Документ недоступен

Коридоры Форта слишком узки, чтобы управляться с винтовкой. По большей части МакКриди приходится использовать пистолет. Это хороший пистолет — тихий, сильно модифицированный, но он по-прежнему стреляет только десятимиллиметровыми патронами. Сорок четвёртый калибр был бы лучше, но у него нет крышек на такую пушку. Или на патроны для неё. Валентайн и Вайс делают почти всю работу, зачищая залы. Побеждённые синты обеспечивают им бесперебойный источник питания для пистолета и карабина. В каждой комнате стоит затхлый запах электричества и пепла. МакКриди думает о Валентайне. Каково лично уничтожать синтов, которые и похожи, и непохожи на него. Испытывает ли Валентайн те же чувства, что и МакКриди, когда в людей попадают его патроны .308 калибра. В их горла, в центр черепа, сквозь мясистые тела, вылетая насквозь с другой стороны. Иногда это гордость, которую он ощущает потому, что насилие — навык, который он оттачивал с тех пор, как впервые взял в руки оружие. Он был так молод. Иногда это страх, потому что МакКриди знакомы запахи разложения. Он сказал Люси, что был солдатом. Чем старше он становится, тем тяжелее верить, что она умерла думая, что это была правда. За кого бы он боролся? В этом мире не осталось справедливого знамени. Даже при том, что стреляют в основном Вайс и Валентайн, МакКриди постоянно раздает указания, где стоять и когда стрелять. Когда сквозь дверной проём прорываются слишком много синтов, он кричит Вайсу включить стелс-бой. Тому не нужно повторять дважды: он щёлкает переключателем и с дрожью растворяется. — Ты уверен, что так лучше, малыш? — громко кричит Валентайн. Его металлические пальцы двигаются с идеальной точностью, не глядя докладывая в карабин ещё заряды. МакКриди выкрикивает в ответ: — Ты согласился, что я создан для этой работы! — скользнув за тяжёлый опрокинутый стол, МакКриди уклоняется от лазерного огня. Какой бы робот в него не стрелял, судя по хриплому смеху Вайса он уже проиграл. — Это было два дня назад, — Валентайн высовывается из-за картотеки, которую использовал как укрытие, чтобы выстрелить в другого потрёпанного синта, чья голова взрывается, обнажая микросхемы. — Я всегда оставляю за собой право передумать! МакКриди улыбается. В комнате не так много места. Не потрудившись снять с груди ремешок винтовки, он просто разворачивает её в руках. Прислонив оружие к столу, он быстро прицеливается. Он только выжидает достаточно, чтобы заметить мерцание Вайса, прежде чем выстреливает новому синту в грудь, разрывая охлаждающую трубку. — Напомни мне никогда не злить тебя, малыш. — Даже не мечтай. Вайс расстреливает последнего синта в комнате. Стелс-бой ещё работает, так что Валентайн и МакКриди бегут за призрачной фигурой мужчины, которого там нет. *** Они видят Келлога через стекло. Слышат через динамик. Его голос дразнит Вайса, говоря, что он, должно быть, долбаная фруктовая ледышка, раз зашёл настолько далеко. Полный решимости найти своего ребёнка. Возможно (только возможно) в итоге это станет концом Келлога. Лицо Вайса становится персиково-красным, румянец ползёт вверх по шее, щекам, под однодневной чёрной щетиной. МакКриди не сомневается: Вайс Келлога надвое порвёт. Слухи о Келлоге копились в Содружестве годами. Вишну Вайс сумел скопить столько же за несколько месяцев. МакКриди выбрал сторону. Не только потому, что Вайс ему платит. А потому что МакКриди знает: он бы сделал для Дункана то же самое, и даже больше. Прежде чем Вайс слетает по следующему лестничному пролёту в казармы, МакКриди хватает его за плечо. — Подожди, план. — Он там, чёрт побери! Я должен добраться до него, должен! — рычит Вайс. МакКриди не нужно видеть его глаза, большие, тёмные и пустые. Он принимал дозы ментат всё с меньшим и меньшим промежутком, почти опустошив жестянку. Сегодня никто не смог его остановить. Ни МакКриди, ни Валентайн не пытались. — Слушай, Вайс, сфокусируйся на секунду. МакКриди прекрасно знает, проблема для Вайса в данный момент не в сосредоточенности. Ну, да, но огромная его часть сосредоточена на Келлоге и ничём ином. Неспособность Вайса ясно мыслить не приведёт ни к чему хорошему. МакКриди проработал с достаточным числом наркоманов, чтобы знать, что здесь толку не будет. Но он может состряпать что-то, что не позволит им умереть. Мёртвые, они никогда не найдут Шона. МакКриди никогда не спасёт Дункана. — Я поднимусь по лестнице. Вайс готов его ударить. Если он это сделает, МакКриди мертвец — Те большие стеклянные перегородки в той комнате, так? Они раздвижные. Валентайн опустит переключатель, как только ты окажешься в зале с Келлогом. — МакКриди оглядывается на Валентайна, успокаиваясь, когда детектив кивает, поняв план. — Мне будет намного легче стрелять оттуда. И слушай, слушай, — он потирает руку Вайса, чтобы удержать его с ними. Вайс рискует унестись в бесконечность, где Валентайн и МакКриди никогда не смогут снова его найти. Они не могут позволить этому случиться. МакКриди лезет в свою сумку, отыскивая до сих пор оставшиеся стимуляторы. Он передаёт все четыре Валентайну. В этих обстоятельствах он не доверит их Вайсу. — Ты оставил себе, малыш? — от него не утаивается беспокойство в голосе Валентайна. — Делай свою работу, и мне они не понадобятся, — отмахивается МакКриди. Но хорошо, что кто-то действительно за него переживает. Это… этого не случалось уже некоторое время. — Келлог знал, что мы придём. Но он не думает, что нас трое. Он видел двоих. А достаточно долго — только одного. Извини, это должен быть ты, развалюха. — Уверен, что справлюсь. — У Келлога на запястье тоже есть стелс-бой. Я видел. Он почти наверняка активирует его перед перестрелкой. Вайс, ты тоже должен использовать свой. Как только перегородка откроется, я займусь синтами, Валентайн просто должен отвлекать их достаточно долго, чтобы я смог стрелять — это сработает. Вайс не подпустит Келлога, так что пусть лучше эти два идиота играют в прятки, пока синты не будут уничтожены. — Понял, Вайс? — подталкивает Валентайн. У него нет замечаний по поводу стратегии. МакКриди дышится чуть легче. Это хороший план. Он сработает. Должен сработать. — Вперёд, — Вайс хватает Валентайна за запястье и тянет его к казармам. Вздохнув, МакКриди бегом возвращается наверх, ища лучшее место между гудящих генераторов, где можно спрятаться. Пока он ждет, потрескивание электричества притупляет сознание. Ни один синт не смотрит на него. Келлог продолжает говорить в микрофон, насмехаясь или восхищаясь преследующим его Вайсом. Вайсу и Валентайну требуется несколько минут, чтобы попасть в центр управления. МакКриди начинает контролировать дыхание. Вдох и выдох, вдох и выдох. На своей позиции в проходе он бесполезен, пока Валентайн не откроет перегородку. Всё, что МакКриди может сделать — это слушать и ждать. Акустическая система всё ещё работает, хотя Келлог больше не держит передатчик. Вайс кричит, его голос полон сдерживаемых слёз и гнева. Ответы Келлога уничижительны. Он будет бороться, стрелять и бороться. Но также он и смирился с неизбежным фактом. Отцовский гнев неукротим. Когда всё закончится и, если он останется жив, МакКриди попросит надбавку. Хотелось бы надеяться, Вайс хорошо заплатит, или МакКриди соберёт с его изуродованного тела всё, что можно продать. Крышек, вероятно, будет мало, но он больше не может медлить. Дункан умирает. — Через сотню лет, когда я сдохну, — рычит Вайс. Его голос рвётся сквозь акустическую систему, разносясь по Форту. — Я буду молить бога отправить меня в ад, чтобы там я мог убить тебя снова, мразь. Вайс первым активирует стелс-бой. Келлог только через мгновение. И они исчезают. МакКриди отдалённо, словно по радио может слышать царящий хаос, наблюдая за ним через толстое стекло. Валентайн делает первый выстрел в голову ближайшего синта. Достаточно, чтобы ранить, но не убить. Не имея другой цели, синты направляют лазеры на детектива, шагая к нему. Валентайн опускает карабин, пытаясь прорваться между двух синтов к консольной панели. МакКриди надеется, что он знает правильный переключатель. Он бы поставил на то, что у Валентайна что-то вроде… синтетического чувства электроники и способности быстро определить верную кнопку. Ударив кулаком по консоли, Валентайн бежит дальше, пока не оказывается позади другой панели. У противоположной стены помещения видны огни лазерных выстрелов, но никаких тел. Келлог и Вайс стреляют в призраков. Стекло начинает опускаться, по мнению МакКриди слишком медленно. Но он настраивается, располагаясь на линии выстрела. Он должен выстрелить первым. Синт неподалёку от Валентайна собирается бросить гранату. Нет. МакКриди целится в дальнего синта, надеясь, что успеет выстрелить до того, как робот бросит гранату. Он не успевает. Граната летит до того, как МакКриди успевает прицелиться под опускающимся стеклом. Он нажимает на курок, точно взрывая голову синта. Выстрел выдаёт его, и МакКриди кричит Валентайну бежать. Но тот окружён. Вокруг нет свободного пространства. Стимуляторы в его кармане. Граната взрывается. Импульсная. Она также сбивает ближайшего синта. Нет, нет, нет. Остался только Келлог. Вайс постепенно становится видимым, он не отстаёт. В голове Келлога сквозное отверстие. Но он не падает. Он ведь не синт? Да? МакКриди не знает. Вайс бросается на Келлога. Валентайн всё ещё не двигается. МакКриди оставляет свою винтовку, сейчас она не поможет. Вайс кричит и наносит удары, его огромная рука цепляется за дыру в лице Келлога, разрывая плоть. Келлог кричит как умирающий зверь. Он и есть умирающий зверь. Если МакКриди продолжит смотреть, то его стошнит. Валентайн. Валентайн. Валентайн. Вайс не молчит, и влажные звуки, с которыми он избивает обмякшее тело Келлога, продолжаются. Валентайн неподвижен. Его глаза тёмные. То, что должно считаться зрачком, огромно, покрывая почти всю поверхность глаз, обычно ярко-жёлтых. Стимуляторы. На него подействуют стимуляторы. МакКриди уверен. Они действуют на всех синтов старше первого поколения. Обыскивая карманы Валентайна, МакКриди не может нормально дышать. Сердце бьётся в грудной клетке, руки, пытающиеся найти шприцы, дрожат. Схватив два, он раскрывает первый. Но не знает, куда его воткнуть. Вайс всё ещё кричит. Келлог тих. МакКриди сжимает стимулятор в зубах, руками разрывая рубашку Валентайна. От резкого рывка пуговицы отлетают, стуча по полу. Найдя неповреждённый участок кожи на правой стороне груди Валентайна, покрывающий живот и бедро, МакКриди, надеясь на лучшее, втыкает иглу. Потом вторую дозу. Он держит ладонь на груди Валентайна, где должно было бы располагаться сердце. Кожа удивительно мягкая и тёплая. Он может чувствовать вибрацию снова начинающих функционировать компонентов, столь же чёткую и явную, как сердцебиение, вздымающиеся и опускающиеся лёгкие. Становится легче дышать, когда глаза Валентайна снова становятся яркими и золотыми. Валентайн в порядке, он в порядке. Вайс больше ничего не говорит. Но иногда всхлипывает: “Нейт, Нейт”. — Келлог? — спрашивает Валентайн, возможно, забыв тот факт, что лежит головой у МакКриди на коленях. МакКриди прижимает кончики пальцев к дыре на шее Валентайна. Некоторое время он задавался вопросом, на что это похоже. Он касается проводов, запоминая бугристость и текстуру неоднородной изоляции. Валентайн его не останавливает. — Мёртв, я уверен. — Вайс долго в таком состоянии? Они всё ещё не встают, пережидая шторм эмоций Вайса. — Минут шесть или семь. Не думаю, что нам стоит его тревожить. Валентайн поворачивает голову, предоставляя МакКриди лучший доступ к своему горлу. МакКриди признаёт интимность жеста. Он продолжает касаться, слишком боясь затянуть это. Но он хочет запомнить. — Думаю, ты прав, Роберт, — вздыхает Валентайн. Сорвавшийся с его губ звук — признак или удовольствия, или усталости. — Он сам справится. В конце концов. Они ждут, пока крики Вайса не стихнут до еле слышных рыданий. МакКриди ещё долго не может убрать руки от горла Валентайна после того, как детектив запахивает края рубашки, теперь лишенной пуговиц. Он задаётся вопросом, должен ли теперь называть Валентайна “Ник”, если тот назвал его “Роберт”. И что это будет означать — завтра, сегодня вечером, через час, через двадцать секунд, пока они стоят и пытаются осмыслить, что сделал Келлог и что сотворит в отместку Вайс. Они медленно поднимаются с земли, и МакКриди протягивает руку Валентайну, чтобы помочь ему встать. Остановившись в трёх футах* от Вайса, они выжидают, пока тот признает их. И в конце концов узнаёт, вытирая нос рукавом рубашки и рвано дыша. Его взгляд неподвижен. Устремлён только на труп перед ним. Его лазерный пистолет, кулаки, грудь — всё покрыто кровью Келлога. — Шон в Институте, — наконец говорит Вайс. — Я должен туда попасть. — Мы разберёмся, — Валентайн заговаривает первым. — Кто-то должен знать дорогу, — добавляет МакКриди. Он всё ещё чувствует тепло прижатого к нему тела Валентайна. Вайс засовывает окровавленную руку в труп Келлога, вытаскивая кусок металла. — Он нашпигован подобным дерьмом. — Кусок не вытаскивается целиком, за ним тянется налипшая плоть. — Полон институтской херни. — Я их вытащу. Так или иначе это может нам помочь, — предлагает Валентайн. Он зажигает сигарету, пытаясь передать её Вайсу. Тот берёт, белая бумага окрашивается красным. — Роберт, почему бы тебе не вывести Вайса подышать свежим воздухом? — он прикуривает вторую сигарету, оставляя её себе. — Да, конечно, — МакКриди протягивает Вайсу руку, надеясь, что тот примет её, а не попытается оторвать. — Заодно отмоем тебя. МакКриди и Вайс оставляют Валентайна копаться в костях Келлога и его личных вещах. Никто не знает, где Институт. И их лучшее преимущество порвано на куски. МакКриди ни на мгновение не осуждает действия Вайса. Он поступил бы также. Снаружи солнце уходит за горизонт, поджигая мир настолько, насколько хватает глаз МакКриди. Он знает, что оно дальше, чем видит Вайс, даже без кровавой дымки перед глазами. В этот момент вроде как правильно держать Вайса за руку на случай, если он попытается убежать. Небо темнеет. Но искусственно, а не из-за блеска заходящего солнца. Над ними словно летит супермутант-бегемот. Гигантский баллон из ткани и металла. Воздушный корабль, не похожий ни на что, что раньше видел МакКриди. Но напоминающий многое, что он видел раньше. Начиная с того, как вышел на поверхность в шестнадцать и ходил по земле, по миру, за который боролся другой подземный мальчик, не знающий ничего лучшего, и за который должна была бороться армия. У МакКриди сводит живот. МакКриди не нужно слышать объявление, разносящееся по Пустоши, которая действительно никогда не станет его домом. Но голос быстро рвётся сквозь пространство: “Мы — Братство Стали”. *3 фута — около 90 см.