На Север

Лишь богам известно, что это, возможно, их последняя ночь, ибо следующая принесёт с собой стужу и смерть. Они попытаются сразиться, но кто знает, выстоят ли они? В замке все знают, что эта ночь — последняя перед войной. Поэтому все прощаются, и никто не хочет думать — это на время или навсегда. Где-то в соседних залах чистый сильный голос поёт о Джени, которая не хотела уходить. Песня эхом разносится по замку. — Тормунд… В лунном чистом свете кожа Джона горит серебряным огнем, когда он выгибается, стискивая простыни дрожащими пальцами. Он прикрывает глаза трепещущими густыми ресницами и тянется ближе, как можно ближе к горячему живому телу, нависающему сверху. В тишине замка воздух дребезжит от грустной мелодии. Тормунд вжимается в распростертое под ним тело. Руками стискивает талию, кожей ощущает неровную бугристость шрамов на груди. Целует их в сотый раз. Кусает плечи. Широко ведёт языком по вибрирующему от очередного стона горлу. — Ты рычишь, — выдыхает Джон, смеётся, а затем давится резким вдохом, когда Тормунд снова толкается в него. — Рычу, — соглашается одичалый, говоря куда-то в чужую шею. Джон запрокидывает голову и скрещивает ноги за широкой спиной, коленями елозя по чужим рёбрам. — Ближе… Он никогда не умоляет и не приказывает — он всегда просит, тихо и твёрдо. И Тормунд всегда подчиняется. Песня обрывается последней звенящей нотой, растворяющейся во тьме. *** — Я больше не Джон Сноу. Тормунд усмехается в чужие разметавшиеся волосы. Джон лежит на его плече, смотря куда-то в окно, где развеиваются сумерки — идёт рассвет. — Угу, ты король Севера, последняя надежда всего живого. — Ты не понимаешь, — Джон садится на постели, и сумеречный свет оседает на его волосах серебристо-серой пылью. С секунду он будто бы борется с собой, а потом поднимает глаза, грустные и уставшие, как и всегда. — Моим отцом был брат королевы. Я — Таргариен. Тормунд тоже садится, кладёт широкую ладонь чуть выше джонова колена. — Такая уж это проблема? Ты хочешь этот ваш Железный стул? Джон качает головой. Тормунд придвигается ближе. — Послушай-ка сюда, Джон: может, и был дракон твоим отцом, только от волков в тебе больше — не бросишь ты свою семью, не усидишь в этой золотой пещере, сколько бы не хотел — волк будет рваться на свободу. Так что оставь это белой королеве. — Ее здорово огорчила весть о нашем близком родстве, — слабо улыбнулся Джон. — Ни на секунду не сомневаюсь, — бурчит Тормунд, притягивая бледное тело ближе. — Она пожирает тебя глазами. — Как и ты, — тихо смеётся. — И не только глазами, — смех Джона обрывается резким выдохом, когда Тормунд кусает его в то место, где шея переходит в плечо. *** — Сучий выродок! — звонко вскрикивает Арья Старк, когда один из Иных проходится ледяным мечом по ее бедру. Тормунд налетает на него сбоку, со всей силой всаживая топор в его синюю замороженную голову. С хриплым воем он рассыпается, как и те несколько десятков вихтов, которых он обратил. Они идут с Джоном по коридору, когда он неожиданно хватает его за плечо. — Я не прощаюсь, — серьезно говорит он, и в его глазах вспыхивает огонь. Тормунд приникает к его лбу своим. — Я тоже не собираюсь. Несколько секунд Джон стоит, прикрыв глаза, а когда вновь открывает их, в его взоре бушующее дикое пламя. — В твоём отряде будет сражаться Арья. Я прошу, — он запинается. — Не дай ей умереть. Тормунд кивает. — Цела? — кричит он, пытаясь перекрыть шум битвы, крики умирающих и визги вихтов. Арья сплёвывает кровавую слюну и скалится. «Точно волчица», — мелькает в голове одичалого. — Цела, — в ее огромных глазах полыхает пламя и ярость. — Будь осторожнее. Я обещал Джону, что ты не умрешь, волчонок. — Не умру, великан. Я убила не всех своих врагов, — легкий пируэт, и странное копьё Арьи с мерзким чавканьем пронзает грудь очередного мертвяка. Тормунд скалится в дикой ухмылке. — Хорошая девочка. *** Когда Иные рушат стену богорощи, на Тормунда накатывает страх — где-то там должен быть Джон и Бран, их последняя надежда. — Рик! Рик! — Тормунд перехватывает плечо другого одичалого, дергая его на себя. — Веди своих к востоку, обойдите богорощу и ударьте! — Куда ты? — спрашивает он. — Спасать наши жопы, — бурчит Тормунд, прорываясь к крепости. *** Драконы в небе взвыли, когда он скрестил свой меч с Королем мертвых. Бран, закатив глаза, что-то бессвязно шептал, и от Иных его защищали Теон и ещё одна горстка живых. Джон крутанулся, взмахнул мечом, отражая страшное ледяное оружие. — А ну, суки, идите сюда! — взревел Клиган, отвлекая на себя большую часть ползущих по обломкам стены мертвяков. Король Ночи слишком легко и быстро вращал своим мечом, и Джон понимал — ему не выстоять, ему не суметь. Осознание вспыхнуло подобно пламени на бумаге — быстро и пронзительно. Он знал, он всегда знал, что делать. — Дрогон! — кричит он, надеясь, что дракон ответит на зов. И дракон отвечает, он слушает Таргариена. Камнем он летит на землю, все приближаясь и приближаясь. Джон усмехается и опускает руку с мечом. Секунда — и лёд Иного пронзает его грудь. Джон смеётся и что есть силы стискивает ледяные доспехи, не давая Иному отойти. — Нет! — слышит он рёв со стены и криво, болезненно улыбается. Тормунд, секунду назад спешивший сюда, вдруг резко останавливается. Он видит, как по искривившимся в больной улыбке серым губам Джона ярко брызнула кровь. Дрогон уже на подлёте, и Джон Сноу, король Севера, смотрит в голубые глаза, полные ужаса, улыбается мягко, словно извиняется. И шепчет: — Дракарис… Огонь пожирает его и Короля Ночи. Тут же странная волна гулким ветром проходит по всей округе, и мертвые бьются в визге, а потом рассыпаются. Тормунд роняет топор и падает на колени. На пепелище остаётся Джон, целый и невредимый, не считая огромной красной дыры в груди. Тьма ушла. Живые свободны от мертвых. А Джон, бледный и холодный, спокойно улыбающийся, лежит на обожженной земле. Мёртвый. *** — Ты точно решил? — Рик скрещивает руки на груди. Тормунд скалится и кивает. Смерть ушла. Мертвые упокоились, и те живые, что остались, едва только битва закончилась, вновь начали грызню за власть. Ему не место тут. — Тормунд, — Рик чуть ли не с мольбой смотрит на него. — Ты погибнешь… — Это с каких пор мы, дети Севера, боимся зимы и стужи? — Это другое! — Рик хватает его за плечи. — Один, ты хочешь уйти один! Разве для этого Джон Сноу… Он не успевает договорить, потому что Тормунд стискивает его горло огромной ладонью. — Не говори мне, ради чего он погиб. Рик хрипит, и Тормунд его отпускает. Затыкает топор за пояс, взваливает мешок на себя. Оглядывается последний раз. — Прощай, Рик, — бросает он. — Прощай, — хрипит тот в ответ. У ворот его настигает Арья. Несколько секунд, и она понимает, что он задумал. — Это необходимо? — тихо спрашивает она, и голос ее звучит не как у девочки, а как у женщины — сухо, но с тем же надломленно. Словно у неё не осталось уже сил на эмоции. — Ты сама знаешь. — Знаю, — она опускает голову. — Он был счастлив с тобой. Прощай. И исчезает в толпе, словно тень.