Документ недоступен

Валентайн не знает, как это описать. Невесомость, возможно, и будто смотришь через матовое стекло. Легко и невнятно. Он слышит голоса. Первый принадлежит Амари, спрашивает, может ли Вайс услышать ее в работающей капсуле. Вайс отвечает: — Да, думаю. В этой установке, которую собрала док, Валентайн — просто проводник, материальный якорь, несущий воспоминания Келлога, заставляющий их встать и танцевать. Он не уверен, что должен что-либо видеть или слышать. Это дезориентирует. Честно? Наверное, после этой чертовщины он сломается. Так было бы легче, чем это странное промежуточное состояние. Он в слишком маленьком, тесном теле. Сидит на постели, слышит женский голос — не Амари, кого-то ещё. И вспоминает, что голос человека, перекрывающий другие — это несомненно Келлог. Хотя у него нет пищеварительной системы, Валентайн чувствует тошноту. Но даже если бы он мог, он был бы не в силах остановить поток воспоминаний; не когда сквозь них движется Вайс, вторгаясь через вспыхивающие границы мыслей. Валентайн чувствует давление на сознание, когда тот продвигается вперёд. Ощущение незначительности рассеивается, Валентайн снова чувствует себя нормального размера. Его руки тёплые. Плачет ребёнок. Он хочет взять его на руки. Почему? Он и Дженнифер. Но это был не он. Другой Валентайн. Тот, что всегда разделяет его мысли. Не такой чужой, как Келлог. Возможно, Роберт был прав. Может быть, это было слишком рискованно. Но путь в Институт стоит риска одного сломанного прототипа, верно? И неважно, насколько хорош Валентайн. Выстрелы. Бах, бах, бах. И глубокое горе. Валентайн хочет выбраться из этой чертовщины как можно скорее. Даже если в следующей сцене — спокойный разговор, обмен крышками. Он скучает по кому-то. Дженнифер? Роберт? Так сильно. Бесконечная пустота. Но это не он. Нет, Келлог. Так что это не Дженнифер, Роберт, или кто-то ещё из людей, которым предлагал себя Валентайн. Это боль Келлога просачивается сквозь швы. Синты первого поколения всегда пахнут нефтью. Пластик слишком легко плавится от раскалённого металла. Следующее воспоминание близко к поверхности. По ней рябь. Вайс и Валентайн выныривают. Он не знает, нашли ли они что-нибудь. Не в стоящем перед глазами фильме. Как избавиться от него? Вайс кричит. Имя. Нейт. Нейт. Нейт. Нейт. Тихий дом. Отец хочет, чтобы он вернулся. Время настало. Келлог знал, что этот день обязательно придёт. Мальчик не похож на Вайса. Но зачем ему это? Валентайн так ясно видит лицо Шона. Всё исчезает во вспышке. — Телепортация, вот как они это делают. — Вайс уже вылезает из своей капсулы. Тело Валентайна по-прежнему кажется свинцовым. Он терпеливо ждет, пока Амари удалит то, что осталось от Келлога. Сколько угодно грёбаного времени. — Блядь. Блядь! — Вайс, кажется, готов ударить кулаком в стену. Пайпер хватает его за предплечье. Она недостаточно сильна, чтобы остановить его, но прикосновения достаточно, чтобы Вайс пришёл в себя. — Мне нужна чертова сигарета. Что ему нужно — так это банка в кармане. В которой гремят таблетки. Данс входит в лабораторию, Роберт за ним. — Что происходит? — требует Данс, его пальцы сжаты в кулаки. — Ничего, — Вайс быстро отстраняется, выворачивая руку. — Просто. Я чувствую, что мы никуда не продвинулись. Синты… они используют телепортацию. За Вайсом никто не обращает особого внимания на Роберта. — Всё хорошо? — Его рука тянется к Валентайну, затем отдёргивается. — Да, лучше не бывает. — В действительности он чувствует себя как тонущий человек, снова начавший дышать. Амари заканчивает отсоединять связь с воспоминаниями Келлога. — Так что, ничего? — выпрямившись, она отряхивает от пыли свой халат. — Ну, есть одна зацепка, кое-что, что рассказал Келлогу синт. Вёрджил, беглый учёный. — Вайс распускает волосы, позволяя им упасть на плечи, прежде чем снова забрать в хвост. — Он прячется. В месте под названием “Светящееся море”. Разговор продолжается, а Роберт наклоняется ниже к Валентайну. — Не ври мне, — уголки его губ опускаются. — Ты дерьмово выглядишь. — Умеешь ты заставить парня чувствовать себя желанным. Их руки соприкасаются, когда Валентайн выбирается из капсулы. Мягкое тепло руки Роберта, исчезнувшее так же быстро, как и появившись, как ничто другое снова заставляет Валентайна думать. — Так если этот Вёрджил действительно существует, — Пайпер поднимает руки. — Как мы найдём его в Светящемся море? Ничто не может выжить при таком уровне радиации. — Рад-Х, силовая броня…это...осуществимо. — Вайс прислоняется к стене, возвышаясь над Пайпер. Он много рассказывал Валентайну о том, как ненавидит силовую броню. Играть в сардину в банке не для него. Ничто безопасное, кажется, не подходит Вайсу, или по всей видимости так и есть. Валентайн сказал, что он подсел на адреналин, но серьёзно? Он — просто придурок, которого не волнует, умрёт он или нет. Это не дом Вайса, и никогда им не будет. Данс кивает. — Я с тобой. Ты не должен идти один. — Зачем? — огрызается Пайпер. — Чтобы ты смог донести о нас Братству? Чтобы отвести Вёрджила к своим дружкам? — Нет, потому что это опасно. Рыцарь Вайс… — О, брось эту рыцарскую хрень. Так или иначе он — Вишну, — она раздражённо вскидывает руки. Вообще-то Валентайн согласен, что Данса надо как можно скорее изолировать. Какими бы ни были его мотивы, даже находясь здесь он не сможет полностью отказаться от желания всё рассказать Братству. Его верность не вызывает сомнений. Это было очевидно с самого начала. У Вайса, возможно, большие планы на Данса. Или, может, он просто ищет особо сложную цель. В любом случае, они не могут тратить на него время. Данс того не стоит. Просто не стоит. — Я могу пойти, — предлагает Валентайн. Роберт, вероятно, попытается его остановить. Но, наверное, не здесь, перед всеми, после уже случившегося срыва. — Радиация на меня не действует. Засунем Вайса в силовую броню. И просто обколем антирадином, когда вернёмся. Он прав, это возможно. — Хочет ли Валентайн идти в Светящееся море, полное хрен знает каких облучённых монстров? По возможно ложному следу? Едва ли. Но пойдет ли скорее он, чем Данс? Конечно. — Ладно, — Вайс отталкивается от стены. — Пойдем втроём. Я, Валентайн, Данс. Это наш лучший шанс. Дерьмо. Вот уёбок. — Тостер нам не нужен. — Я стою прямо здесь, синт. — Большая ладонь Данса лежит на плече Вайса, хотя он вынужден немного потянуться, чтобы достать до него. Очевидно, он не привык быть ниже кого-то ещё. Рука Вайса касается костяшек его пальцев. — Пойдут все трое. Это будет жизненным опытом. — Это окончательно. Очевидно. — Давайте вернёмся в Даймонд-сити, нужно переодеться перед выходом. Пайпер ворчит себе под нос. Они едва выходят из “Дома воспоминаний”, как Роберт подходит к нему, широко шагая, чтобы не отстать. — С тобой всё будет хорошо? — Я не солгал. — Валентайн держит сигарету. — Радиация не влияет на меня. Я буду в порядке. — Я имел в виду Данса? — Данс безопасен. Руки Роберта остаются в карманах. — Его дружки — нет. Что, если он сдаст тебя, что, если они с Вайсом… — Вайс пытается изменить его. Это очевидно. Может ли он добиться успеха? Я не знаю. — Валентайн вздыхает. — Вероятно, нет. Но от него мне не грозит никакой опасности. *** Они возвращаются в Даймонд-сити как раз к ужину. Вайс отводит всех к стойке лапшичной, с легкостью разбрасываясь крышками. Он легко убалтывает других избавляться от них, но и собственные легко тратит со своими друзьями. Возле стойки мало места для такой толпы. Валентайн берёт миску и стоит в стороне, намереваясь отдать часть Роберту, если он захочет. Роберт, оказывается, может мастерски есть стоя, орудуя в миске пластиковой вилкой. К его лицу поднимается пар, когда он отправляет в рот лапшу. Он слишком занят, чтобы говорить, так что Валентайн просто ждёт. Он нагревает руку, чтобы миска оставалась тёплой. Пайпер стоит рядом. Она не очень-то элегантна, пытаясь одновременно есть и разговаривать с едой в руках. Но делать и то, и другое у неё не выходит, потому она просто накручивает лапшу на вилку. — Так что думаешь об этом плане, Роберт? — Она произносит его имя с насмешливой фамильярностью. Конечно, она первой заметила перемену в отношениях Валентайна с Робертом, и последней оставит их в покое. Роберт, проглотив лапшу, пожимает плечами. — Нам нужен учёный. Наверное. Но не уверен, что это работа для троих. — Не уверена, что здесь есть хоть какая-то работа для Братства, — язвительно замечает с полным ртом Пайпер. Она хватает свою ядер-колу, стоящую на стойке — Всё будет хорошо, — уверяет Валентайн. Если все будут волноваться за Вайса, потому что он отказывается выступить против Данса, который, возможно, в конце-концов одурит их всех — то это не ускорит их гастрольное представление. И то, что они делают сообща, стоит затраченных усилий. Роберт заканчивает свою порцию, отталкивая миску на стойку. Большим глотком он допивает и колу. Валентайн протягивает свою миску, надеясь, что ему не придётся что-либо говорить, и Роберт просто возьмет её. Роберт приподнимает бровь, но не отказывается, принимая миску и вилку. — Вы двое слишком чертовски милые. — рот Пайпер всё ещё полон лапши. — Вэл! — зовёт Вайс. — Мы уходим через тридцать минут, хорошо? Сначала Валентайн ворчит. Им следует подождать до утра. Светящееся море достаточно далеко, до границы идти два или три дня. И это не учитывая неожиданностей по пути. И затем, кто знает, сколько времени потребуется, чтобы найти признаки этого Вёрджила, если он вообще существует. Нет абсолютно никаких причин уходить с восходом солнца. Но он знает Вайса достаточно долго, чтобы смириться с этой его причудой. Никакого ожидания. Не то, чтобы Валентайну нужен отдых, но… — Ладно, — отзывается он, прежде чем обратить внимание на Роберта. — Ты закончил? Заставлять Роберта в спешке доедать — предпоследнее, что он хочет сделать. Но последнее — это покинуть город без шанса говорить с ним наедине. И они не могут сделать это здесь, где Пайпер может влезть только потому, что пытается остро игнорировать развивающиеся отношения Вайса и Данса. Валентайн знает, между Пайпер и Вайсом не было никаких чувств. Как просто предполагалось, это была случайная интрижка. Но это не означает, что они не шли в том направлении. Или что Пайпер не относилась к нему, как к другу. Она не из тех, кто будет держать обиду, но из тех, кто будет бороться за тех, кем дорожит. — Гм, да, — он наклоняет миску к губам, допивая остатки бульона. — Закончил. Валентайн машет Пайпер, прежде чем развернуться и направиться в агентство. По пути он освобождает от кольца ключ от главного входа. Металл нагревается в руке. По крайней мере, это напоминает ему, что нужно снова отрегулировать температуру. Оказавшись внутри, он закрывает за ними дверь. Взяв ключ, он предлагает его Роберту так же, как ранее предлагал лапшу. Поскольку этот жест практичен, он имеет смысл. — Не знаю, как долго нас не будет, но он должен быть у тебя. У меня нет дубликата, потому просто возьми мой. Оставайся здесь. — Ник, я… я не должен. — Но пальцы Роберта уже обвились вокруг ключа. — Да, должен. — Он отпускает ключ, оставив его в руке Роберта. Тот продевает его в собственное ключное кольцо. — Спасибо. — Элли приходит в девять. Тебе, вероятно, не стоит ей попадаться, иначе она попытается заставить тебя работать. — Валентайн опускает руки на талию Роберта, держась за его бёдра. У них осталось так мало времени, и он просто хочет толкнуть его в стену, прижать к ней, украсть его воздух и поделиться своим. Но до сих пор Валентайн просто держится за него. — И позаботься о себе. — Это должен говорить тебе я. Ты ведь останешься с Вайсом. — Верно, — улыбается Валентайн. Склонив голову, он целует Роберта. Ему нравится ощущать на губах прикосновения его сломанных зубов, оставляющих слабые вмятины. — Хм, у меня есть двадцать минут. — Разве Вайс тебя не убьёт, если опоздаешь? — Это я его убью, если не заполучу тебя перед уходом. Итак, где мы остановились? В конце концов он действительно вжимает Роберта в стену, теребя пояс его штанов, пока не звякает пряжка. Потеревшись о горло Роберта, он предлагает: — Когда вернусь, сделаем это правильно. Я не буду торопиться. Он хватает Роберта за бёдра. В теле Валентайна нет “роботической супер-силы” или чего-то подобного. По крайней мере ему всегда так казалось. Но он сильнее человека той же комплекции. Прижав Роберта спиной к стене, он забрасывает его ноги себе на бёдра. На них всё ещё слишком много одежды, но времени совсем нет. — Обхвати меня за плечи. Роберт слушается. Когда Валентайн дышит, то касается грудью его груди и чувствует повсюду вибрацию его дыхания. Приходится проявить ловкость, чтобы просунуть между их телами мягкую руку и достать член Роберта, но они справляются. Его руки сцеплены в замок, но запястья — под воротником плаща Валентайна. Он проводит пальцами по оставшейся коже, прежде чем погружается в шею, гладя провода. Он не должен, но чувствует. Роберт, задыхаясь, быстро и грязно кончает между их телами. — Хорошо, хорошо, так хорошо, Ник, ох. Изогнувшись, он бьётся затылком о стену. Одно неверное движение — и он может разорвать что-то в шее Валентайна. Но не делает, сохранив достаточный контроль. Валентайн думает, что странно любить это чувство уязвимости. Валентайн опускает ноги Роберта на пол, как только начинает утихать пьянящее чувство выполненного долга. Роберт выглядит столь экспрессивно. Тяжело дышащий, стонущий и хватающий ртом воздух. Прекрасно, просто прекрасно. Они не столь много об этом говорят, но Валентайн понимает, что рядом с ним, Вайсом и Пайпер, Роберт вероятно, чувствует себя лишним. Валентайн пытается найти местечко. — Мне нужно идти, пока Вайс с катушек не слетел. — У тебя рубашка в сперме. — Роберт проводит пальцем по мокрому пятну. — Верно, верно. Переодеваться приходится в спешке. К счастью, сквозь рубашку не просочилось. Надев новую, Валентайн разворачивается к рассматривающему его Роберту. — Всё нормально. Непохоже, что я попал на него. — Роберт на вытянутой руке протягивает Валентайну его плащ. Валентайн перекидывает его через локоть. Роберт откидывается на стуле для клиентов и ждёт. Да, для него возможно будет странно жить среди вещей Валентайна. Но он не хочет, чтобы тот чувствовал себя странным, чужим. Будь обстоятельства иными, возможно, он не стал бы оставлять своего любовника в агентстве. Возможно, это ужасная идея. Но это лучшее, что у них есть. И он не собирается заставлять Роберта тратить крышки на номер в мотеле. Или, что ещё хуже, не тратить. Так что да — так оно и будет. — Убедись, что вернёшься, — говорит наконец Роберт. — Не осмелился бы тебе перечить, Роберт. *** Валентайн опаздывает, Вайс и Данс уже ждут его у ворот. Винтовка закинута за спину, руки в карманах, и он не оправдывается. Делиться ему нечем. — Лучше бы нам выдвигаться, — Вайс выдыхает и машет рукой, пытаясь разогнать пошедший в сторону Данса дым. — Нужно пройти столько миль, сколько сможем. Сегодня они прошли уже достаточно — к Добрососедству и обратно. Синтетическое тело Валентайна — через ещё большее. Заведя руку назад, он касается места, куда был подключён мозг Келлога. Никакой разницы не чувствуется.