня меня красил. Это мой способ сказать спасибо всем тем, кто создавал эти средства и подбирал их для меня. Выпустив за время своих слов весь воздух из легких, Джафар стал вновь вдыхать, как Дикинсон, посчитав, что тот забыл последний вопрос, напомнил: - А Андрес? - Я честно не могу понять такой бурной реакции на наше с ним общение, - отыгрывая праведное негодование, резковатым тоном произнес Джафар. – Я никому не приношу вред, так почему общество просто не может пройти мимо? - Потому что это как минимум ненормально, - повторяя слова всех тех недовольных, ответил Дикинсон. – Вы по факту заменяете ему омму. Пытаетесь это сделать, - поправил он самого себе, выдавая более едкую формулировку. - Я не пытаюсь заменить ему омму, - спокойно ответил Джафар, в глубине души отчаянно желая продолжить: «Я и есть его омма». – Но и в том, как мы с ним общаемся, я не вижу трагедии. Я бы понял все эти возмущения, если бы у Андреса был бы в окружении омега, которому он бы мог так открываться, а я бы отбирал его. Но у него нет такого, - сделав акцент на этом, произнес Джафар. – И мне кажется, было бы куда более жестоко показать ему заботу оммы на шоу и после просто помахать ручкой, - карикатурно изобразив соответствующий жест, с неприязнью к самому факту таких мыслей выдал он. – Тем более я действительно не хочу так поступать. У меня не было младшего брата, я никогда не знал, каково это заботиться о ком-то, наставлять. Когда же я попал на шоу и так сложилось, что именно Андрес стал моим ТВ-сыном, то я воспринял это как знак судьбы. Он так на меня похож, что я не мог не увидеть в нем себя, - с теплотой в голосе сказал Джафар. – У него прекрасный аппа, который воспитал его, обучил, но альфа это все же альфа, поэтому я не мог не ответить на то, как он потянулся ко мне, - замолчав, переводя дыхание, Джафар более спокойным тоном продолжил: - Мне не доставляет хлопот быть для Андреса кем-то большим, чем знаменитость из телевизора, его аппа не имеет ничего против, доверяя мне его, сам Андрес доволен и счастлив. Так чем тогда недовольно общество? Я честно этого не понимаю. - Я же сказал, - повторяя ранее вскользь озвученную мысль, проговорил Дикинсон: - Это все очень похоже на то, что вы через ребенка хотите стать частью этой семьи. - Какой бред, - с чувством выдохнул Джафар, откидываясь на спинку кресла и на пару секунд запрокидывая голову назад. И ведь он даже не соврал. Ему не нужно пытаться стать частью этой семьи, это и так его семья. - То есть вы официально заявляете, что Итан Мур вам не нравится? – провокационно поинтересовался Мэдисон. Оторопев на пару секунд, Джафар несколько раз моргнул и проговорил: - Лихо вы перескакиваете с ребенка на его аппу, - растяжно выдал он, - я не успеваю за вашей логикой. Причем здесь это? - Людям это интересно, - широким жестом указывая на замершую публику, сказал Дикинсон, - поэтому и спрашиваю. Если мистер Мур вам нравится, то значит все же желание стать частью семьи у вас есть. Так как? Нравится ли вам Итан Мур? – задавая в лоб крайне неудобный вопрос, Мэдисон ждал реакции. А Джафар молчал. Замерев, молчал, не имея в голове даже одной подходящей мысли. Когда же в голове всплыло, что нужно ответить «Нет» время для того, чтобы ответ звучал правдиво, было категорически упущено. Повернувшись к зрителям, Дикинсон состроил гримасу, так и кричащую о том, что «всё и так понятно», и с ухмылкой проговорил: - Мы же с вами понимаем, что если омега не может сказать «нет», то это значит «да»? Раздавшиеся в зале смешки и перешептывания привели Джафара в чувства и, решив, что нужно хоть как-то спасать положение, он с нотами насмешливого недоумения спросил: - А зачем мне врать? – дождавшись мгновенно образовавшейся тишины, Джафар продолжил: - Такой альфа, как Итан, не может не импонировать. Он молод, красив, обеспечен, замечательно воспитан и прекрасный аппа. Скажи я «нет», мне бы никто не поверил, - показав рукой на зал, Джафар отметил: - я сомневаюсь, что здесь есть хоть один омега, которому Итан не был бы хотя бы симпатичен. И строить из себя «фу-фу-фу», - сгримасничав, словно смахивает с себя что-то неприятное, проговорил Джафар, - «мне он вообще никак не нравится» я не собираюсь. Тут же вопрос в другом: заканчивается ли все на моей симпатии к нему или нет? И я откровенно не понимаю вашего альфийского подхода, что если симпатизируешь, то хочешь в постель, - снисходительно посмотрев на Мэдисона, сказал Джафар: – Омеги не живут такими категориями. - Категории категориями, - недовольным и раздраженным тоном резко отмахнулся Мэдисон, отчего Джафар подумал, что, может, свою ситуацию с ответом он и спас, но этим «тыкаем носом» он все же Дикинсона разозлил, - но у меня в голове не укладывается, так как сексуальное влечение никто не отменял, тем более в вашем случае, - рваной фразой бросил Мэдисон. - Были бы вы оба страшными, то я бы и вопроса не задал, а тут свободные альфа и омега находятся в непосредственном контакте и ничего. И даже он не проявляет внимания? У него точно с половой функцией все в порядке? Мне кажется, на Рама Ширази встает даже у тех, кто уже при смерти, - сказал он и выразительно посмотрел на сидящих в зале альф, ожидая их поддержки в этом мнении. Пока же присутствующие альфы улюлюкали и одобрительно подвывали, Джафар пытался придумать, как бы выкрутиться из ситуации. Продолжать гнуть линию о том, что он не стремится его получить, бесполезно. Озвучивать более жесткий вариант этой версии Джафар не хотел: пусть Итан и будет знать, что Джафар солгал, но он не желал даже произносить слова о том, что он не любит Итана и не желает того. Это было уж слишком. Но вот и поддержать версию о его альфийской неспособности Джафар точно не мог. Конечно, это бы объяснило их недоотношения и успокоило бы общество, отпугнув от Итана лишних омег-охотников за большим кушем, но все же позволять говорить такое о своем альфе было недопустимо. Случайно ухватившись за одно слово, сказанное Дикинсоном, Джафар решил увести тему в другое русло, надеясь, что Итан на эту недоложь-полуправду среагирует хотя бы нормально. - А с чего вы взяли, что он свободен? – сдержанным тоном поинтересовался Джафар, не давая воли улыбке, рвущейся наружу от вытягивающегося лица Дикинсона. - Вы ему себя предлагали, а он отказал, сказав, что уже имеет омегу? – видимо, ухватившись за провокационную мысль, Мэдисон выпалил этот вопрос буквально сразу. На этот раз уже оторопел Джафар, недоумевая, как у того вообще наглости и бестактности хватает на подобные вопросы. Однако его молчание вновь истолковали превратно. - И вы опять молчите… - елейным тоном протянул Дикинсон. - Я просто не привык к настолько хамским вопросам, - честно ответил Джафар. – Рейтинги рейтингами, но все же грань должна быть. Нисколько не проникнувшись отповедью Джафара, Мэдисон поясняюще настаивал: - Грань гранью, - передразнил он Джафара, - но вопрос уже задан и хотелось бы услышать ответ. - Нет, - четко произнес Джафар, - я ему себя не предлагал, - ответил он, при этом пытаясь понять, дрогнул ли его голос на этих словах. – Про его несвободный статус я лишь предполагаю. Он мне об этом не докладывает, но, согласитесь, все же было бы странно, если бы у такого альфы не было бы пары. - Но ведь никто не исполняет роль его оммы, - отбил данный аргумент Дикинсон. - Оммство и отношения между альфой и омегой – это разные вещи, - уточил Джафар, на ходу сочиняя объяснения. - А, - изображая только сейчас появившиеся понимание, протянул тот, - вы про то, что он просто с кем-то спит, - сказал Дикинсон и затем сочувствующе добавил: - Но вы не ревнуйте, Рам, если с альфийской силой у него всё нормально, то чуть больше времени рядом с вами, и он падет к вашим ногам, - демонстрируя участие, но при этом не скрывая насмешки в тоне, закончил Дикинсон. Внимательно осмотрев Дикинсона, Джафар неторопливо заговорил: - У меня ощущение, что вы выдаете свои фантазии за реальность. - Я просто вам не верю, - хмыкнув и стерев с лица наигранность, откровенно сознался Мэдисон. – Слишком зыбкие причины и аргументы. Вы либо откровенно лжете, либо что-то важное не договариваете. И я пока не могу понять, какой из вариантов более верный, - задумчиво проговорил он, после сразу же поворачиваясь на камеру и жизнерадостно вещая: - Ну что же, дорогие телезрители, сейчас мы прервёмся на рекламу и буквально через пару минут вернемся в нашу студию и продолжим разговор с Рамом Ширази. Несмотря на то, что это была запись программы, после данного объявления съемка не сразу продолжилась: к ним подбежали их визажисты, дабы поправить макияж. Дикинсон даже пытался донести до Джафара мысль о том, что не стоит так бурно реагировать, это всего лишь бизнес, но Джафару было глубоко плевать на эти его объяснения. Он чувствовал себя гадко. Его обвиняют в том, что он не совершал, оправдывается не понятно за что, и все это вкупе с таким отношением к Итану и Андресу. Желание встать и уйти буквально выталкивало Джафара из кресла, но он силой воли заставлял себя остаться на месте, ведь поступив так он распишется в том, что все эти разговоры его задели. И тогда уже пираньи желтой прессы начнут либо придумывать причины, либо будут когтями рыть землю вокруг него, пытаясь добраться до правды. Джафар пришел на шоу именно для того, чтобы этого не произошло, и сдаваться на половине пути не собирался. Этот бой он обязан выстоять до конца. ***** Несмотря на то, что во второй части шоу Дикинсон «забыл» об Итане и Андресе, легче от этого не стало. Тот прошел по его творчеству, по сути высмеивая бунтарский дух песен, смысловую нагрузку фильмов, в которых снимался Джафар, а также прошелся по всем альфам, которых хоть в каком-то варианте приписывали Джафару. Видимо, поняв, что в вопросах творчества Джафар непробиваем: у него исключительно непоколебимое мнение, преломляемое через призму «мне нравится», - а на всех «предлагаемых» альф Джафар реагирует вяло и незаинтересованно, Мэдисон с явным недовольством, неудовлетворенностью и раздражением завершил шоу. Вернувшись в квартиру, Джафар обессиленно сел на небольшой пуфик прям в прихожей, потому что ему казалось, что вернулся он с посещения мясорубки. Ему перекрутили мысли, чувства, страхи, оставив все это в виде непонятной «каши» из всего и сразу. Понять, что он в итоге чувствует, Джафар был не в силах, зато разумом он очень четко осознавал одну вещь: если войну с Дикинсоном он и выиграл, то один бой он ему все же проиграл. Причем самый важный. Бой за веру в их «не отношения» с Итаном. Слишком слабо на проверку звучали его аргументы, не смог он дать понять, что не заинтересован в нем. «Да еще и омегу ему приписал», - раздосадовано подумал Джафар, не зная, куда себя деть от стыда за такой провал. Промаявшись в квартире до глубокого вечера, Джафар ни в чем не мог найти свое успокоение. И даже звонок Барри, который оценил его интервью как вполне хорошее, не помог Джафару. Да, отчасти он соглашался со словами Барри: Все знают, кто такой Дикинсон, поэтому будут соответствующим образом относиться к его провокациям и оценкам, да и все же, не зная правды о них с Итаном, сложно в сказанном на шоу увидеть отсылку к истине. Но. Но. Но. Но Джафар-то правду знал и ему казалось, что он невероятно сильно подставил себя и Итана, особенно с намеками на другого омегу. Пусть Итан не был знаменитостью, но даже за ним иногда следили папарацци, что Джафар пару раз видел собственными глазами. И как бы теперь это не вызвало ту самую слежку нон-стоп, то есть то, от чего Джафар и «спасал» их семью… Не выдержав напряжения, Джафар оделся и направился в ближайший парк. Его тело было напряжено, как сжатая пружина, и ему было жизненно необходимо сбросить с себя этот груз. Однако надежды на то, что вымотавшись прогулкой, ему станет проще и спокойнее, рассыпались в прах. Сев на скамейку недалеко от искусственно созданного пруда, Джафар пытался придумать способ избавиться от этого давящего чувства. В голову не приходило ничего дельного, но вот руки сами потянулись к телефону, непроизвольно выискивая среди избранных контактов единственно нужный. Гудки, казалось, тянулись бесконечно долго, хотя Джафар и понимал, что это вполне нормальное время для того, чтобы найти телефон, который не находится у человека в руках. Когда же телефон провибрировал, оповещая, что на его звонок ответили, Джафар уже набрал в легкие воздух для приветствия, но так и не успел ничего сказать. - Что случилось? – взволнованно спросил Итан, не утруждая себя церемонными фразами. - Почему обязательно что-то должно было случиться? – непроизвольно уйдя в глухую оборону, выдал Джафар. - Может, потому, что ты звонишь мне в одиннадцать часов ночи? – все еще напряженно спросил Итан, на деле давая Джафару «пищу для размышлений». Быстро отодвинув телефон, Джафар взглянул на время и практически беззвучно чертыхнулся: он совсем потерял счет времени. - Я не спал, - произнес Итан, нарушая затянувшуюся тишину, - если ты, конечно, сейчас переживаешь по этому поводу. Решив, что нет смысла врать, если он уж ему позвонил, Джафар выдохнул: - На самом деле, случилось. - Что? – спросил Итан, вновь весь подбираясь, ожидая, как минимум, плохих вестей. - Я сегодня был на интервью у Мэдисона Дикинсона, - произнес Джафар, уже чувствуя, что выбрал правильный способ для облегчения своей душевной боли: сознаться тому, перед кем виноват. – И мне кажется, что я очень серьезно слажал, - добавил он, не совладав со своим голосом, который к концу сразу сошел на виноватый шепот. – В отношении тебя. Я не смог, Итан, я не смог убедить их, что мы не вместе, он не поверил. Да я еще сдуру попытался спастись тем, что стал намекать, что ты несвободен. Прости, я правда не думал, что мои доводы на деле звучат так жалко. Я… - Где ты? - перебил его Итан, не выказывая в тоне никакого оттенка эмоции. - В парке около дома, недалеко от пруда, - пояснил Джафар. - Сиди там, я скоро приеду, - ответил Итан, судя по звуку, убирая телефон от уха. - А Андрес? – поспешно выдал Джафар, надеясь, что Итан еще не отключился. - Он спит, - вернув телефон на место, ответил Итан, явно передвигаясь по дому, - я напишу ему записку, но все же надеюсь, что я успею привезти тебя сюда до его пробуждения. - Так я могу сам… - начал Джафар, но так и не договорил. - Нет, не можешь, - резко отрезал Итан, беря ключи с тумбочки, о чем оповестил характерный звук. – Ты не в том состоянии, - безапелляционно указал тот, а затем едва ли не с нежностью добавил: - Все в порядке, не переживай. И отключился. Сколько времени прошло до приезда Итана, Джафар не знал, он вновь «отключился» от реальности, правда уже в более спокойном, выжатом состоянии. Внутри все застыло холодной жижей из сказанного и надуманного, которая не двигалась ни вправо, ни влево. Казалось, что внутри него растет собственное болото. Да только болото так и не сформировалось до конца, потому что, стоило только Итану оказаться рядом, как все защитные механизмы Джафара пали и тот просто разрыдался на плече у Итана. Плакал он, задыхаясь от слез и слов, которые старался произнести. Рыдать сильнее он не мог, его сдерживала пережатая эмоциями грудь, но и остановиться он был не в силах. Итан сидел рядом, прижав Джафара к себе и обнимая того за плечи. Поддерживающим жестом гладя спину Джафара, он совершенно не знал, чем может помочь. Чувство беспомощности и никчемности душило Итана, все естество подмывало его сделать хоть что-то, но все же разум уверенно твердил, что никуда бежать не надо, нужно просто быть рядом. Скорее на инстинктах понимая, что Джафару нужно действительно просто выплакаться, Итан даже не прерывал его несвязную и заикающуюся речь. Да, из слов Джафара, Итан понимал, что убедительно отстоять позицию не вышло, но и трагедии в произошедшем не увидел. О чем он и сообщил Джафару, когда тот явно стал успокаиваться. - Но как же?! – взволнованно выдал Джафар, взгляд которого заметался, пока он сам пытался собрать все свои обличающие факты воедино. - А вот так, - сказал Итан, прерывая его бурную мыслительную деятельность. – На публике мы не делаем ничего такого, что может стать сенсационным заголовком. А про дом, - выдал Итан, несомненно, говоря о своём доме. – ну, мы не приезжаем туда вместе, да и сомневаюсь, что папарацци поедут в такую даль, - с нотами неуверенности и задумчивости говорил Итан, но затем более вдохновленно продолжил: - По той дороге мало кто ездит, если уж увяжется «хвост», то это будет сразу заметно. Так что всегда можно будет изменить маршрут, я тебе сейчас покажу, куда нужно будет ехать, чтобы вернуться в город, но только в противоположную часть. Если что, то можно будет отговориться тем, что дорогу эту используем как объездную. Кивнув, соглашаясь, что в этих словах есть здравое зерно, Джафар отодвинулся от Итана, отчаянно понимая, что ему нужна таблетка от головной боли, холодный душ и теплая постель. - Поехали, - сказал он, поднимаясь, зная, что Итан последует за ним, обгонит и поведет к тому месту, где оставил автомобиль. Решив не ехать спереди, Джафар забрался назад и, скинув обувь, поднял ноги на сиденье, вытягивая их во всю длину. Прислонившись боком к спинке сиденья, он в темноте салона рассматривал Итана, чье лицо освещалось уличными фонарями и светом фар от проезжающих навстречу машин. Тени, проползающие по его четкому профилю, вгоняли Джафара в задумчивое состояние. Невольно вспоминалось прошлое, которое теперь перекликалось с настоящим. Сегодня Итан был невероятно похож на того самого Итана, которого Джафар помнил в качестве бесспорно своего альфы. Он открыто обнимал, прижимал к себе, успокаивал, говорил с ним как с нормальным человеком и одним своим присутствием дарил чувство защищенности. Впервые за столько времени Джафар почувствовал, что Итан опустил свои щиты, показывая, что на деле он все такой же, какой и был. «Я столько времени пытался стать к нему ближе, просочиться под этот защитный барьер», - раздосадовано думал Джафар, все также внимательно смотря на Итана, сам не зная, какой именно вывод он из этого хотел сделать. Но одно он понимал четко: сегодня щиты Итана закрыли и его, оградив от внешнего мира и пустив к настоящей сущности его альфы. И только в тот момент Джафар осознал одну крайне важную вещь, в корне меняющую всю ситуацию. Ему не нужно соблазнять Итана, не нужно пускать в ход «тяжелую артиллерию», ему нужно просто быть собой и находиться рядом. Джафар имел неосторожность забыть то, как начинались их отношения. Забыть, что Итан неоспоримый альфа, который сам добивается омегу, который сам принимает решения, который не приемлет чужую волю. Тогда Итан все сделал сам, и Джафар его не соблазнял. «Не на секс же Итан тогда «повелся», - продолжал свои рваные, хаотичные размышления Джафар, - так почему я решил, что сейчас ему нужно именно это?» - спрашивал он самого себя, поражаясь тому, как он мог допустить такой важный промах в выборе тактики достижения цели. Если Итан и вернется к нему, то только сам, по своему желанию. Никакие «загнать в угол» на него не подействуют… Въехав в туннель, который погрузил салон автомобиля в темноту, Джафар воспринял это как символ: появившийся, как говорится, свет в конце тоннеля ассоциировался у Джафара с новым планом, который, как он не сомневался, принесет ему успех. С завтрашнего же дня он будет просто жить и быть рядом с Итаном, надеясь на лучшее. ***** С того вечера в парке прошло уже два дня, а Итан все не мог выбросить те события из головы. И дело было вовсе не в оживившихся репортерах, их на деле и не было. Конечно, допуская, что их активность повысится после самого выхода передачи, Итан все же ходил, оглядываясь. Так, на всякий случай. Но это были мелочи. Куда сильнее в мозгах Итана засел тот Джафар, которого он увидел тогда на скамейке. Стыд просто пожирал Итана, потому что он успел забыть, что сильной личностью Джафар является лишь во вторую очередь, в первую же - он все тот же ребенок-омежка, каким он был и в год их знакомства. То, что он «нарастил толстую шкуру» в мире шоу-бизнеса, не повлияло на то, что внутри он остался прежним одиноким, маленьким омегой, который слишком о многом переживает и, сжирая себя, волнуется обо всем подряд. Понимание, что он, вместо поддержки, отнес Джафара в ранг «опасных личностей, которых лучше избегать», сжирало Итана изнутри. Джафар такого не заслужил. Проводя в голове неприятные параллели с выброшенным котенком, которого пинали от каждой двери, Итан продолжал корить себя. Сетуя на то, что он, похоже, мазохист, Итан методично мысленно усугублял и драматизировал свою вину. Только теперь у него открылись глаза на то, что он поступил несправедливо по отношению к Джафару. Эгоистично желая защитить свое личное пространство, Итан превратил во врага того, кто им и не является. Это было жестоко. Итан желал искупить свою вину, но понимал, что резкое изменение отношения к Джафару может быть воспринято тем неправильно. И чувствуя, что избавиться от желания отгородиться от Джафара не так-то просто, Итан решил, что будет это делать постепенно, дабы и свою совесть успокоить, и не дать Джафару ложную надежду. Все же было глупо так относиться к омме своего ребенка. В обеденное время возвращаясь домой, так как забыл нужные документы, Итан знал, что встретится с Джафаром, потому что тот сам говорил про отсутствие занятости на этой неделе, но вот только Итан никак не ожидал увидеть того во дворе. Облаченный в обтягивающие штаны и майку, обутый в кроссовки Джафар выполнял повторяющиеся движения, смысл которых не сразу дошел до Итана. Только подъехав ближе, он, благодаря собранным в высокий хвост волосам, рассмотрел в ушах Джафара наушники и понял, что тот устроил себе тренировку на свежем воздухе. Заметив движение закрывающихся ворот, Джафар с долей испуга обернулся, взглядом ища «гостей». Увидев паркующуюся машину Итана, он выдохнул, успокаиваясь, и, вытащив наушники, пошел к тому навстречу. Выйдя из машины, Итан внимательным взглядом прошелся по Джафару, одежда которого больше походила на вторую кожу, и усилием воли не сглотнул накопившуюся слюну. Все же взмокший, запыхавшийся Джафар, тело которого было практически на полном обозрении, уж слишком сильно напоминал Итану периоды течки. - Удивлён, - произнес Итан, не конкретизируя то, чему именно, опасаясь, что его слова воспримут неправильно. Достав небольшое полотенце, заткнутое за пояс, Джафар вытер им лицо и с незлой насмешкой выдал: - А ты думал, что моя форма это дар природы? - Я не задумывался об этом, - честно сознался Итан, неторопливо шагая в сторону дома. А ведь так и было. За столько времени он даже и не задался вопросом о том, как Джафару удается так выглядеть, ведь как-никак беременность и роды всегда негативно сказываются на фигурах омег. Возможно, по той причине, что Итан не видел Джафара с животом, он и не представлял, что тело Джафара может быть другим. Поняв, что эти размышления нагоняют на него сожаления, что он так и не смог хотя бы краем глаза увидеть Джафара беременным, Итан мотнул головой, отгоняя от себя эти мысли. - Все в твоем доме хорошо, - делая вид, что не замечает нахмуренный вид Итана, начал Джафар, - но вот спортзала мне очень не хватает, приходится довольствоваться подручными способами. Остановившись, Итан развернулся и, удивленно посмотрев на Джафара, приподнял одну бровь. - За все это время ты ни разу не зашел в гараж? – спросил Итан, в голове которого сквозило шокированное неверие. - А зачем мне заходить в гараж? – непонимающе произнес Джафар, догадываясь, что, видимо, этим своим решением он упустил что-то важное. - Ну может, - с легкой ухмылкой на губах заговорил Итан, - затем, что в левой части расположен спортзал. - Ты шутишь? – выпалил Джафар, метнув взгляд на гараж, где правая часть действительно имела привычную гаражную поднимающуюся дверь, а левая – обычную дверь с окнами, через которые с улицы было ничего не видно. – Но я думал, что там что-то вроде мастерской, кладовки, - перечислил Джафар, - да что угодно, но никак не спортзал. Усмехнувшись, растерянному виду Джафара, Итан без издевки пояснил: - Я не строил этот дом. Он такой уже продавался. И несмотря на то, что он мне понравился, отсутствие крытого гаража и спортзала меня удручало, поэтому после покупки дома я сразу же продлил дорожку, построил гараж и спортзал. Так что зря ты траву мнешь, - смеясь, закончил Итан и поспешил к дому, потому что по виду Джафара было видно, что тот готов в него чем-либо кинуть. – Душ там, кстати, тоже есть. - Зимой отдельный спортзал – это совершенно непрактичная вещь, - фыркнул Джафар, скрещивая руки на груди от досады. - Ну уж что есть, - пожав плечами, произнес Итан, так и не обернувшись, - других вариантов все равно не было, - добавил он, поднимаясь по ступенькам и заходя в дом. И хоть поспешность Итана была напускной, наличие его самого и забытых документов не требовалось на работе «вот прям сейчас», но задерживаться дольше допустимого Итан не собирался: все же плана о постепенности нормализации общения нужно было придерживаться.