Документ недоступен

Снаружи Мед-Тек — просто ещё одно здание. Теперь в Пустошах зданий больше, чем людей, которые могут их обслуживать. МакКриди задаётся вопросом, будет ли когда-нибудь мир снова полон. Как до бомб. Мир Вайса и Валентайна был населён достаточным количеством людей, чтобы заполнить все эти здания. МакКриди едва может это вообразить. Все эти руины не только были нетронуты, но и приумножались. Он делает глубокий вдох. Гули снаружи уже мертвы, лежат там же, где упали на асфальт. И в каком-то отдаленном смысле, понимает МакКриди, мир всё ещё полон людей. Только теперь их не вполне уместно называть людьми. С другой стороны, хорошо бы перестать оплакивать мёртвых, чьих имён он не знает. Иначе как можно выжить? Ник ждёт его. Ждёт, пока он, как предполагается выработает отличную тактическую схему по проникновению внутрь и захвату лекарства. Но МакКриди не будет знать наверняка, пока они не попадут внутрь, потому что сейчас ему точно известно только о гулях. И снаружи их достаточно легко прикончить: много свободного пространство плюс время прицелиться. Но в закрытом помещении, в тесноте? Гули собираются в стаи, рвут, мечутся и рычат. И МакКриди чувствует дурноту. Он не создан для ближнего боя, как и Ник. Но у него есть только он сам и Ник, а у Дункана заканчивается время. Потому они должны идти. — Ладно, хорошо. — МакКриди готовится. — Нужно заходить. Я займу передовую позицию, — он перекидывает винтовку за спину, доставая вместо неё пистолет. — Всегда начинай с дальнего гуля. Я начну с ближайшего. Ник держит его за руку, подушечкой большого пальца мягкой руки потирая по впадине между костяшек МакКриди. — Встретимся посередине? — Нет, — улыбается МакКриди. — Я с пистолетом всегда справляюсь быстрее. Столкнусь с тобой где-то на двух третях пути. — Ты и правда хранишь у себя всю эту информацию о людях, не так ли? — Считаешь себя наблюдательнее меня, да? Ник улыбается в ответ. — Только в твоих мыслях. МакКриди осторожен с дверью. Иногда, если повезёт, гулей можно застрелить тихо и быстро, до того, как они зашевелятся. То есть, если они ещё могут. Раскрыв дверь, он вместе с Ником заходит внутрь, стараясь избежать щелчка закрывающихся створок. Его глазам нужно несколько минут, чтобы привыкнуть к полутьме приёмной. Самое яркое тут — глаза Ника. Гули, когда бодрствуют и волнуются, чувствительны к свету, как мотыльки. МакКриди может использовать это в своих интересах. Гули могут сфокусироваться на Нике в отдалении, не заметив впереди его. Могло бы сработать. МакКриди крадётся к стойке регистрации, обходя мусор на полу. Он не хочет, чтобы тот хрустел под его ботинками. Но он лёгок, быстр и не устраивает слишком много шума. Ник пятится назад к двери. В углу куча иссохших тел. МакКриди не может быть уверен, живы они или нет, пока не подойдёт ближе. Они могут покинуть комнату, не потревожив их, но тогда будет риск, что они подберутся со спины, если в следующем зале раздадутся выстрелы. Так или иначе риск есть, так что МакКриди подходит ближе, достаточно, чтобы заметить, как вздымается и опадает грудь гуля, прежде чем дважды стреляет в голову. Шипение проходящих сквозь глушитель пуль кажется громким по сравнению с безмолвием комнаты. Гуль прекращает дышать. МакКриди снова останавливается. — Остальные мертвы, — его голос чуть громче шёпота, поскольку он немного придвигается к Нику. — Нам нужно найти терминал управления, чтобы снять блокировку с лаборатории, — он бесцельно щёлкает по клавиатуре терминала на стойке регистрации. — Посмотри, может найдёшь что-нибудь. — Что мне искать? — Ник ставит поваленный стул, чтобы сесть за компьютер. МакКриди напрягается, переживая, что они слишком шумят. Но из следующей комнаты никто не выбегает. — Расположение терминала. У меня есть пароль к нему, но я не знаю, где он. Ник кивает, его пальцы двигаются по клавиатуре. МакКриди не спускает глаз с двери, готовый защитить их обоих, если прорвутся гули. Только иногда его взгляд возвращается к терминалу. Ник, кажется, просматривает личные сообщения администратора. — Слева наверху. — Ник отключает терминал. — Готов? — Да, МакКриди касается пальцами шва плаща на плече Ника, прежде чем отнимает руку. — Вперёд. *** В конце концов гули не берут верх над ними. Они не сбиваются в кучу, вытягивая из МакКриди жизнь, не завершают то, что начали несколько лет назад. Он не заканчивает изломанным телом на полу. Он не заканчивает, как Люси. Они с Ником систематически отстреливают гулей, когда те приближаются. Они добираются до терминала, Ник забирает из рук МакКриди бумажку с паролем, чтобы снять режим изоляции. Это — заключительный шаг. Они спускаются по лестнице — МакКриди — перепрыгивая через две ступеньки. В здании до жути тихо, в конечном итоге многовековым страданиям исследователей положен конец. Ник идёт позади него в более медленном темпе, пока они не добираются до герметичной лаборатории. МакКриди слышит их ещё наверху ведущей в лабораторию лестницы. Ниже ещё больше гулей. Запечатанные внутри учёные, которые не смогли выйти. Они стонут и шипят, вероятно разбуженные раскрывающимися дверями. МакКриди задерживает дыхание. Руки Ника останавливаются на его плечах. Они стоят вместе и ждут, когда услышат движение заметивших присутствие МакКриди и Ника гулей. За углом целая стая, и МакКриди видит их сквозь большие стеклянные окна лаборатории — их, но не дверь. Они вынуждены столкнуться с ним в коридоре. — Я их выманю, будем стрелять по мере приближения. — МакКриди меняет пистолет на снайперскую винтовку, хотя в комнате едва ли достаточно места для манёвров. Ник скользит рукой вниз по спине МакКриди, прежде чем берётся за карабин. МакКриди не может разобрать, сколько там гулей. Он не может рисковать и использовать гранату, не зная, насколько прочно стекло. Есть шанс по неосторожности уничтожить лекарство. Вместо этого он выхватывает из коробки с хламом мензурку. — Три, два, — на "один" он бросает её в стену, осколки брызгами осыпаются на пол. Гули затихают, а потом рычат, бросаясь за угол и к лестнице. МакКриди снимает первого, оставляя второго Нику. Из-за перезарядки лазера ему потребуется больше выстрелов. Но винтовка МакКриди медленнее. Он поправляет её после отдачи, готовый к следующему гулю. Де... нет. Появившийся из-за поворота третий гуль светящийся — раздутый, яркий и полный радиоактивных изотопов. МакКриди делает первый выстрел в гуля, от свечения которого поднимаются упавшие двое. Четвертый, круто развернувшись, присоединяется, взбешённо оскалившись от высокой радиации. Ник стреляет в светящегося шесть раз, но тот до сих пор не упал, а ему ещё нужно время на перезарядку. — Дерьмо, дерьмо, — руки Ника работают быстро и точно, загружая в карабин лазерные заряды. МакКриди делает следующий выстрел. Светящийся должен упасть, или у них проблемы. Он стреляет, целясь гулю в голову. Тот пошатывается, снова вспыхивая, рассеивая свою боль с облаком радиоактивного тумана. МакКриди чувствует, как он тёплым бризом ползёт по коже. Покалывание причиняет боль. Ник сбивает светящегося ещё восемью выстрелами. Но на это уходит слишком много времени, один из других гулей уже карабкается по лестнице. Он бросается на МакКриди, повалив его на спину и прижав к лестничной площадке. Он пытается освободить руки, чтобы вывернуться и оттолкнуть гуля. Но радиация словно резкие помехи просачивается между их телами. Душащий его гуль намного тяжелее. Он снова и снова пытается освободиться. Но гуль не двигается. МакКриди пытается вдохнуть, но тот давит ему на грудь, выбивая из лёгких воздух. Он рассыпается пеплом, словно снег оседающий на лицо, забивающийся в глаза, и теперь МакКриди снова может дышать. Ник без ожиданий направляет карабин на следующего гуля. МакКриди поднимается, на этот раз вытаскивая пистолет. На то, чтобы перезарядить и нацелить винтовку, уходит слишком много времени. Он опустошает обойму в очередного гуля, прежде чем загнать новую и продолжить стрелять. Бок мокрый, разорванный, но всё ещё не болит. Ему помогает адреналин. Он стреляет снова и снова, слыша, как пули проходят сквозь иссохшуюся плоть. Когда они стреляют в одну и ту же цель, лазерные заряды Ника проносятся быстрее его пуль, уничтожая прежде, чем они успевают подойти слишком близко. Когда последний гуль падает, МакКриди опускается на колени, сжимая бок. Боль начинает просачиваться сквозь живительный туман. Стимулятор. Ему нужен стимулятор. Но он не может добраться до сумки, не когда тело так скрутило. Слишком больно. — Дерьмо. — Ник тоже падает на колени рядом с МакКриди. Засунув руку в карман, он вытаскивает два шприца, раскрывая один зубами. — Убери руку, — бормочет он с крышкой во рту. МакКриди отнимает испачканную кровью руку. Ему не обязательно смотреть, чтобы знать, насколько глубока рана. На фоне остальной боли резкий укол стимулятора выделяется пульсацией. Вколов препарат, Ник проводит мягкой рукой по его лицу. — Тебе нужен антирадин. — Подождёт, пока мы не закончим. — Его рана затягивается. Процесс не особенно приятный, и ему всё ещё больно. Но кожа стягивается и пытается сцепится. Так сильно, что кажется, будто из него снова вышибли дух. Или, может быть, это радиация. — Дункану нужно лекарство. Ник помогает ему встать на ноги. Дверь в лабораторию за углом. Внутри всё разложено и промаркировано — то, что не снесли гули. МакКриди держит руку на боку, ещё чувствуя действие стимулятора, когда они расходятся, чтобы прочитать этикетки на пузырьках. Руки трясутся, когда он хватает нужный. Он едва верит. Это оно, лекарство, которое может спасти Дункана. Внезапно ему хочется кричать, плакать и бить стены. Потому что это оно. С Дунканом всё будет хорошо. На этот раз он не облажался. — Это оно? — Только от голоса Ника МакКриди понимает, что уставился на стеклянный флакон в руках. — Да, да, оно. — Как твой сын его получит? — Ник опускает руку к бедру МакКриди, чуть ниже места, где его порвал гуль. Он ещё на шаг ближе. — Дэйзи из Добрососедства. Она знает караван, — МакКриди сглатывает. Он тоже должен быть в том караване. Но он не уверен. Дункану нужно лекарство. И нужен отец. Но вопрос в том, нужен ли лучший мир? — Она удостоверится, что оно доберётся до него. Ник кивает. *** Дэйзи, к своей чести, не слишком удивлена, когда МакКриди говорит, что ему не нужно место в следующем до Столичной пустоши караване. Он просто отсылает лекарство вместе со столькими крышками, сколько смог достать. Она обещает, что пузырек попадёт в надежные руки, или же она удостоверится, что караванщики никогда больше не смогут работать вновь. Она мягко улыбается, когда он отворачивается от прилавка, но подзывает Ника о чём-то поговорить. МакКриди не подслушивает, выходя на улицу и садясь ждать на обочину. Его это не касается, не касается. Опустив лицо на ладони, он пытается отдышаться. Он понемногу успокаивается, сердце замедляет свой темп. Но он принял решение остаться. Это было нелегко. Тем не менее он думает, что это правильный выбор. Ник подходит сзади, садясь на некотором отдалении от него, вытягивая длинные ноги. Похлопав по нагрудному карману, он вытаскивает сигареты и зажигает одну. — Что дальше? МакКриди не ожидает вопроса. — Думаю, продолжу работать на Вайса. Он — наш лучший шанс, верно? — Я был удивлён, что ты не захотел уйти с караваном. МакКриди смеётся. — Я тоже. Я хочу уйти. Но хочу и помочь. — Верно, — Ник стряхивает пепел. — Верно. — Думаешь, он правда это сделает? — спрашивает МакКриди. — Попадёт в Институт? — Чёрт меня дери, если знаю. Но он по крайней мере попытается. Их бёдра почти соприкасаются, они долгое время просто сидят, и Ник выкуривает дотла свою сигарету. МакКриди не знает, что ещё сказать, чтобы заполнить пустоту. Возможно, ему ничего не нужно говорить, потому что это, просто это — приятно. Он опускает руку на колено Ника, радуясь, когда тот кладёт свою ладонь на его и сжимает. Уголком зрения МакКриди видит проносящуюся по мостовой черноволосую девочку. Кожаная куртка на её плечах слишком велика. МакКриди больше не думает о ней, пока не видит зелёную отметку на спине куртки. — Быть того не может, — он вскакивает, оставляя Ника, и бежит за ней. Теперь он ясно видит эмблему на куртке. Она знакома ему с детства. — Эй! Стой! — догнав девчонку, он хватает её за плечо, разворачивая лицом к себе. Её глаза тёплые и голубые. — Где ты взяла эту куртку? Она усмехается. — У отца! — Она достаточно легко выворачивается из хватки МакКриди и снова собирается убежать, но он должен её остановить. Ему нужно знать. — Туннельные змеи рулят! — Он не может придумать ничего другого, что могло бы заставить её остановиться. Девочка застывает как вкопанная.