Документ недоступен

— Я возвращаюсь в Кембридж, — цедит Вайс сквозь крепко сжатые зубы. Его не отговорить. Они расположились на станции Оберленд. Трудолюбивые минитмены выплатили дивиденды горячей едой, которую не пришлось готовить МакКриди, и тремя чистыми матрасами. Поселенцы уже установили сторожевую турель, потому услуги “синта” не требуется. От Валентайна не укрывается презрение, но он тут же прощает его. Он давным-давно отказался от обид. Валентайн таскает еду с края тарелки МакКриди. Но только потому что знает: у МакКриди её достаточно, чтобы прихватить, если захочется, и во второй, третий или четвертый раз. Кроме того это хороший повод сидеть рядом с ним. От огня тепло, но МакКриди не отталкивает его. Пока они едят, он расслабляется, их плечи касаются друг друга. — А как же Институт? — МакКриди грызёт жареного болотника. — Братство должно быть здесь из-за него, так? — Вайс обхватывает руками поджатые ноги. Он давно закончил есть, проглотив ровно столько, чтобы поддержать силы. Ментаты притупляют аппетит, но как и любой наркоман он знает, что иногда должен заставлять себя поесть. Насколько может сказать Валентайн, Вайс не потерял в весе. — Я собираюсь посмотреть, что знает паладин Данс. Вы двое должны поговорить с Пайпер, она — наши глаза и уши. — В таком тоне приказ Вайса звучит как вежливое предложение. Валентайн кивает. Его план тоже включал в себя Пайпер. Но полностью исключал Братство. У него предчувствие, что МакКриди думал точно также. Если отсылать Вайса одного за Дансом, то это никуда их не приведёт. Эти двое вместе? Рано или поздно пороховая бочка рванёт. И из них двоих сломленным и обожжённым будет Вайс. — Стоит начать с Пайпер. Братство вовлекать только в случае необходимости. — Нет. — Вайс, отряхиваясь, поднимается. — Мы разделимся. Сейчас. Сделайте это. Я ухожу. — Вайс, темно будет ещё часов восемь. — День слишком короток, и солнце только зашло. Им стоит по крайней мере переночевать в лагере. — Вы, парни, можете остаться до утра. Но полицейский участок не так далеко. — Вайс проверяет магазин пистолета. Должно быть, увиденное его удовлетворяет, потому что он снова защёлкивает его. — Буду скрываться всю дорогу, доберусь задолго до рассвета. Со мной всё будет хорошо. МакКриди не задаёт вопросов, просто жуя ужин и пытаясь не возражать. В то время как Валентайн оценил бы их, идея МакКриди, возможно, состоит в том, чтобы просто забить. Этот спор неразрешим. — Эй, Псина, — зовёт Валентайн. — Береги своего идиота-хозяина. Мне не нужно ещё одно дело о пропаже человека. Пёс ничего из этого не понимает, но он лает в ответ, радуясь, что на него обратили внимание. Валентайн тоже встаёт, чтобы обнять Вайса до того, как он уйдёт. Этот план пиздецки ужасен, но это — выбор Вайса. Вайс — человек, проживший всю жизнь, убеждая других людей, что он знает больше их. Возможно, старые воспоминания Валентайна делают его таким подозрительным. Много часов с прокурорами, закрывающими его дела, дотошное изучение отчётов и засаженные за решётку плохие парни. И по другую сторону комнаты — защитники, пытающиеся опровергнуть результаты работы — его работы. Валентайн никогда не спрашивал, на какой стороне выступал Вайс. Он не уверен, что хочет знать. МакКриди отставляет тарелку, чтобы похлопать Вайса по плечу. Вайс пожимает ему руку, подтаскивает ближе и обнимает, уткнувшись носом в волосы МакКриди, бормочет нечто невразумительное даже для улучшенного слуха Валентайна. Валентайн знает, что не должен чувствовать этот маленький укол ревности, но чувствует. Вайс уходит и вместе с собакой скрывается во тьме ночи. — Я собираюсь выкурить ещё одну перед сном, — Валентайн демонстративно вытаскивает пачку. — Хотя невежливо курить там, где едят люди. Вдвоём они выходят из лачуги идут к границе поселения. Валентайн замечает слепое пятно в поле зрения охранной турели. Ему не нужны лишние заботы, хоть и незначительные, вроде тех, что за ним наблюдают. Они привлекли много внимания. И это совсем не из-за его последней сигареты. Валентайн убирает пачку обратно в сумку. — С ним всё будет хорошо? — спрашивает МакКриди. Он предполагает, что Валентайн — эксперт по Вишну Вайсу, раз знает его дольше. — Если бы что-то здесь могло его убить, то это бы уже произошло. — Да, да, я думаю, — МакКриди пинает кусок грязи. — О, чёрт. Валентайн тянется вперёд более мягкой рукой. Не менее механизированной или странной, но более мягкой, и кладёт её на щёку МакКриди. Он думал об этом некоторое время. О повторяющейся заботе, которую они приняли так легко. Еда, тепло и стимуляторы. Такие простые вещи кажутся несущественными. Но Валентайн — не простой человек. Не такой, какими люди считают синтов. Кто-то мог бы сказать, что он вообще не человек, но никогда не позволял другим диктовать, кто он. Но, возможно, в доводе, что он никогда не будет человеком, есть доля правды, потому что в одном синтетическом мозгу пульсируют две жизни. Но обе говорят, что это то, чего он хочет. Положить руку на щёку Роберта, чувствовать сквозь кожу пульс его жизни, как тогда, в Форте, когда Роберт не мог не коснуться его шеи. Также и сейчас. Попытка узнать, как живёт другой. Светлые глаза Роберта медленно закрываются, он наклоняет голову, прижимаясь к руке Валентайна. Это просто. Они влюблены, но это не опасно. Потому что они не сопротивляются. — Роберт? Он снова открывает глаза. — Да, Ник? Наклонившись, Валентайн прижимается губами ко рту Роберта, теперь уверенный, что он не отстранится. Ни затуманенный взгляд Роберта, ни то, как его кулаки сжимаются на отворотах плаща Валентайна, будто он собирается втиснуться внутрь и впитать тепло теплоэлементов. В темноте они целуются неторопливо и уверенно. Валентайну жаль, что он не может закрыть глаза. Но взгляд продолжает проникать за оболочку тьмы. Он мог бы отключить их, заслонить свет расширенным зрачком, но хочет понаблюдать, как выдыхает при поцелуе Роберт. Чувствовать, как он приподнимается на цыпочки, пытаясь встретить его. Есть нечто идеальное в его простоте. — Давно об этом думаешь? — хмыкает Валентайн. Роберт смеётся. — Не так долго, я не думал. Хотя мне понравилось. Совсем не похоже на сосание бочки с хладагентом. — Ты и правда знаешь, как польстить мужчине. — Валентайн не сердится. Ничуть. Он продолжает водить пальцем по скуле МакКриди чуть выше того места, где начинается щетина. — Нам пора возвращаться. Тебе нужно спать. — Дай нам минутку, ладно? — Роберт снова целует его так долго, как может, прежде чем с улыбкой отстранится. Они бок о бок идут обратно к лачуге, их руки при ходьбе задевают друг друга. Сейчас, наверное, не лучший момент говорить о будущем. Честно говоря, Валентайн не очень хорошо его представляет. Вайс, возможно, не лучшая телега, чтобы цеплять лошадей, но он единственный одержимый идеей человек в постапокалиптической жизни Валентайна. Он не сомневается, что в конце концов Вайс сделает верный для Содружества выбор. В то время как он волнуется, какое влияние на него окажет Данс, Валентайн уверен, что Вайс — не такой грёбаный идиот. Так что сейчас им нужно думать о завтрашнем дне. — Поэтому завтра утром отправимся в Даймонд-сити. Наверстаем ситуацию с Пайпер. МакКриди кивает, снимая плащ, чтобы укрыться им на ночь. Валентайн ничего не хотел бы больше, чем забраться к нему и согреть, но матрас узкий, а поселенцы уже и так напряжены его присутствием. Иногда он забывает, что у жителей Даймонд-сити было много времени, чтобы привыкнуть к его серебрянной дырявой коже. Здесь, на окраине, синты бывают только двух типов, и ни одному из них не рады. Так что забраться в постель к традиционно красивому, пусть и достаточно тощему наёмнику — не лучшая идея. Но Валентайн думает о нём, когда переходит в спящий режим. *** У шайки Стрелков впереди уж точно нет никаких преимуществ. Только, возможно, ни МакКриди, ни Валентайн не были так внимательны, как должны были, петляя между узкими переулками, пытаясь избежать боя на обратном пути в Даймонд-сити. Старые улицы Бостона могут предать в любой момент и при любых условиях. Они должны были знать это лучше. Всё могло быть хуже. Просто у МакКриди не было шанса разработать план и пристрелить хотя бы одного из Стрелков до того, как те открыли огонь. И МакКриди тяжело дышит позади выстроившихся в ряд шлакоблоков строительного проекта, которому не суждено было подойти к концу. — Слушай, Валентайн, тебе, возможно, стоит кое-что знать. —У МакКриди выходит унять дрожь в руках как раз тогда, когда в бетон врезается шквал пуль. — Вероятно, некоторые из этих парней могут меня знать. — Блядь, — бормочет Валентайн. У них нет на это времени. — Есть ещё что-то, чем ты хочешь поделиться? — по звуку разрезаемого воздуха он пытается вычислить местоположение Стрелка с плазменной винтовкой, прижавшись спиной к укрытию из шлакоблоков. — Я объясню позже, хорошо? Когда они не будут пытаться нас убить. — Воистину. Потому что из того места, где я сижу, съежившись от страха, это звучит так, словно ты может быть, а может быть и нет, лично оскорбил самую опасную, пиздецки садистскую группу наёмников в содружестве. Со своей стороны я переживаю, что нам пиздец. МакКриди внезапно высовывается из-за баррикады и быстро стреляет дважды. Разумеется, ему было бы достаточно и одного. Валентайн улавливает только слабое бульканье, когда стрелок умирает. Жестоко. Валентайн высовывается из-за укрытия, трижды стреляя — этого должно быть достаточно. Но никто не падает, чёрт. Через барьер летит граната, приземляясь у них за спиной, и они бегут. МакКриди кидается в одну сторону, Валентайн в другую. От взрыва в воздух взлетает мусор, но они всё ещё бегут. МакКриди приканчивает Стрелка, которого глупо оставил в живых Валентайн. Остальных перестрелять легче. В зависимости от того, кто делает выстрел, у них в груди или горле появляются дыры. Выстрелы в голову конечно недурны, но и дислокация МакКриди впечатляет. Валентайна больше тревожит, что они скорее упадут замертво, нежели нарисуют шедевр. Когда стрельба залпом стихает, Валентайн наконец позволяет себе расслабиться. Его напряжённые плечи опускаются, хватка на лазерном карабине слабеет. Шляпа на голове МакКриди съехала набок, из под неё свисают пряди пепельно-русых волос. На лице пятна крови. У Валентайна уходит мгновение, чтобы понять, что МакКриди ранен. Не сильно, просто в нос и щёки впились кусочки камня и пластика. Должно быть, от гранаты. — Это, кстати, твоя вина, — Валентайн хлопает по нагрудному карману — воспоминания требуют сигарету, чтобы успокоить нервы. — Теперь. Тебе стоит объясниться, МакКриди. МакКриди сначала поправляет шляпу, потом стряхивает с плаща пыль, и наконец протягивает Валентайну руку. Пусть жест и слишком сентиментален, Валентайн хочет стереть с его лица кровь. Вместо этого он протягивает ему платок из кармана. Не зная, что делать с платком, МакКриди просто безвольно держит его в руках, ожидая, что Валентайн начнёт первым. — Говори. — Я больше не один из них, — говорит в свою защиту МакКриди. — Но это моё дело, понимаешь? Не ты только что ушёл из Стрелков. — Больше ни один из них, — издевательски передразнивает Валентайн. — Ты просто утырок, вот ты кто. Не думал поделиться этой информацией? — Нет, — рявкает МакКриди. — Не думал. Это моё личное дело, и я сам о нём позабочусь. — Изо всех врагов, которых мы встречаем, ты умудрился насолить грёбаным Стрелкам? МакКриди просто пытался защитить свою задницу и крышки. Иначе, блядь, сказал бы что-то раньше. — По… неважно. Я был нужен Вайсу, чтобы преследовать Келлога. Ну, Келлог умер, значит, моя работа окончена. МакКриди хватает отвороты своего плаща, сильнее запахивая его вокруг тела. Платок он не отпускает, просто держа его в сжатом кулаке. Валентайн вздыхает, прикрывая лицо рукой. — Так или иначе, как ты спутался со Стрелками? МакКриди пожимает плечами. — Ты видел, как я стреляю. После прихода в Содружество не заняло много времени сделать себе имя в определённых кругах. Но, — МакКриди путается в словах. — Я хотел уйти. Я хотел уйти и ушёл. Как только увидел, чем занимаются Стрелки. Я не хочу быть таким. Но у меня всё ещё есть навыки. Они мою независимость не оценили. — Почему ты мне не сказал? — Валентайн не хочет воспринимать ложь МакКриди как личное оскорбление. И всё это на него похоже. — Ты не был столь общителен, когда мы познакомились, Валентайн. В словах МакКриди есть доля истины. — Нам нужно добраться до Даймонд-сити.— Валентайн пытается мыслить практически. Кроме того он не хочет признавать, что МакКриди, возможно, прав. Когда они проходят через ворота и оказываются в безопасных объятиях города, Валентайн задаётся вопросом, что между ними происходит. Его злость на слабую логику МакКриди поутихла, и Валентайн снова хочет пригласить Роберта в агентство. Возможно, попытаться предложить решение проблемы со Стрелками. Но их… личные обстоятельства изменились, и Валентайн не уверен, что в наступающих сумерках уместно предлагать Роберту пойти к нему домой. Если он даст Роберту крышки на номер в “Скамье запасных”, то он их не потратит. И он не уверен, что предложение переночевать у него хуже, чем его отсутствие. Не то чтобы они должны делать что-то только потому, что Роберт будет ночевать в его постели. Валентайн может снова занять кресло. Только он продолжит думать о том, как вздымается и опадает грудь Роберта, как натягивают тонкую кожу жёсткие рёбра. И о давлении прижатых к его груди покрытых пятнами рук, когда Роберт самозабвенно целует его. Он продолжит думать, что в этот раз они могут побыть одни. — Нужно место для ночлега? — Валентайн пытается говорить намёком. — Нет, ох. Я украл кое-что ранее, на продажу. Со мной всё будет хорошо. Валентайн ни на секунду не верит МакКриди. Что он действительно собирается сделать — так это уснуть в подворотне или на куче какого-нибудь дерьма. Но в этот раз он не может начать спор, не выглядя заинтересованным. Поэтому не спорит. Они вместе идут через рыночную площадь, взгляд МакКриди переходит от ларька к ларьку, к каждому прохожему. — Но я увижу тебя утром в “Общественных событиях”, верно? — МакКриди шагает прочь, чтобы поторговать. — Конечно. — Валентайн достаёт свои сигареты.