Ведьмачка в мире северных ветров

      Аромат ириса — это первое, что я ощутила, проснувшись с растекающейся головной болью. Что-то вибрировало на груди. Сознание медленно возвращалось ко мне, и я поняла, что лежу под тёплым одеялом, и на мне дрожащий медальон. Только медальон, ничего больше.       Открыв глаза, я увидела окно, занавески и пробивающийся сквозь них солнечный свет.       Наступило утро.       Всё больше отходя от сна, я пошевелилась и вдруг почувствовала, как что-то упирается мне в плечо и сопит горячим дыханием. По коже пошли мурашки. Я замерла, широко открыв глаза, словно у меня под боком дышал опасный хищник. Медленно повернув голову и переведя взгляд, я вдруг увидела на подушке рядом со мной голову спящего Велимира. И мы с ним находимся под одним одеялом.       — А-а-а-а! — закричала я от неожиданности, подскочила, как ужаленная, и движением ноги попыталась выпихнуть чародея с кровати.       Разбуженный моим криком, Велимир тут же открыл глаза и подскочил от испуга, всколыхнув одеяло. Тут же я окончательно убедилась в том, что мы оба без одежды.       Увидев меня растрёпанную и нагую, чародей тоже закричал, попятился назад и с грохотом свалился с кровати. Затем он, шатаясь, поднялся на ноги, взглянул на себя с растерянным видом и понял, что он без одежды. После этого Велимир спешно поднял с пола белое полотенце и обернул его, как набедренную повязку.       — Ты какого лешего делаешь в моей постели?! — закричала я, натянув на грудь одеяло.       — Я мог бы спросить тебя о том же! — ответил он, глядя на меня округлившимися глазами. — Проклятье! Голова раскалывается… Я ничего не помню. Что вчера произошло, Цири?       — Произошло?! Произошло то, Велимир, что мы с тобой сейчас проснулись в одной постели… Проклятье! Я тоже ничего не помню…       — И? Ты хочешь сказать?.. Что у нас было «того-этого»?       — Не знаю. Не помню.       — Ну, такое-то мы должны были запомнить. Я бы точно запомнил, но… я не ведаю.       — Не факт!       — Твою мать! — вплеснул руками Велимир и стал нервно прохаживаться по комнате. — Сколько же мы выпили вчера, раз нам так отшибло память?       — Не знаю, но, очевидно, очень много. Я помню, как осушила бокал с вином, дослушав тост Марка, а дальше провал…       — Ладно, я понимаю, что тебе алкоголь так отшиб память, но мне, чародею-северянину… Немыслимо! Буянцы что-то подмешивают в вино.       — Не знаю, что они подмешивают, но на лицо последствия: два человека проснулись нагие в одной постели и не знают, как тут оказались… Кстати, где мы?       Оглядевшись, я поняла, что мы находимся в той же комнате, где я вчера вечером принимала ванну, она всё ещё стояла здесь. К своей радости я увидела свою одежду, разбросанную на полу: всё ещё грязную, но уже хотя бы высохшую. Куда подевался тот крестьянский костюм, в который я была одета на празднике, оставалось загадкой.       — Эту комнату предоставили для меня! — заявила я, метнув искры глаз в чародея. — Выходит, это ты пришел сюда и запрыгнул ко мне в кровать, пока я спала… Негодяй!       — Ну, ничего себе! — возмутился Велимир, разведя руками. — Быстро ты нашла крайнего. Может, ты сама пригласила меня пьяного и совратила? Я считаю себя невиновным, пока не доказано обратное. Тем более мы точно не знаем: было или не было.       — Молись, чтобы не было, а не то я за себя не ручаюсь!       — А что если было? Такой вариант тоже нельзя исключать.       — Ты издеваешься! — закричала я, швырнув в него подушкой. — Если окажется, что ты споил меня и воспользовался моим состоянием, то я тебя просто убью. Подлец!       — Не горячись так, Цири. Я просто рассматриваю варианты. Один из них может оказаться истиной.       — Ладно, если мы всё забыли, то другие люди должны помнить. Не только мы ведь вчера праздновали, верно?       — Хорошая мысль. Найдём Марка или Елизара и спросим у них… Куда только подевалась, мать её за ногу, моя одежда?       — Отвернись!       Велимир повернулся ко мне спиной. Я скинула одеяло, села на краю кровати, подобрала одежду, спешно оделась и собрала волосы в пучок.       — Идём за мной, — позвала я, направившись к двери.       — Прямо так?! — недоумевающе воскликнул Велимир, напомнив, что он в одном полотенце.       — Прямо так, — неумолимо кивнула я и вышла в коридор.       Чародей вскоре вышел за мной, потрясал руками у головы и повторял, как заклинание:       — Надо меньше пить. Надо меньше пить. Надо меньше пить.       Я вошла в большой зал постоялого двора, где вчера шел праздник, и стала свидетелем разгрома, что там творился: разбросанные столы и стулья, разбитая посуда, раздавленная еда, разлитый вперемешку со стеклом алкоголь. Такое ощущение, что здесь прошел ураган. Несколько девушек занимались уборкой всего этого кошмара: сметали вениками стекло, битую посуду и еду, расставляли мебель.       Увидев Велимира, вошедшего за мной следом, девушки раскраснелись и захихикали.       — Идите прочь, бесстыдницы! — рявкнула на них хозяйка.       Девушки покорно поклонились и спешно покинули зал.       Только после этого женщина обратила свой осуждающий взор в нашу сторону.       — Вот они, наши герои! — произнесла она с нескрываемым сарказмом. — Пришли полюбоваться на свои «успехи»?       Мы с Велимиром переглянулись. На наших лицах отразилось непонимание.       — Простите нас, — попыталась извиниться я, — если это действительно сделали мы… Просто, ничего не помним. Может, вы расскажите, что произошло?       — Что тут рассказывать? Явились вы ночью вусмерть пьяные и в одних полотенцах. Приволокли с собой грязного борова.       — Борова? — в один голос произнесли мы с Велимиром.       — Да, самого настоящего борова. Притащили грязь в мой дом. Затем начали плясать, хохотать, как одержимые, подняли на уши весь дом. Потом стали спорить, кто больше поднимет мебели. Всё закончилось тем, что вы стали творить заклинания, поднимать в воздух столы и стулья… И вот, поглядите, вы всё разнесли, голубчики. За это вам придётся заплатить… Немало.       Велимир ударил себя ладонью по лбу и недовольно завертел головой.       — Ой, дурак, — прошептал он, осуждая самого себя.       — У нас нет денег, — сообщила я с сожалением. — Но мы всё исправим. Если нужно, отработаем. Дай нам только время, добрая хозяйка. Нам нужно выяснить, как мы тут оказались… Откуда мы пришли ночью? Мы не помним, как уходили.       — Как же, не помните! Напились вина, а затем, прихватив бочку самогона, пошли всей гурьбой в баню: вы двое, Елизар и этот громила, ваш друг.       — А ты помнишь, — спросил Велимир у хозяйки, — что было после того, как я тут всё раскурочил? Куда мы с Цири направились? Слышала ты что-нибудь?       — Не ведаю, — ответила женщина, завертев головой. — Прогнала я вас на улицу, но вы, видать, в окно пролезли, как черви. Не будь вы друзьями Елизара, то спустила бы на вас собак.       — Прости. Правда, мы сожалеем, что так вышло.       — Поздно сожалеете. Раньше надо было думать, когда всё было цело.       — А где сейчас Елизар и Марк? — задала я вопрос.       — Очевидно там, где вы их оставили… Ищите в бане.       — Хм, а баня-то где? — спросил Велимир.       — Да, похоже, вам действительно память отшибло. Баня стоит за задним двором на берегу пруда.       — Спасибо, — поблагодарила я. — Нам, правда, очень стыдно. Сейчас мы найдём Марка и Елизара. Затем вернёмся и все вместе обсудим, как нам возместить нанесённый ущерб.       — Уж вы постарайтесь. Ибо сейчас я очень зла на вас. И вам, молодой человек, не помешало бы одеться.       — Велимир, пойдём скорее в баню, — поторопила я.       — Нет, Зеленоглазая, — запротестовал он, завертев ладонью, — на улицу я в таком виде не пойду. Раз уже все знают, что я чародей, так зачем стесняться… Зрак риза!       Сверкнули разноцветные чары, которые мгновенно окутали Велимира и создали на нём иллюзию одежды. Его воссозданная магией роба выглядела так правдоподобно, что я не находила отличий. Даже зашитые порезы от когтей гончей на груди были там, где должны быть. В этот момент я вспомнила, как чародейки в моём мире любят эффектно — с помощью магии оголяться перед мужчинами, буквально растворяя свою одежду в воздухе.       — Прекратите безобразие! — прервала мои раздумья кричащая хозяйка. — Никаких заклинаний больше не произносить в моём доме. Идите прочь!       Медальон вновь зашевелился, реагируя на иллюзию, и не прекращал дрожать, пока Велимир находился рядом со мной.       На улице стояла прохлада, несмотря на ярко-желтый диск солнца и чистое голубое небо. Между деревенских хат, причудливо выкрашенных в разные цвета, со свистом проносился ветер.       Во дворе мы встретили Марфу. Девушка возвращалась от колодца с коромыслом и полыми вёдрами с водой.       — Эй, барышня, — щёлкнув пальцами, подозвал её к себе Велимир, — не подскажешь, где здесь находится ваша баня?       — Так ведь тут она за домом стоит, — ответила девушка, указывая рукой направление. — Обойдите конюшню и идите прямо к пруду, там у берега увидите баню… Только осторожней, туда к пруду, говорят, ночью дракон прилетал. Один из гостей хозяйки проснулся ночью, выглянул в окно и увидел, как дракон изрыгает пламя над водой… Он аж портки себе изгадил. Мне теперь стирать придётся.       — Дракон? — иронично заулыбался чародей, видя наивность девушки. — Хотел бы я посмотреть, если бы это оказалось правдой. Этому твоему гостю закусывать надо, чтобы драконы не мерещились. Спасибо за помощь.       — Ну-ну, кто бы говорил, — не удержалась я от подколки, напомнив, что ему самому нужно знать меру в возлияниях.       Оставив Марфу, мы обошли постоялый двор, конюшню, и вышли к крупному пруду, который, очевидно, существовал здесь ещё задолго до появления деревни. На его берегу стоял почерневший деревянный сруб без печной трубы и с маленькими окнами. Это и была баня.       Бросилось в глаза, что земля у входа истоптана собачьими следами. Всюду лежали клочки серой шерсти и стоял специфический запах.       — Воняет псиной, — принюхался Велимир, осмотрев один из клочков. — Надеюсь, собаки не сожрали нашего купца-бакалейщика.       Мой медальон задрожал сильнее, но я решила, что он снова так реагирует на иллюзию Велимира.       — Похоже, — произнесла я, толкнув закопчённую дверь, — именно здесь мы вчера отдыхали.       Пройдя через сени и раздевалку, мы оказались в предбаннике.       — Видимо, отдых удался, — прокомментировал Велимир, увидев ту картину, что предстала перед нами.       За накрытым столом, уткнувшись лицом в недоеденный салат, посвистывая, спал купец-бакалейщик Елизар Воронец. На столе и на полу валялись хаотично разбросанные пустые винные бутылки, а в стороне одиноко стояла, очевидно, тоже опустевшая бочка из-под самогона.       — Эй, вставай! Хватит спать! — подошла я к столу и попыталась растолкать купца-бакалейщика, но он никак не реагировал.       — Спит, как младенец, — сказал Велимир. — Так просто до него не достучишься. Разве что… Убужение соние!       Заклинание мгновенно подействовало. Елизар резко поднял голову и закричал во всё горло. От неожиданности я вздрогнула и отскочила в сторону. Взъерошенный, с округлившимися, как две монеты, глазами, он стал метать взгляд в разные стороны, лопоча себе под нос:       — Не бейте меня. Я безобидный. Не бейте. Я не виноват. Ничего не трогал.       — Что ты с ним сделал? — спросила я, видя неадекватное состояние купца-бакалейщика.       — Резко вырвал из сна… Заклинание ещё не совсем доработанное. Будить так быстро людей, мягко говоря, не рекомендуется. Но всё пройдёт, когда мозг поймёт, что это уже не сон… Эй, купец, кошмар приснился, да?       Пощёлкав пальцами перед лицом Елизара, Велимир привлёк его внимание на нас.       — Боги! Это вы, а не охотники, — пролепетал купец, наконец, узнав нас. — Какое облегчение.       — Ну, она, может, и богиня, раз обладает кое-каким даром. Но я всего лишь простой смертный чародей.       — Какие охотники? — задала я вопрос, сев за стол, не обратив внимание на то, что чародей раскрывает мою тайну почти первому встречному.       — А, это просто дурной сон, — махнул рукой Елизар. — Не обращайте внимания… Ох, голова как болит. Славно мы вчера погудели. Я давно так не веселился.       — Да уж, точно, — иронично произнёс Велимир. — Твоей подруге, хозяйке постоялого двора, сейчас особенно весело.       — А что случилось? — спросил Елизар, уставившись на нас.       — Мы с Велимиром, — украдкой переглянулась я с чародеем, — хотим узнать о том, что с нами произошло вчера вечером.       — Неужели вы не помните того веселья? Эх, а я говорил вам, не смешивать прекрасное огнегорское вино с лукоморским самогоном. Это всё равно, что пить настойку из губимирского боярышника — убойная штука, сносит башку, но можно и лапы протянуть.       — Ты можешь рассказать нам, что было, хотя бы в двух словах?       — В двух словах? Нет, в двух словах не получится. Тут, как минимум, нужна отдельная глава для какой-нибудь мудрёной книги про поведение человеческих особей в состоянии сильного алкогольного опьянения…       — Ну же, не томи, — поторапливал Велимир, сев за стол рядом со мной. — Что здесь происходило, когда мы пришли из постоялого двора?       — Ну, мы выпили…       — Ясно, что мы здесь нажрались в четыре жопы. Ты, давай, по существу. Что за веселье?       — Я и говорю: выпили, закусили, потом пошли париться. Сначала я, потом ты, Цири. Ты, Велимир, пошел третьим и поволок за собой Марка.       — Что ты несёшь? — встрепенулся чародей. — Чтобы я с этим кабаном в одну парилку пошел… Лучше в пекло Тартара.       — Говорю, что помню. Ты ему спину берёзовым веником так оприходовал, что живого места не оставил. Да ещё жару своей огненной магией так поддал, что он оттуда вышел, как выжатый лимон… Проклинал гиперборейцев и все бани на свете, а затем выжрал тазик вина и успокоится.       — Что дальше? — увлечённо спросила я.       — Следом в парилку, которую огненные чары, казалось, превратили в жерло вулкана, снова отправилась ты, Цири.       — А я где был в этот момент? — поинтересовался Велимир.       — Там же в парилке. Ты не выходил после ухода Марка. Кричал пьяный, что попал в рай для огненного чародея и пел матерные борейские песни, от которых я чуть не помер со смеху. Ха-ха-ха!       — Так я была с ним наедине в парилке?! — возмутилась я, подскочив. — Без одежды? И что ты слышал?       — Эээ… Я слышал стоны и крики…       Рассвирепев в один миг, я отвесила Велимиру смачную пощёчину, от которой он грохнулся со стула.       — Негодяй! Что ты там делал со мной? — закричала я, готовая испепелить его взглядом. — Отсядь от меня подальше, пока на тебе эта фантомная одежда.       — Цири, ты чего дерёшься? — всплеснул чародей руками, поднялся на ноги и сел в другой части стола. — Я, блять, не помню ничего!       — Я ещё не дерусь! Сейчас так приложу, мать родная не узнает!       — Постойте, молодые люди! — вмешался Елизар, предотвращая наш скандал. — Вы меня не так поняли… Да, конечно, сначала стонала ты от массажа вениками, а зачем вопил ты, Велимир. Вы вместе вернулись из парилки, довольные и счастливые. Ты, Цири, сказала, что не знала, что париться в бане по-чёрному так здорово, а ты, чародей, пожаловался, что она не умеет пользоваться банным веником, поэтому исполосовала тебе всю спину, отомстив за террена.       — Так мы… просто парились? — спросил Велимир, изобразив гримасу на покрасневшем после удара лице.       — Да, — уверено кивнул Елизар, — вы просто парились…       — Точно-точно? — не унималась я, не веря его словам.       — Молодые люди, я конечно был пьяный в стельку, но, простите меня за прямоту, даже пьяный я могу отличить, когда в соседней комнате люди парятся, а когда — трахаются, если вас беспокоит именно это.       Велимир покраснел ещё сильнее. Я уверенна, что и моё лицо залила краска.       — Ладно, — сказала я, успокоившись, — допустим, мы вышли из парилки и между нами ничего не было…       — Ага, даже нижнего белья, — не к месту решил вдруг пошутить купец-бакалейщик. — Ха-ха-ха!       — Говори, что произошло дальше? — строго произнесла я, не оценив юмор.       — Ладно-ладно, уже и пошутить нельзя. Пить мы продолжили, вот что произошло. Ты рассказывала о каких-то своих друзьях: ведьмаках, чародейках, эльфах…       — А после?       — После я пошел отлить к ближайшему дубу, все корни ему обмочил… А когда вернулся, то увидел, что вы, укутавшись в полотенца, как в терренские тоги, решили поплавать в пруду. Вода оказалась холодной, как-никак зима уже на дворе, поэтому вы надумали его согреть… Ну, пруд, то есть.       — Согреть? — в один голос изумлённо произнесли мы с Велимиром.       — Да, согреть. Ты, Велимир, стал чарами запускать в воду струи огня, а ты, Цири, командовала его действиями. Видя эту сцену, я свалился на землю и не мог остановить хохота.       — Так вот про какого дракона у пруда говорила Марфа, — прошептал Велимир, вновь взявшись за лоб.       — И? Мы поплавали? — полюбопытствовала я.       — Нет, разогревать пруд вам быстро наскучило. Поэтому вы вернулись в баню, разбудили Марка, уже храпевшего на этом столе, и поволокли его куда-то в сторону курятника. Я же остался здесь, приговорил последний пузырь и просто уснул. Больше я ничего не знаю.       — Нужно найти Марка, — решила я, поднявшись с места.       — Да, — кивнул чародей, тоже покинув стол, — может, он знает, что случилось дальше и как мы оказались в од… Впрочем, неважно.       — Молодые люди, если я вам больше не нужен, то я, пожалуй, пойду горло промочу винцом. Нужно срочно похмелиться. И вам, кстати, тоже не помешало бы. Головёнки, небось, раскалываются после вчерашнего?       — У нас есть забота посерьёзней, чем головная боль, — бросила я, выходя из предбанника.       Выйдя наружу, мы с Велимиром направились к курятнику, который стоял левее постоялого двора, примыкая к свинарнику. Когда мы приблизились к ним, то отчётливо услышали знакомый храп, его нельзя было ни с чем спутать. Заглянув в свинарник, откуда, помимо храпа, доносилось жуткое зловоние, от которого меня едва не стошнило, мы увидели там Марка Севира, одетого в синюю тунику, лежащего в свином дерьме, чуть ли не в обнимку со свиньями.       — А он неплохо смотрится здесь, — съязвил Велимир, прикрывая нос ладонью. — Гордость терренского легиона всё-таки нашла своё место в недружелюбном Гиперборее… Твою-ж мать! Я забыл, что моя обувь тоже иллюзия. Теперь стою по щиколотки в свином говне. Видел бы меня сейчас мой отец, треснул мне по дурной башке своим посохом, как тогда, после одной из пьянок.       — Нужно разбудить его… Стой! — остановила я чародея, который собирался вновь применить заклинание. — На этот раз, давай, разбудим его более традиционно, без магии.       — Как пожелаешь, Зеленоглазая.       — Эй, кентурион, подъём! — закричала я, присев и ударяя Марка ладонями по щекам, пытаясь при этом не задохнуться. — Встать, смирно!       Наконец, Марк открыл глаза, скривил гримасу, уставился на нас недоумевающим взглядом и растеряно произнёс:       — А! Что за… Где я?.. Фу! Мать моя! Какая вонь! Помогите мне подняться.       Мы вместе подхватили террена за руки, подняли его и вывели из свинарника. При виде его туники, пропитанной остатками жизнедеятельности свиней, я почувствовала, как усилилась тяжесть похмелья. Наконец, я не вытерпела и меня стошнило. Казалось, что я выблюю все потроха.       — Нужно бросать пить, — поучительно произнёс Велимир, придержав мои волосы и с сочувствием глядя на то, как меня выворачивает наизнанку. — Все пьянки так заканчиваются. Больше ни капли! Поклянёмся всеми богами!       — Клянусь Мелитэле, — произнесла я, опустошив желудок и отдышавшись, — больше никогда не пить.       — Я клянусь богу огня Сваргмиру, — дал клятву Велимир, — что больше не притронусь к алкоголю.       — А я клянусь, — добавил Марк, скривив лицо от собственного запаха, — что проломлю вам черепа, если ещё раз меня так напоите и оставите отдыхать со свиньями.       — Тебе нужно помыться, террен. Идём, я отведу тебя к пруду.       — Дойду сам, без костылей! — оттолкнул Марк чародея и вразвалочку направился в сторону пруда, оставляя за собой зловонный запах.       — Что теперь? — спросила я у Велимира, провожая взглядом кентуриона. — Нам нужно его расспросить, но пока, как видишь, он не настроен на разговор.       — Мы его обязательно разговорим. Слушай, ты можешь пока проследить за тем, чтобы Марк ничего не выкинул в таком состоянии? Хозяйка итак сердита на нас. Не хватало, чтобы на нас ополчилась вся деревня, если он проломит голову какому-нибудь рыбаку.       — Постараюсь. А что ты?       — А я пока схожу за своей и его одеждой. Не буду же я вечно ходить с иллюзией, отмораживая всё, что ещё можно отморозить. Кстати, нам троим не помешало бы обзавестись тёплыми шубами и валенками. Мы всё-таки пойдём на север, пусть это всего лишь север Лукоморья, но всё же… Чем дальше, тем будет холоднее.       — Сомневаюсь, что после всего, что мы натворили, хозяйка изъявит желание одарить нас тёплой одеждой.       — Могло быть гораздо хуже, ведь я мог по пьяной лавочке вызвать огненный дождь и спалить к ебеням эту деревню. Хуже пьяного чародея — может быть только пьяный чародей школы огненной стихии… Ладно, Цири, мне нужно идти.       — Постой, Велимир, я хочу ещё кое-что тебе сказать.       — Я весь внимание.       — Знаешь, мне уже, кажется, всё равно, было у нас это самое или не было. Может, просто оставим всё позади? Просто забудем, как страшный сон, что мы проснулись в одной постели. Тем более, что мы итак ничего не помним.       — Я не забуду, Цири, я не забуду. Возможно, мы и не вспомним, что вчера произошло между нами, было или не было… Но сегодняшнее утро навсегда останется в моей памяти.       — По правде говоря, в моей тоже… Прости, что ударила тебя.       — Ты не первая, кто бьёт меня по лицу, очевидно, и не последняя. Жди меня у пруда. Я побежал.       Улыбнувшись и кивнув мне напоследок, Велимир помчался в сторону постоялого двора. Я проводила его взглядом и отправилась вслед за Марком к пруду. Кентурион уже вовсю нырял и плавал в ледяной воде, не снимая туники, отпуская при каждом нырке изощрённые терренские ругательства.       Я снова оказалась у банного сруба. Только на этот раз я обошла домик и вышла на другую строну, обращённую в сторону пруда. Здесь тоже, как и у входа, лежала шерсть и на мокрой почве отчётливо виднелись следы большой собаки.       Медальон вновь задрожал, но чародея не было рядом, поэтому он реагировал на что-то другое. Я дотронулась до кошачьей головы, пытаясь понять, в чём дело. Медальон со вчерашнего вечера вёл себя странно, постоянно реагируя на какой-то магический раздражитель. Поначалу я считала, что им может быть, как и прежде, Велимир, но на него происходила совсем иная реакция, не такая тревожная, без горящих глаз. Мне даже приходила мысль, что медальон сломался. Такое предположение вызвало бы у ведьмаков смех, но исключать такой исход я не могла.       Сгорая от профессионального любопытства, присущего настоящим ведьмакам, я пошла по следу вдоль берега, ориентируясь по дрожанию медальона, который не выпускала с рук. Следы увели меня к лесной опушке и в конце пути упёрлись в ствол гигантского дуба, чьи размытые водой корни наполовину выглядывали из-под земли. Подняв голову, я с удивлением увидела на коре длинные царапины от гигантских когтей.       — Нет, это точно не собака оставила, — заключила я, осмотрев поближе царапины. — Когти очень мощные…       Отпечатки лап, уходили дальше в лес, поднимаясь, а затем спускаясь по склону холма, петляя то влево, то вправо, будто бы тот, кто его оставил, метался из стороны в сторону. На пути снова попадались следы когтей на коре деревьев, обломанные ветки и шерсть на кустарнике.       Медальон дрожал, а у меня с собой не было даже меча. В случае нападения я не смогла бы даже отбиться. Но что-то влекло меня вглубь этого зимнего леса, в котором ещё не выпал снег. Он был пугающий, безжизненный. Не стало слышно птиц и зверей.       «Что-то здесь неладное», — подумала я.       Наконец, до меня донеслось журчание ручья, развеявшего гнетущую тишину. Этот звук означал жизнь, но следы вели туда же. С опаской, ни на минуту не расслабляясь, я продралась сквозь заросли, вышла к ручью, мирно бегущему куда-то вниз.       — Проклятье, — проговорила я, вздрогнув от собственного голоса.       На другом берегу ручья лежала туша оленя, убитого совсем недавно, но не съеденного, что вызывало удивление. Перейдя ручей, погрузившись в ледяную воду по голени, я заметила, что рядом с оленем изрыта земля и сломаны несколько молодых деревьев.       — На теле оленя шрамы от когтей, — прокомментировала я вслух свои наблюдения за трупом животного. — Больших и острых, как лезвие ножа… Но погиб он не от этого. Хозяин когтей отбросил его с силой в сторону, олень снёс своей тушей две берёзы и умер после сильного удара об землю… Хм. Такое ощущение, что он просто оказался на пути у кого-то очень сильного, того, кто оставляет следы на деревьях. Посмотрим дальше.       Пройдя вперёд, я оказалась на небольшой полянке, изрытой уже знакомыми мне отпечатками лап и чьим-то другим следом, не похожим на те, что я встречала раньше.       — Похоже, здесь шла борьба. Хозяин когтей с кем-то дрался. Соперник был силён. Разбросаны клочки с шерстью… Здесь осталось пятно крови. Интересно, кто кого ранил в этом бою?       На краю поляны я заметила небольшой холмик и стоящий на нём белый камень.       — Холера! Ведь это надгробие.       Вдруг до меня эхом долетел детский плач, а затем раздался пугающий женский хохот, от которого пошли мурашки по коже. Вскочив, как ошпаренная, я молнией помчалась обратно.       Не помню, как я преодолела весь обратный путь. Все произошло очень быстро. Мне чудилось, что кто-то преследует меня, следит с веток деревьев.       Но, наконец, наступило облегчение: впереди показалась деревня и знакомый пруд. Я остановилась, чтобы перевести дух после бега. Согнулась, взявшись за дрожащие ноги.       — Цири! — услышала я своё имя и подняла глаза.       Марк и Велимир быстро приближались ко мне. Оба уже одетые и готовые к продолжению пути. Чародей нёс в руках меч, который я оставила под кроватью в комнате.       — Сероволосая, где тебя носило? — сходу спросил у меня кентурион строгим тоном отца, встретившего загулявшую допоздна дочь.       — Решила прогуляться по лесу, — непринуждённо ответила я. — А что такое?       — Цири, — сказал Велимир, разведя руками, — мы тут, между прочим, за тебя волнуемся. Надеюсь, ты не забыла, что за тобой охотятся кошмарные эльфы, способные перемещаться между мирами… Не исчезай так внезапно, ладно? А то мы с терреном уже решили идти и лес на щепки разбирать, чтобы тебя найти.       — Хорошо, папеньки, я больше так не буду, — саркастично ответила я, скривив лицо.       — Держи меч, — протянул чародей мне оружие. — Надеюсь, ты в порыве гнева не зарубишь случайно меня? Например, вновь заподозрив, что я нагло воспользовался твоим безвольным состоянием.       — Нет, Велимир, — ответила я, повесив ножны за спину, — тебя я зарублю уж точно не случайно, а — за твой длинный язык.       — Эх, Цири, вчера ты со мной была более любезна…       — Кстати, о вчерашнем дне… Ты что-нибудь выяснил?       — Да, кое-что есть. Поведай ей, Марк.       — Вчера, — строгим голосом начал рассказывать кентурион, — вы двое нажрались вина и самогона…       — Правда? А я думала, что мы всю ночь уток ловили… Хм. Я надеялась менее очевидные вещи.       — Дослушай сначала, Сероволосая. И не перебивай. Вы, сладкая парочка, нахально разбудили меня и зачем-то повели сонного к свинарнику. Там к вам пришла «гениальная» идея: покататься на свиньях. Околдовав чарами одного крупного борова, вы оседлали его, как коня, и поехали рассекать на нём по деревне, горланя песни.       — Наверное, это было забавно, — улыбнулась я уголками губ, представив себя и Велимира верхом на свинье.       — Ага, особенно для борова, который чуть не подох, катая вас на своём горбу.       — Выходит, именно его мы приволокли в зал постоялого двора, прежде чем там всё раскурочить. Больше ты ничего не помнишь?       — Нет, не помню. Вы бросили меня. А я в пьяном угаре уснул прямо со свиньями… Кентурион примипил из легиона «Аэрия» спал со свиньями. Немыслимо!       — Выходит, ситуация так и не прояснилась, — сказала я, многозначительно взглянув на Велимира.       — Но есть и хорошие новости, Цири, — самодовольно сообщил чародей. — Наш новый друг, купец-бакалейщик, увидев, что мы натворили на постоялом дворе, решил взять всю вину на себя, мотивируя тем, что это он привёл нас и напоил алкоголем, а значит, ответственен за все наши деяния. Он заплатил хозяйке за весь ущерб, что мы нанесли. Ещё накинул сверху за беспокойство. Вдобавок, он договорился, что она даст нам в дорогу припасов, тёплую одежду и свежих лошадей. Хороший всё-таки мужик этот Елизар.       Очевидно, Велимир ожидал, что эта новость меня обрадует, но я была вынуждена разочаровать его.       — Хм. Вам не кажется всё это странным? — задала я вопрос, наводя собеседников на мысль, которая крутилась у меня в голове.       — Мне очень даже кажется, — согласился со мной Марк. — За этим что-то кроется.       — А мне — нет, — завертел головой Велимир. — Я умею разбираться в людях. И я вижу, что он помогает нам без умысла.       — Значит, плохо видишь, — решила я полностью высказать свои подозрения. — Разве не странно, что человек, если его можно так назвать, тратит большие деньги, выручая незнакомых людей? Он обязан нам только тем, что мы вытащили его телегу из грязи. Он поил и кормил нас за свой счёт. Организовал для нас баню… Несмотря на всю мерзость, что я повидала в своей жизни, я по-прежнему верю в людскую доброту. Но здесь… очевидно, что он просто пытается нас задобрить. И, кажется, я знаю почему.       — И почему же? — спросил Велимир, скрестив руки на груди.       — Вспомни, мы с тобой заметили следы лап, натоптанные вокруг бани, и шерсть, воняющую псиной. Решили, что это собаки, но это далеко не так. След увёл меня в лес. Там на коре деревьев я обнаружила порезы от больших когтей, не волчьих и не собачьих.       — И ты хочешь сказать, что эти следы оставил Елизар?       — Да, я почти уверена в этом. Во-первых, я заметила, как он смотрит на мой медальон. Похоже, догадывается, что он реагирует не только на магию, но и на монстров. Когда я нахожусь рядом с Елизаром, мой медальон просто сходит с ума. Во-вторых, после резкого пробуждения, он принял нас за охотников, которые, судя по его реакции, в его кошмаре охотились на него. В-третьих, в разговоре он случайно выдал себя: «можно и лапы протянуть» — люди так не говорят. В-четвёртых, хочу предположить, что наше беспамятство тоже появилось не с пустого места. Может, мы ночью увидели то, что не должны видеть? Например, истинную личину купца-бакалейщика.       — Согласен со всеми доводами, — кивнул мне Марк Севир. — Мне с самого начала не нравилась его ухмылка.       — Из всего этого я делаю неутешительный вывод, что Елизар — волколак.