Документ недоступен

Путь до границы Светящегося моря занимает два дня, если не учитывать рейдеров, болотников и замаскированного озерца полузамёрзшей болотистой грязи, в котором застревает Данс. Они только один раз останавливаются отдохнуть. Вайсу это явно не нужно. А Данс? Ну, он явно не хочет отставать от нового “послушника”. Валентайн задаётся вопросом, знает ли Данс, как часто Вайс суёт закованную в броню руку в карман и незаметно на сухую глотает ментаты, чтобы продолжать идти. Замечает ли Данс стирающиеся грани его душевного равновесия. Возможно, он даже не смотрит. — Бродить в этом тумане после наступления темноты — самоубийство. Валентайн бросает сумку. Здесь, на внешней стороне границы, где перестаёт щёлкать счётчик Гейгера в пип-бое Вайса, нет никаких укрытий. Но земля достаточно сухая. Ни один человек не поимеет двух мужчин в силовой броне и синта. Просто не сунется. О чём им действительно стоит беспокоиться, так это о представителях дикой фауны. Даже яо-гаи избегают Моря. Хотя когти смерти — это совсем другая история. Вайс ворчит: он вынужден согласиться. Иногда Вайс спорит чисто из принципа, потому что словами сражаться любит больше, чем лазерным пистолетом. Оружие — больше формальность, чем что-либо ещё. Может быть, он любит сближаться со своими врагами, чтобы мог шептать в уши. Силовая броня Вайса шипит гидравликой, задняя часть поднимается, позволяя выползти из металлической клетки. Он разминается, хрустя шеей и плечами. Чёртова штука слишком тесна для его роста. Но нет лёгкого способа транспортировать эту консервную банку, не надев её. А симпатичный волтековец может превратиться в куда менее симпатичного гуля, если не будет ею пользоваться. Данс снимает шлем, но не костюм. — Тебе стоило взять с Придвена модифицированный каркас. — Он качает головой, будто это могло повлиять на чёртов план Вайса завоевать Море. — Я в порядке, — Вайс тянет за собранные в хвост волосы, но те недостаточно длинны, чтобы перекинуть через плечо. — Придвен в другой стороне. Это бы добавило к нашему походу ещё неделю. — Но ты был бы в безопасности. — Данс — злобный фанатик, консервативный и немного унылый, но его беспокойство о Вайсе определённо искренне. Вайс заканчивает разговор: — Плевать. Иногда Валентайн почти уверен, что Вайс хочет умереть. И что он никогда не хотел найти Шона, потому что на сто процентов убеждён: Вайс понятия не имеет, что, черт возьми, делать с ребёнком. Даже если этот ребёнок — его собственный сын. Читая между строк, Валентайн знает, что для Вайса Шон — просто некий абстрактный символ, а не реальная награда. Почему теперь он хочет найти ребёнка? Валентайн может только предполагать. Может, потому что ещё пылает его любовь к Нейту, заставляя кожу трескаться и лопаться. Эти другие мужчины и женщины, с которыми он спит, только утешение. Данс ничем не отличается. Только в конце концов некому будет вытащить Вайса из огня. — Солнце восходит в шесть. Тогда и отправимся. Он ещё немного возится с компьютером на запястье, выставляя будильник. Возможно, Валентайн сам его разбудит. Он всё равно должен следить за тьмой. — Давай, ты тоже, Данс. — Вайс расшнуровывает ботинки, прежде чем стащить их. — Если уж мы остановились, ты тоже можешь поспать. — Он вытаскивает из своего рюкзака свёрнутые тканые одеяла. — Я не устал. Могу дежурить первым, — настаивает Данс. — Херня, — поправляет Валентайн. — Если ты не заметил, я сделан из стали и силикона. Ты — из мяса. Так что дежурить всё это время буду я. — О, я заметил, — рычит Данс. Они путешествуют третий день, и его дискомфорт всё ещё почти материален. Валентайн почти чувствует исходящие от Данса волны. А Валентайн технически не может ничего, блядь, ощутить. — Данс, давай, — молит Вайс. Но его мольбы всегда скрывают под собой полное доверие. — Становится холодно. Данс ворчит, раскрывая костюм. У него получается выйти из него куда лучше, чем у Вайса. Больше опыта. В конце концов они вдвоём залезают под одеяло, но лежат по разные его концы. Валентайн, не желая касаться задницей земли, садится на сумку. Когда он приканчивает пачку сигарет, то подумывает забрать пачку Вайса. Но она похоронена где-то в сумке Вейса, которую он решил использовать в качестве подушки. Обычно это не то чтобы сдерживающий фактор, но Данс с течением времени пододвигается всё ближе и ближе к Вайсу. Паладин недостаточно храбр, или, точнее, недостаточно чётко читает сигналы Вейса, чтобы обнять его. Приблизиться так, как уговаривает Вайс. После этого самодовольный ублюдок начнёт на него охоту — по крайней мере недолгую. Они лежат почти нос к носу. Валентайн уверен, что к концу пути Вайс его трахнет. Вайс спит неполные шесть часов. Валентайн не удивлён. Цикличность его доз не самая подходящая для сна. Но сейчас они так близко к ответам. Кажется, что они почти добились успеха в разрушении Института. — Как дела? — Вайс плюхается рядом с Валентайном, оставив свернувшегося калачиком Данса на освободившемся пространстве. Возможно, Данс подумал о том, что был в зоне досягаемости, только когда Вайс ушёл. — Ты знаешь, — склоняет голову Валентайн. — Нет ничего лучше, чем наблюдать за звёздным светом над самым большим радиационным облаком на Восточном Побережье. Не хочешь дать мне сигарету? Вайс зажимает губами первую сигарету, зажигает её, затем вынимает изо рта, чтобы отдать Валентайну. Бумага немного влажная от его слюны, но Валентайн может только видеть её, не чувствовать. Пока он затягивается, Вайс зажигает ещё одну для себя. — Думаешь, он там? — Вёрджил? — спрашивает Валентайн. — Да. Валентайн пожимает плечами. — Больше зацепок у нас нет. Стоит попробовать. Несколько минут они молчат, пока Вайс снова не заговаривает: — Данс — хороший человек, знаешь? Просто, я думаю, он боялся. И до сих пор боится того, что не понимает. И Братство попыталось рассказать ему, что мир прост. Думаю, он находит в этом утешение. Разубедить Вайса будет практически невозможно, но Валентайн должен попробовать. — Он узколобый фанатик, и ты это знаешь. Просто вдобавок у него красивое личико и классная задница. Пара недель — и он тебе наскучит. — Валентайн выдыхает дым. — Как и другие. Вайс качает головой. — Ты не прав. Его сигарета выкурена лишь наполовину, когда он давит её ботинком. — Ты никогда не признаёшь, что я прав, — Валентайн замолкает. — Каким ты вообще представляешь себе лучший сценарий? Что ты силой своего волшебного члена отвадишь его от всего, во что верит он и Братство? Что вы двое будете жить долго и счастливо, сбежав в какое-нибудь поселение с неподходящими друг к другу занавесками и битым китайским фарфором? Этого не будет, и ты это знаешь. — Пошёл ты, Вэл. — Вайс смотрит прямо в туман перед собой, но не встаёт. Больше никаких ответных действий он не предпринимает. Кто-то должен был это сказать, Валентайн и сказал. Вайс должно быть думает точно так же, даже если хочет подавить это ощущение тщетности. Ему хотелось бы избавиться от состояния безнадёжности. — Даже при том, что бросаешь их ты, больно в итоге тоже тебе. — Валентайн не хочет ошибочно приписывать Вайсу беспокойство за него. Это касается только Вайса, не Данса. — В этот раз будет иначе. Нет, это не так. Но Валентайн бережет дыхание. Не знает зачем — ему, строго говоря, вообще не нужен кислород. *** Пип-бой Вайса указывает на Церковь Атома, единственный известный ориентир в Светящемся море. Возможно, единственное место в Пустоши, предоставляющее кров людям, которые по части плохого жизненного выбора могли составить Вайсу серьёзную конкуренцию. Ну, это, возможно, немного несправедливо. Хэнкоку тоже приходится жить с последствиями ошибок. Дорога сквозь холмистую местность к невидимому маркеру проходит в тишине. Пип-бой Вайса не даёт им сбиться с пути. Данс молчит. Валентайн сосредоточен на поддержании работы сенсоров, настроенных на опасность. Вайс, скорее всего, достаточно страдает, стараясь не задохнуться в своей броне. Все они следят за временем. Люди приняли дозы Рад-Х перед тем, как надеть шлемы. Они не смогут принять новую, пока не выйдут из зоны радиации. Дети Атома видят, как их собственная кожа начинает отделяться от мышц. Лишь немногим посчастливится превратиться в гулей, вобрав в плоть и кости дар Атома. Валентайн думает, что существует не так много более болезненных вещей, а он, блядь, может видеть собственный остов сквозь поврежденные места покрытия. Роберт может трогать его сквозь изъяны. Валентайну знакома нездоровость. Их лидер говорит Вайсу, что они знают Вёрджила. В ответ Вайс вскрикивает, его голос из-под шлема звучит низко. Но он вскидывает кулак, ликующе подскакивает. Бежит к Дансу, едва не свалив его от переизбытка чувств, и только благодаря силовой броне они сохраняют вертикальное положение. Реален. — Вёрджил реален! — кричит Вайс. — Реален, реален, реален! — Он смеётся так громко, что, не будь Дети Атома так безнадёжны, им бы стоило испугаться. — Ладно, хорошо. Нам нужно идти в том направлении, — Валентайн пытается его унять. Дети Атома общительны, они даже упоминают, что Вёрджил может быть недружелюбным к посетителям. Вайс кричит, хотя уже не так громко, что ему похер. Достаточно того, что он существует. Кто-то, кто побывал в Институте и вернулся. Это возможно. — Нужно проложить курс, — Вайс возится со своим пип-боем, круча лимб и устанавливая новый маркер. — Действие Рад-Х долго не продлится. Но Вёрджил… у него должен быть какой-то способ выживать. — Выражение лица Вайса под шлемом нечитаемо. Валентайн предлагает: — Может я пойду один? А вы двое вернётесь к границе? — Нет. — Вайс качает головой, нижняя часть его шлема громко скрипит о торс. — Я должен быть там. Данс, можешь вернуться, если хочешь. Выбор за тобой. Вайс врёт. Он прекрасно знает, что его решение — это так же и решение Данса. Знание Валентайна, что Вайс не может “спасти” Данса, не означает, что это известно Дансу. Он наверное даже не понимает, что его пытаются спасти. Какой кошмар. — Мы пойдём вместе, — уверяет Данс. — Хорошо. Давайте не тратить впустую ещё больше времени Они продолжают путь. *** Они оказываются у пещеры спустя пятьдесят восемь минут после того, как заканчивается действие дозы Рад-Х. Никого не беспокоит мысль о том, что может оказаться внутри — они мчатся в пещеру в надежде, что там уровень радиации ниже. Вайс движется первым, Данс и Валентайн за ним. Счётчик Гейгера Вайса милостиво замедляет свой непрерывный гул. Вайс стаскивает шлем, позволяя ему с унылым лязгом упасть на пол. Неспособный выйти из брони, он давится воздухом, прежде чем заходится кашлем и блюёт на пол. — Дерьмо, блядь, дерьмо, — перчатки увязают в грязи, волосы свисают вперёд, пока он пытается сохранить самообладание. — Блядь, Вэл, — он снова кашляет, но в этот раз выплёвывает только слюну. — Чёрт подери, — Валентайн раскрывает сумку, вытаскивая две дозы антирадина. Вайсу, вероятно, потребуются и ментаты, чтобы ослабить ломку. Присев возле Вайса, Валентайн протягивает таблетки антирадина и полбутылки очищенной воды. — Попробуй выпить. Вайс выхватывает их из руки, пихая в рот и игнорируя воду. Валентайн не носит с собой ментат, в поисках банки приходится залезть в рюкзак Вайса. Данс позади неподвижен как скала, его шлем снят. Он не выглядит особо изнурённым. У Валентайна нет времени заострять на этом внимание. Он расстёгивает молнию на рюкзаке Вайса и вытаскивает металлическую банку. — Прими эти тоже. — Он передаёт Вайсу две таблетки ментат. — Спасибо, грёбаный боже, — Вайс ещё быстрее отправляет их в рот. Из глубины пещеры гремит голос: — Кто там? — И неповторимый звук перезарядки дробовика. Вайс всё ещё приходит в себя. Валентайн кричит: — Мы только хотим задать пару вопросов, доктор Вёрджил! — затем шёпотом: — Данс, съебись из брони. — Если он нападёт… — Он определённо почувствует угрозу, если у его грёбаной двери будут стоять двое вооружённых мужчин в силовой броне. И прямо сейчас я не могу вытащить из неё Вайса. Так что вылезай нахуй и бери чёртову оливковую ветвь. Вайс расслабляется, вытирая рот и пытаясь не наступить в собственную рвоту. Трудновато справиться, когда он всё ещё закован в броню. — Пожалуйста, Данс. Я буду рядом. Данс не выглядит довольным, но по настоянию Вайса начинает выходить из брони, оставляя её у входа в пещеру. — Держи, — Валентайн проявляет жест доброй воли, протягивая Дансу две таблетки антирадина. — Я прекрасно себя чувствую. Ну, Валентайн, конечно, не собирается с ним нянчиться. Две турели уже направлены на них, но не стреляют. Они прекрасно знают, что не должны идти вперед, иначе будут нашпигованы отверстиями. — Что вы хотите? — спрашивает Вёрджил, всё ещё находясь вне зоны видимости. На это раз отвечает Вайс: — Информацию, просто информацию. Мы пытаемся попасть в Институт, нам нужна ваша помощь. — Он поднимается, чтобы выбраться из костюма. Валентайн начинает было помогать ему, но Данс почти отталкивает детектива в сторону, чтобы занять его место. — В Институт? Это невозможно. — Сказал единственный человек, когда-либо это сделавший, — замечает Вайс. Воцаряется длинная пауза. Во время неё Дансу и Валентайну удаётся высвободить Вайса из брони. Он всё ещё выглядит слишком бледным, его обычно тёплая, загорелая кожа кажется зеленовато-жёлтой. Ему нужен антирадин для инъекций, а не низкопробные таблетки. Данс, кажется, тоже это признаёт. — Доктор Вёрджил, это па… Вайс решительно качает головой, бормочет резкое “нет”. — Меня зовут Данс. Мой друг болен. Мы можем пройти мимо турелей? — Сколько вас? — Трое, — отзывается Валентайн. — Двое людей и синт. — Он надеется возбудить любопытство Вёрджила. — Синт и больной человек могут пройти. Я хочу, чтобы другой человек остался перед турелями. В качестве страховки. Валентайн ожидает, что Данс начнёт спорить, чтобы остался “синт”. Подставит его. Или попытается пройти сам как синт третьего поколения. Они не упомянули, какого типа синт. Но Валентайн полагает, что никто никогда не ожидал бы дроида вроде него. Даже один из золотых умов Института. Но Данс не спорит. — Я сделаю, как вы скажете. — Встань перед турелями, прямо в центр, и я позволю другим пройти. Данс следует указаниям Верджила, сжав руку Вайса перед тем, как встать перед стволами двух крупнокалиберных турелей. — Пожалуйста, позаботься о нём, — просит он Валентайна. — Конечно, тостер. Вайс пытается идти по туннелю самостоятельно, но в конце концов опирается на плечо Валентайна. *** Вёрджил краток и практичен, позволяя Вайсу и Валентайну поставить капельницу с антирадином, прежде чем кто-либо из них начнёт засыпать вопросами и обвинениями. Кроме того, он супермутант. Незначительная деталь. Когда Вайс впервые видит Вёрджила, искренняя улыбка на его лице настораживает. Валентайн полагает, что он рад увидеть мутанта, который не пытается оторвать ему голову и высосать костный мозг. Каким бы не был интерес Вайса к мутантам, ему не случилось ни с одним из них поговорить. Большинство из них не настроены на общение, если не считать выкриков “убить всех людей!” и “супермутанты — будущее!”. Они не похожи на гулей, которые могут отсиживаться на задворках цивилизации, пока ещё способны думать головой. Мутанты не вписываются в общество. Они не вовремя и не на своём месте. Может, поэтому Вайсу интересно. — Итак, вы хотите попасть в Институт, — Вёрджил держит в массивных руках кружку, периодически потягивая её содержимое. Очки сидят на крупной голове так, будто вот-вот разломятся. — Мне нужно кое-что взамен. То, что вы сможете достать, если попадёте внутрь. Вайс наклоняется вперед на своем стуле, из крупной вены на его правой руке торчит трубка капельницы. Валентайн определённо не самый квалифицированный медик. А Вёрджил пробормотал то же самое о своих руках. Его ловкость никуда не годится. Страдают его навыки. — Что тебе нужно? Не бери в голову. Я это сделаю, — быстро соглашается Вайс. Кожа потеряла зеленоватый оттенок, поскольку лекарство капает в кровь. — Мне просто нужно попасть внутрь. — Мне нужна ампула с сывороткой из моей лаборатории в отделе бионаук. Предположительно она может обернуть вспять моё… состояние. — Подушечки его пальцев сжимают красный фарфор кружки. А если ты сделаешь это для меня, я могу помочь. Но я не стану делать это без обещания. — Ну, я могу пообещать поискать сыворотку, — отвечает Вайс. Вёрджил ставит свою кружку на загромождённый центральный стол. Его пещера забита кучами оборудования. Микроскопы, мензурки, две химических лаборатории, множество бутылок немаркированных жидкостей. Среди разбросанного целого оборудования встречается сломанное. Валентайну это знакомо. Жесты человека, пытающегося заново изучить собственное тело. Оболочка собственного чужого тела всегда повиновалась ему, но в то же время нет. — Ты должен иметь в виду, я работал в отделе бионаук. Не в высших системах. Но я знаю, что каждому Охотнику вживлён чип, телепортирующий его в Институт. Если бы у тебя был такой чип, было бы возможно построить телепорт. Дальше они обсуждают детали. Вайс должен быть в состоянии определить местоположение Охотника через свой пип-бой. Они испускают низкочастотные импульсы, которые теоретически может засечь радио. Развалины института — самое частое место появления Охотников. В конце концов Вайс должен засечь одного. Потом им нужен будет кто-то с бóльшими техническими познаниями, чем у Вёрджила. Валентайн не думает, что Вёрджил врёт. Всё поддерживающее его исследования оборудование здесь, в пещере, указывает на биологию, немного химию. Ничего, что кричало бы: “я могу заставить вас исчезать и появляться по желанию”. Всё ещё остаётся вопрос, как в этом разобрался сам Вёрджил. Но Вайс не спрашивает его об этом. Ему просто не интересно. Пакет для внутривенного вливания пустеет. Вайс хочет уйти. — Стемнеет до того, как мы достигнем границы. И нужно дать антирадину время. — Нахер, — Вайс принимает Рад-Х и две таблетки ментат. — Мы не можем на неопределённое время оставить Данса под турелями. И должны заскочить в Даймонд-сити, прежде чем отправиться к руинам. Слишком многое нужно сделать. — Вайс уже выдёргивает из руки иглу. — Спасибо за помощь, доктор Вёрджил. Я вернусь с вашей сывороткой. — Вытащив иглу, он поворачивается, чтобы уйти. Валентайн может лишь следовать за ним. Данс стоит, вытянувшись по струнке, там, где они его оставили. Уставшие глаза, жёсткая осанка. Но от Валентайна не ускользает появившаяся и тут же исчезнувшая улыбка, когда они выходят из лаборатории. — Ты выглядишь намного лучше, — выдыхает Данс, проводя пальцами по волосам. Вайс смеётся, хлопая Данса по плечу прежде, чем притянуть его в объятия. Обхватив его за талию, Вайс целует его в тёплые чёрные волосы чуть выше уха. — Ты волновался? — Конечно. — Данс пытается звучать профессионально. И терпит неудачу. Валентайну знакома разница. *** Вайс и Данс немного отклоняются от Фенса. Валентайну это не нравится. Вайс шепчет: “доверяй мне, пожалуйста”. Внизу в агентстве сидит Элли, просматривая старые досье и сортируя их на две стопки — потом четыре, шесть. Отделяя возможное от невозможного. Валентайн приветствует её, вешая плащ и кладя на стол шляпу. — Ты случайно не знаешь, где Роберт? Надеюсь, он не слишком мешал? — Хм? — Элли поднимает взгляд от своей работы, прядь её распущенных волос выбивается из-за уха и раскачивается перед лицом. — Он ушёл несколько дней назад. На следующий день после тебя. Валентайн чувствует внутри пустоту. Что? Роберт ушёл? Он осматривает стол в поисках записки, хотя бы чего-то. Ничего не найдя, он поднимается наверх. Там, на его подушке, лежит записка Роберта. Валентайн больше не чувствует такую слабость. В конце концов, именно Роберт был так обеспокоен обещаниями обязательств. Он не мог просто сбежать. Валентайн читает записку, затем перечитывает ещё раз. Всё хорошо. Волноваться не о чем. Только он ушёл неделю назад. Роберт отсутствует почти столько же. Засунув записку в карман брюк, Валентайн думает, что мог бы заскочить в редакцию и посмотреть, возможно, они уже вернулись. Снаружи он находит Нат. Единственная информация, которой она владеет, — её сестра и Роберт направились в Сэнкчуари. Ничего нельзя сделать кроме как ждать.