Документ недоступен

Роберт стучится. У него есть грёбаный ключ от агенства, но он всё же стучится. Валентайн находит жест скорее милым, чем раздражающим. Прошло всего два дня с тех пор, как он вернулся в Даймонд-сити без ключей, потому неудобств было немного, его впускала и выпускала Элли. Но мысль о том, что Роберт считает, будто может его потревожить, по-милому смешна. Вроде как очаровательна, хотя Роберт на самом деле никогда не обаятелен умышленно. — Привет, — Валентайн открывает дверь и прислоняется к косяку. Роберт подныривает под его рукой и заходит в агентство. Его глаза покраснели, под ними тёмные круги. — Ты в порядке? Роберт не отвечает, ослабляя узел его галстука одной рукой и хватая воротник рубашки другой. Притянув Валентайна вниз, он целует его с утихающей к концу уверенностью. Валентайн обхватывает руками его тощее тело, кладя их на спину. Дыша, Роберт снова наполняет его тело циркулирующим воздухом, рвущимся сквозь разломы в шее. Но поскольку Роберт всё тянет и тянет, Валентайн чувствует колыхание воздуха и в груди, там, где покрытие сохранилось. Прижавшееся к нему тело Роберта тёплое. Валентайн переводит температуру к пальцам ног, нагревая половицы. — Почему я так странно себя чувствую с тобой? — спрашивает Роберт, когда отстраняется. Но он не слишком отдаляется, его губы всё ещё достаточно близки для поцелуя. — Почему забываю? Что ты делаешь со мной? Валентайн не смеет выпрямиться, его лицо на одном уровне с лицом Роберта. — Могу задать тебе тот же вопрос. — Но ты — синт. — Тебя это беспокоит? — ухмыляется Валентайн. — Когда моя рука была у тебя на члене, не беспокоило. — Он убирает одну руку со спины Роберта, проводя кистью по промежности. — И не похоже, что беспокоит сейчас. — Нет, — отвечает Роберт. — Но должно. Они снова целуются. Роберт дышит, его руки поднимаются к пуговицам рубашки Валентайна, отодвигая в сторону галстук и расстегивая по одной. Когда Роберт ненадолго отстраняется, Валентайн хватает его за бедра, подталкивая к лестнице. Им придется прерваться, чтобы подняться наверх. Но на этот раз Валентайн хочет воспользоваться моментом. Им никуда не нужно идти завтра утром. Чёрт, он не будет спать всю грёбаную ночь, если столько времени потребуется, чтобы довести Роберта до черты. Заставить его забыть, если он этого хочет. Так кажется Валентайну. Он сильнее, чем необходимо, сжимает руки, пока дыхание Роберта не сбивается у него во рту. — Волнуешься? — спрашивает Валентайн. — Нет. — Хочешь пойти наверх? — Да. Валентайн толкает Роберта первым, любуясь его задницей, пока он поднимается по лестнице. Позорно, что все его штаны слишком свободны. Когда Роберт оказывается наверху, он следует за ним, перепрыгивая сразу через каждые две ступеньки. Выключив электричество, Роберт зажигает лампу. Было бы неплохо видеть больше, но Валентайн не собирается занудствовать, он предпочёл бы потратить энергию на то, чтобы ощупать всё тело Роберта, мягкое и тёплое, целое и совершенное. Он скользит руками под края рубашек Роберта, намереваясь разом стянуть их все. Что и делает, взлохматив его наэлектризовавшиеся волосы. — Ты чертовски прекрасен, знаешь? — он обхватывает руками лицо Роберта, как всегда внимательный с острыми углами металлической руки. Вылизывает, исследуя, его рот и получает взамен стон наёмника. Руки Роберта на поясе его штанов, расстёгивают пуговицу, тянут вниз язычок молнии. — Чего ты хочешь, Бобби? Роберт засовывает руку в штаны Валентайну, поглаживая плоский пах. Это приятно, но не более, чем в любом другом месте, где ещё цело покрытие. И всё же он расставляет пальцы так широко, как может, и трёт. Блядь, это хорошо. — Хочу сунуть член тебе между бёдер. Так будет хорошо? — Прямолинейность Роберта, его откровенность, до сих пор так неожиданны, словно это не в его характере, его в других обстоятельствах тихое присутствие в гомоне других людей. Но Валентайну нравится, грёбано нравится. — Да. Руки Роберта стаскивают с Валентайна штаны, стягивая вниз по испещрённым проплешинами бёдрам. Осторожно, чтобы не зацепить тканью края искусственной кожи. Когда штаны падают на пол, Валентайн перешагивает через них. На нём всё ещё рубашка и болтающийся на шее ослабленный галстук. Пока что он их оставляет. Эрекция Роберта чётко просматривается сквозь штаны. Он рассеянно поглаживает себя через ткань. — У тебя есть что-то, чтобы ну, скользило? — Хочешь поменять мне масло? Роберт стонет. — Я думал, что шутка слишком очевидна, но конечно. Просто не хочу член натереть. Мне так будет лучше. Тебе, возможно, тоже, не знаю. — В ящике. Роберт тянется к ящику, беря из него тюбик и кладя на тумбочку. Валентайн, не сдержавшись, хватается за пояс брюк Роберта и расстёгивает их. Без одежды он выглядит таким чертовски маленьким. Хрупким. И это напоминает Валентайну о временах, когда защиты ожидали не от него. Где не он поставил бы своего партнёра на не его колени, не своими ладонями держа его бёдра, чтобы насадить его не на свой член. Стягивая брюки Роберта, Валентайн держит его возбужденный член в ладони, ритмично поглаживая, пока Роберт не откидывается на него. Когда наёмник заканчивает с пуговицами на рубашке и избавляет его от галстука, Валентайн сидит на краю кровати, подталкивая Роберта к себе на колени. Сумрачно и тихо. Наедине и обнаженные. Прежде этого не случалось. Роберт соединяет их губы и дышит. Время замирает. — Хочу сделать это лицом к лицу, ладно? — спрашивает Роберт. — Согласен, — неестественно улыбается Валентайн. Он довольно хорошо себе это представляет, но раньше не делал. Не был с кем-то, кто хотел, или по крайней мере мог попросить. Они возятся на постели, пока Валентайн не ложится спиной на матрас. Он слегка раздвигает ноги, позволяя Роберту просунуть между ними руку. Хватает с тумбочки бутыль, согревая, растирает смазку в руке, прежде чем снова сунуть её между бёдер Валентайна. Тот снова перераспределяет тепло между ногами, грудью и покрытой плотью рукой. Роберт нежен и точен, распределяя смазку по его бёдрам и паху. Только уже это одно ощущается приятно — сосредоточенность на давлении и прикосновениях. Роберт отводит взгляд только на мгновение, чтобы вылить на ладонь больше смазки и размазать её по члену. — Если можешь, держи бедра сжатыми. — А если будет слишком туго? — Не будет, — он делает паузу, как будто что-то обдумывая. — Я скажу тебе. Обхватив своими ногами плотно сдвинутые Валентайна, Роберт переносит вес на одну руку, второй толкая свой член между его бёдер. Он движется и движется, пока их тела не соприкасаются. Убрав ладонь, Роберт опирается на обе руки и опускает голову, чтобы коснуться губ Валентайна. Поцелуй короток; Роберт отдёргивает голову и начинает неглубоко толкаться в созданное телом Валентайна мягкое тепло. Кожа члена Роберта трётся о его синтетическую плоть, почти раскалённую, почти мучительно твёрдую. Валентайн водит рукой по его груди, прочерчивая линию от грудины к пупку и обратно, иногда задевая пепельно-русые волоски в паху. В ответ Роберт слегка сдержанно стонет: — Ох, Ник. Его глаза всё ещё закрыты. — Может посмотришь на меня, пожалуйста? — спрашивает Валентайн. Роберт открывает глаза, и даже за расширенными зрачками Валентайн видит, насколько они насыщенного синего цвета. Лампы и подсветки его собственных глаз достаточно, чтобы высветить их. Он проводит пальцами по бедру Роберта, прежде чем яростно впиться, помогая трахать своё тело. Он такой костлявый, что Валентайн чувствует как при каждом точке в него врезаются тазовые кости. — Что насчёт тебя? — скрипучим голосом спрашивает Валентайн. — Нравится, когда царапают? — Да, пожалуйста, — тяжело выдыхает Роберт. Металлической рукой Валентайн осторожно чертит линии от центра спины Роберта к бёдрам. Тот вздрагивает и замирает, кончая между бёдер Валентайна. Глаза открыты, рот влажный. Он выдыхает: "Ник", и ощущение прекрасно. На нём останутся красные линии. Он не был достаточно осторожен, на коже Роберта выступают нити крови. Руки Роберта трясутся. Валентайн притягивает его к груди, медленно целует, не переставая ласкать, пока плечи не замирают. Между ног липко и влажно, но он не возражает. Уйдет мгновение, чтобы отмыться. Пальцы Роберта порхают по его груди, два опускаются в грудную впадину, задевая провода. — Могу я что-то для тебя сделать? — спрашивает Роберт. Валентайн смеётся. — Ты всё время это спрашиваешь, — он заводит руку за плечо Роберта, запуская пальцы ему в волосы. — Ты же не можешь кончить, да? — его голос сонлив. — Так что я хочу убедиться. — Нет, не могу. Не могу, — Валентайн вздыхает. — Но мне приятно. Очень. Пальцы Роберта замирают. — Мы ходили в поселение. Альянс. — Ох?— Валентайн боится задавать слишком много вопросов. — Они похищали людей, если думали, что те — синты. Пленили девушку. Пытали людей. Планировали уничтожить всех синтов в Содружестве. Его волосы такие мягкие. Валентайну легко забыть, насколько он молод, учитывая, каким изнурённым выглядит его лицо. — Если бы кто-то спросил меня, имеют ли право синты жить среди нас, я не знаю, что бы ответил. Валентайн прекращает двигать рукой. — Месяц назад я бы ответил "нет, никогда". — Он должен знать, что подразумевает Роберт. — Но мы, Пайпер, Престон и я. Мы. Мы убили тех людей в Альянсе за то, что они собирались сделать с синтами. — Бобби? — он не может больше молчать. Какой-то части его страшно. — Вайс идёт к развалинам Института искать охотника. Им нужно от него что-то, чтобы попасть в Институт. Он хотел, чтобы ты пошёл с ним. Я сказал "нет". — А ты? — Нет. — Роберт прижимается носом к груди Валентайна. — Я боялся за тебя. Что охотник тебя увидит. — Я говорил тебе, — рука Валентайн снова зарывается в его волосы. Он не хочет останавливаться. — Я — институтский мусор. — Я не мог позволить тебе пойти. Роберт молчит так долго, что Валентайн думает, что он заснул. Но потом: — Ник, мне нужна твоя помощь. Валентайн поворачивает голову, целуя Роберта в лоб. — В чём? Он делает рваный вздох. — Мой сын. Он болен. Это... у него синие фурункулы по всему телу. Он мучается от боли. В последний раз, когда я его видел, он едва мог ходить. Потом я встретил того парня, Синклера, он рассказал о своём приятеле с теми же симптомами. Они узнали о лекарстве в Мед-Тек Рисёрч. Оно старое. Не может быть совпадением. — Роберт всем весом опирается на плечо Валентайна. — Я пытался заработать достаточно крышек, чтобы нанять поддержку. Я имею в виду, я хорош, — Роберт слабо улыбается. — Но недостаточно, чтобы самостоятельно справиться с толпой диких гулей. — Вот почему ты так мало тратишь, — понимает Валентайн. — Да, и я должен отсылать крышки домой, так что Дункан получит их и сможет... я отказался от дополнительных крышек от Вайса. Они мне нужны. Но я не могу. Мне нужно достать это лекарство. Не знаю, сколько ещё протянет Дункан. — Хорошо. — Хорошо? — Да. Когда остальные уйдут выслеживать охотника, мы отправимся в Мед-Тек и добудем лекарство для твоего сына. — Правда? Я надеялся, но... слушай, просто... прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то обо мне заботился. “Да”, — думает Валентайн. — “И обо мне тоже”. — Но я ничего не сделал. Валентайн улыбается, думая о том, как ошибается Роберт. *** Вайс, к своей чести, не выглядит расстроенным тем, что Валентайн и Роберт не присоединятся к нему в поисках охотника. Он широко улыбается, показывая ряд пожелтевших от кофе и сигарет зубов, но всё ещё куда более привлекательных, чем у среднестатистического жителя Пустоши. Валентайн помнит времена, когда у всех были красивые зубы и не кровоточащие дёсны. Не воспоминание, а образ. — Просто стыдоба, что вы не идёте, — Вайс забрасывает руку на плечи Пайпер, но их бёдра не соприкасаются. Между ними дистанция. — Хотя, похоже, у МакКриди на тебя есть планы. — В его предположении различим намёк на непотребство. Ну, он не ошибается на этот счёт. — Да, — Валентайн вытаскивает сигарету изо рта. — Они не займут много времени. Ко следующему этапу я вернусь в агентство. Валентайн боится строить догадки насчёт Роберта. Возможно, после этого он вернётся в Столичную Пустошь, закончив свой бизнес в Содружестве. Валентайн не хочет этого, но он бы понял. У Роберта есть ферма и ребёнок. Другая жизнь. Та, где он не проводит ночь в постели синта, где он — человек, которым всегда себя считал, а не стал по необходимости. Херня. Все они марионетки. — И, МакКриди, — Вайс обращает внимание на него. — Я надеюсь увидеть тебя снова. — Он говорит это так, будто знает, что пора прощаться. Он не ожидает увидеть Роберта вновь, как только он получит то, что нужно. Роберт пожимает Вайсу руку, но не отрицает его предположение. Они выходят за ворота вместе, разделяясь на две группы, как только покидают Фенс.