Документ недоступен

По крайней мере они покидают Даймонд-сити в нормальное время, а не глубокой ночью. Но Валентайн считает, что это больше заслуга Данса, чем Вайса, или же скорее их обоих. Им потребовалось время, чтобы стать дружелюбнее друг к другу. Валентайн сомневается, что кто-то из них спал. Данс мало говорит по пути к Светящемуся морю. Он не спускает глаз с дороги впереди. Не единожды называет Валентайна "синт", но, с другой стороны, заговаривает он редко. Задает темп Вайс, но он куда медленнее, чем в прошлый раз. Он на последнем издыхании. Валентайн чувствует ответственность, потому что есть вещи, которые он должен был заметить раньше. Вайс сильно похудел. Валентайн может заметить измождённость на его лице. Этого не скроет силовая броня. Но его голос всё равно слишком громкий, слишком весёлый, хотя ни один из его попутчиков не пребывает в хорошем настроении. К тому времени, как солнце появляется из-за горизонта Пустоши, Вайс слишком устал, чтобы спорить продолжать путь или нет. Но нигде поблизости нет поселений. Им придётся спать на земле. Вайс и Данс выходят из брони, оставляя её словно стражей их временного лагеря. Валентайн роется в сумке Вайса, когда тот отходит отлить, и этот козёл Данс наконец находит что сказать. — Что ты делаешь? Валентайн не заморачивается ложью. — Ищу его чёртовы таблетки. Данс качает головой. — Они ему нужны, ты знаешь, — он сам кажется неуверенным. — Все мы знаем. — Он насчитывает две упаковки, одна всё ещё запечатана. Валентайн раскрывает её, высчитывая дозы. Он пытается оценить, сколько уже сегодня принял Вайс. Бьёт себя ладонью по лбу, когда понимает. — У него ещё одна в кармане. — Вероятно. Валентайн едва не орёт на Данса: “почему бы тебе что-нибудь не сделать?” Но опять же, почему он ничего не делает? — Он принимает большие дозы. — Валентайн швыряет жестяные банки обратно в сумку Вайса. Его не ебёт, если Вайс узнает, что он рылся в его дерьме. Может тогда его гнев обратится на Валентайна и они наконец смогут со всем разобраться. — Он хочет себя убить. — Нет, — говорит Данс так, будто за всю свою жизнь не был так сильно в чём-то уверен. — Он хочет найти своего сына. Валентайн смеётся, но молчит. Что бы Вайс не говорил, он очень мало переживает о сыне. Но его всё ещё заботит то, чтобы остальные думали иначе. Вместо того, чтобы спорить с Дансом, Валентайн тычет в груду веток, прежде чем поджечь её зажигалкой. От листьев и веток поднимается дым. Данс ничего не говорит, но помогает ему разжечь огонь. Когда Вайс возвращается, со стеклянными глазами и улыбкой, он плюхается рядом с Дансом. Забросив руку ему на плечо, он целует его в шею. Данс не вздрагивает, но и не улыбается. Пока люди симулируют сон, Валентайн караулит, усилив слух и приглушив свет глаз, чтобы не привлекать внимания. Костёр теперь превратился в тлеющие угольки. Ему жаль, что он не может не слышать ведущийся позади разговор. Пусть ему и не нравится Данс, беседы между ним и Вайсом — это личное. — Ты меня ненавидишь. — Не говори так. — Ненавидишь. — Нет. Звук движения тел. — Ненавидеть меня — это правильно. — Вишну. Теперь Валентайн обязан не слушать. Он пытается прислушаться к мягким шагам рад-оленя вдалеке, характерному шуму бегущих рысью четырёх ног по утоптанной земле, а не ко влажному звуку целующихся в темноте мужчин. Рад-олень бежит, заслышав хруст, но это просто ворона, пытающаяся отодрать кору от хрупкой ветки. Потом раздаётся шелест крыльев, когда ворона улетает со своей добычей в клюве. Но рад-олень к тому времени уже далеко. Ветер становится вторым по громкости шумом, когда он бежит по траве. Самый громкий появляется, когда Данс засыпает. Вайс подходит и садится рядом с Валентайном, согнув колени и обхватив их руками. — Я бы сказал, что он того не стоит, — Валентайн протягивает ему пачку. Вайс закуривает сигарету и передает её обратно. — Но тебя это никогда не убедит. — Ты уже пробовал раньше, — улыбается в темноте Вайс. — Такой вот ночью. — Это было не так давно, Вайс. Пару недель назад. — Ну, извини, если я испытываю некоторые затруднения с хронологией. Валентайн смеётся. — Не такая уж проблема. Улыбка Вайса спадает с лица, прежде чем он делает ещё одну затяжку. — Ты меня не помнишь? Валентайн качает головой. — Что? — Забудь, я несу бред. — Он чешет у виска. — Ты знал Ника Валентайна? — раньше эта мысль приходила ему в голову. Возможно, они знали друг друга. Не этого его, прошлую версию. Из плоти и костей. Но, честно говоря, Валентайн не уверен, что хочет, чтобы Вайс продолжил. Объяснял, как узнал другого Валентайна. Может у человека и нет инстинкта самосохранения, но у Валентайна есть. И прямо сейчас он говорит ему бежать. Но Вайс нервный и испуганный, поэтому Валентайн решает не делать каких-либо резких движений. — Сказал же, забудь. — Вайс выкидывает сигарету только затем, чтобы прикурить новую. *** На этот раз Вёрджил не заставляет их оставлять заложника перед турелями. И Данс вылезает из своей силовой брони без уговоров со стороны Вайса. Однако он заметно нервничает, не желая проводить с супермутантом больше времени, чем абсолютно необходимо. — Мы должны как можно скорее заполучить эту инженерную информацию, — кричит Данс с другого конца комнаты. Он отказывается отходить от выхода из туннеля. Вайс сидит за одним из терминалов Вёрджила, самостоятельно просматривая файлы. Нет ни единого шанса, что он сможет что-то понять. Валентайн тоже. Им нужен кто-то, владеющий серьёзной вычислительной мощью и навыками. И то, на что смотрит Вайс, даже не является данными охотника, просто планы на телепорт, который всё ещё должен правильно взаимодействовать с чипом. Вытащив голодиск из терминала, Вайс засовывает его в сумку Валентайна. Его голос тише, чем мог бы услышать Данс с противоположной стены. — Ты позаботишься об этом, не так ли? Валентайн уже знает, куда он клонит. — Дай угадаю, тебе нужно позаботиться о чём-то ещё? Ему приходится говорить немного громче: Вайс не может настроить слух. Тупое мясное тело. — Как наблюдательно, — он хватает из пепельницы свою сигарету. Он выглядит так, будто мудрость, которую он собирается поведать Валентайну, имеет космическое значение. — Так или иначе Братство узнает, когда мы войдём в Институт. — Потому что твой ручной тостер им всё растреплет, — аргументирует Валентайн. Вайс качает головой. — Он не станет. Потому что неизбежно расскажет кто-то другой. Прежде, чем у него даже будет шанс. — Они следят за тобой? Зачем? Когда их главный информатор рядом с тобой двадцать четыре на семь? — Как ты не понимаешь? — Вайс качает головой. — Они уже подвергли сомнению преданность Данса. — Мне не кажется, что он даёт повод. Вайс пожимает плечами. — Они так не считают. Так или иначе, он — всё ещё мой пропуск на тот корабль. Мне нужно попасть туда, пока его не отменили. — потушив сигарету, Вайс встаёт и отряхивает брюки. — Пропуск. Верно, вот в чём причина. — Одна из них, — Вайс отворачивается. — Ты готов идти, Данс? Данс кивает, не спуская глаз с Валентайна. *** Валентайн вынужден идти до Сэнкчуари один. Он подумывает остановиться на пути в Даймонд-сити, но уверен, что там некого будет повидать. Роберта и Пайпер отправили налаживать в поселении линии снабжения, чтобы заполучить весь хлам, который может потребоваться, чтобы построить сраный телепорт. Гарви расчищает для него площадку в Сэнкчуари. Там его приветствует Гарви. Говорит, что Пайпер и Роберт только вчера ушли на новое задание, проблема в Тенпайнс. Валентайн вынужден признать, что путешествовать в одиночку грустно. Но Гарви хлопает его по спине и говорит, что приятно увидеть его целым и справляется о Вайсе. — Другое поручение, скоро должен появится. Но у меня есть данные, — он похлопывает по сумке. Вместе они идут к Стурджесу. Возможно, Вайс по другой причине не хотел присутствовать, пока в списке дел будет ставиться эта конкретная галочка. Он знает, что эти двое поругались. Также знает, что в это был втянут секс, так что не удивлён. Чего он не знает — что именно сделал Вайс. Или не сделал. Но зная Вайса? Определённо сделал. И он не собирается спрашивать что. Стурджес встречает его улыбкой и рукопожатием. Он никогда не нервничал из-за синтов. Спросил раз или два с самыми лучшими намерениями, может ли покопаться в Валентайне. Не стал резко реагировать, когда Валентайн вежливо отказался. Гарви и Валентайн следуют за ним в дальнюю часть дома, где у него есть несколько настроенных терминалов. — Ну, я посмотрю, что могу сделать. Валентайн уже догадывается, что этого будет недостаточно. Терминалы в пещере Вёрджила были почти так же хороши, как и Стурджеса, и всё, что они смогли — открыть данные, но не анализировать их. И хотя Стурджес может быть хорош с силовой бронёй и разрушенными зданиями, он не специалист по компьютерам. Это точно. Он чешет затылок, пока читает. — Я не уверен, — он копирует фрагмент кода, и терминал зависает в ожидании отклика на команду. Проходят секунды, и текст выделяется, но когда он пытается вставить его в отдельный файл, машина снова виснет. — Не думаю, что получится... — признаёт Стурджес. — Я просто хотел сравнить два отрывка. Но имеющиеся у меня компьютеры просто не справляются с нагрузкой. Гарви качает головой. — Так что нам делать? — Нам нужен кто-то, у кого есть терминалы, обладающие большей мощностью. Или кто-то, кто лучше разбирается в кодах, — объясняет Стурджес. — Возможно, они могли согласовать данные, оптимизировать их? — И лучше нам придумать план до того, как вернётся Вайс. — они не могут оставить лазейку Братству. — Подземка. Гарви хмурится. — Подземка? — Если они умеют копаться в мозгах синтов, то, возможно, и из чипа охотника смогут что-нибудь вытащить. У них должна быть мощная техника. — Точно ты не знаешь? — спрашивает Стурджес. — Я не их агент, если ты это имеешь в виду. Но я возможно знаю, откуда начать. — Тогда давай доберемся до них, — Гарви тушит сигарету о стену, роняя окурок на пол. Валентайн вздыхает. — Прозвучит странно, потому что я, ты знаешь, — он жестами показывает на себя. — Но, думаю, что мне нужно настроится, или вроде того. День или два. Может быть, и правда нужно, или, может, он просто эгоистично хочет увидеть Роберта, прежде чем отправиться обратно к центру. — О, — озадаченно произнёс Гарви, — конечно, я не подумал. Он слишком неконфликтен. Валентайн улыбается, пытаясь вернуть непринуждённость. Гарви — из тех, кто всегда ставит людей на первое место, но не собирается ради этого перешагивать через синтов. В нём просто нет места жестокости. *** Большую часть времени Валентайн проводит, выкуривая пачку сигарет, потому что это — его понятие "техобслуживания". Он наблюдает за закатом и восходящей луной, сидя на вершине холма. Ему больше нравится смотреть на дикую Пустошь, чем на Бостон. В обе свои жизни он достаточно насмотрелся на Бостон. Вороны начинают исчезать, затихая, поскольку с неба исчезает свет. Бостон всегда был ярок, загрязняя окружающую тьму. Огни Сэнкчуари за его спиной излучают слабый свет, не перебивая тусклые звёзды. В десять они переключаются на прожектора. Он стряхивает пепел в кучку рядом с собой, выкладывая в грязи выкуренные до фильтра сигареты в форме цветка. Ещё сотня лет, и, возможно, снова появятся деревья. Он сможет функционировать достаточно долго, чтобы увидеть, как растут почки и утолщаются стволы. Но он не уверен. Он может чувствовать слабость в суставах, как разрушается корпус, барахлят двигатели. Он не будет работать вечно, но сможет продержаться ещё сотню лет. Возможно, потеряет зрение, слух или датчики давления. Возможно, это станет ещё одной причиной уйти. Его не волнует это тело. Не очень-то заботился и о последнем. Последний фильтр он кладёт в центре цветка, там, где должна была бы располагаться сердцевина. Это — всего лишь красивый мусор. Он переходит в режим ожидания на следующие нескольких часов, прямо там, где сидит, не потрудившись вернуться в поселение. Но даже притом, что его стальные кости невозможно съесть, вокруг всегда есть хищники. Поэтому он находит в себе силы встать ноги, выгибая колено больше, чем следовало бы. В ломкости есть нечто комфортное. Что он не останется в полном одиночестве на этой скалистой планете. Жизнь его переживёт.