Документ недоступен

Валентайн не говорит Роберту о Дженнифер. О почти-его жене, которая была у почти-него. Не потому что это кажется слишком личным, а из-за низко нависшего тумана чувств. Не это тело её любило. И определённо не этот разум. Потому что в этом разуме много электрических путей и химических реакций, смешанных с социализацией и опытом. Так что этот Ник Валентайн — не тот Ник Валентайн, пусть даже иногда Валентайну жаль, что нет, потому что это сделало бы всё куда легче. Более того, Валентайн не хочет, чтобы Роберт считал это непременным условием его любви. Потому что, если Валентайн знает, что поимка убийцы Дженнифер и привлечение его к ответственности не станет каким-то магическим заклинанием. Абра-блядь-кадабра! Это не снимет проклятие. Не превратит его в сказочного принца, покорившего Роберта в тот же миг, как всё закончится. Валентайн знает, что он не был таким человеком до того, как стал металлическим, и он не уверен, что является этим человеком теперь. *** Они на пути к БКОАНТОЛО*. Вайс до сих пор отсутствует на радаре. У них нет способа узнать, перешёл он на другую сторону или нет. Они не смогут узнать, пока не станет блядски поздно, и вышибающее дверь Братство будет не остановить. Но Валентайн всё ещё верит, что в сердце Вайса живы интересы Содружества. Только иногда он всё портит, думая членом, а не своим якобы гениальным мозгом. — Рейдеры, — ухмыляется МакКриди, когда они приближаются к офису. Теперь Валентайн знает, что он предпочёл бы драться с рейдерами. Даже если гулей по большей части пристрелить не труднее, чем дутней. Чтобы защитить вход, многого не требуется. Снаружи только две курящие женщины. Роберт снимает одну выстрелом из укрытия, вторая в страхе роняет сигарету, и Валентайн убивает её тремя выстрелами в грудь. Они не достаточно громки, чтобы предупредить всех, кто внутри. Здание всё ещё довольно целое, и, кажется, в холле нет рейдеров. Возможно, те двое снаружи должны были стоять на страже здесь. — Где могут быть эти записи, Ник? — На терминале шефа, следуй за мной. Ник знает планировку здания, он он буквально видит вспышки, где поворачивать, побуждение следовать проторенной дорогой. Это не его участок. Но он бывал здесь прежде. Исследование улик, возвращение отчётов. Они соблюдают тишину, когда приближаются к двери. За ней слышно, как болтают рейдеры. Возможно, четверо. Жестом он показывает это Роберту. Тот кивает, вытаскивая пистолет из кобуры. Как только дверь откроется, они должны начать стрелять, эффект неожиданности продлится секунду или две. Поскольку он знает это здание лучше, чем МакКриди, то пойдёт первым. Когда дверь распахивается, рейдеры подпрыгивают. Валентайн может только надеяться, что они слегка пьяны или обдолбаны. Что-то, что замедлит их реакцию. Но Роберт проносится мимо него, расстреливая двоих, что до этого прятались за столом. Ну, раньше Валентайн их не видел. Возможно, потому что они зашли вслепую. Валентайн прячется за другой стол, но рейдер уже подскочил к нему с занесённым ломиком. Он в трех шагах от него, когда появляется Роберт, выпуская ему в челюсть два десятимиллиметровых патрона. Валентайн отбрасывает мёртвого рейдера и начинает стрелять в следующего, женщину, нетвердо стоящую на ногах с гладкостволом в грязных руках. Роберт спешит приблизиться, и когда третий рейдер пытается подобраться к ним, Валентайн стреляет в него. Роберт тоже. И три в последнего человека. Он бросается в бегство, напуганный смертью своих дружков. Роберт укладывает его, разрывая пулей шею. Валентайн ищет нужный терминал. Пока Валентайн ждёт, когда загрузится машина, Роберт пинком переворачивает одно из тел на полу. Присев на корточки, он обыскивает карманы рейдера, доставая несколько крышек и пачку сигарет. Он переходит к следующему телу, распростертому на одном одним из столов. Когда терминал загружается, Валентайн начинает искать нужные файлы или место, где они могут быть. Он не вполне уверен, что все голозаписи буду в этом офисе, они были развезены по разным районам во время расследования в связи с краткосрочным лишением свободы приспешников Уинтера. Но некоторые записи несомненно будут здесь. Он запускает отчёт операции «Смерть Уинтеру». Это — просто короткий зелёный текст на чёрном фоне. Валентайн чувствует, как что-то щёлкает в мозгу, когда он читает собственное имя. Детектив Николай Валентайн, главный следователь группы «Смерть Уинтеру». Как указано в тексте, холост, правда, Уинтер обвиняется в убийстве невесты детектива Валентайна, Дженнифер Лэндс. Ник не знает, как выглядит её лицо. Неважно как он старается, её черты никогда не сольются в одно целое. Какое-то время он сомневался, что она вообще была реальна. Но этот отчёт доказывает иное. Она была реальна. Уинтер убил её. Боль, которую он иногда чувствует, родилась в другом теле, теле того, что прижал её к себе и обещал защитить. Того, кто не сдержал своих обещаний. — Нашёл что искал? — Роберт склоняется над плечом Валентайна, прижимаясь к его спине. Ник кликает на следующую страницу. Он находит что искал, когда вынимает из терминала голозапись. На это требуется восемь секунд. Эти машины никогда не были быстры. — Да, заберёшь это? Ради меня, — просит Валентайн. Роберт ворчит, но забирает запись, засовывая её в сумку. — Нашёл что хорошее? — сидя за столом, Валентайн зажигает сигарету. Квинси далеко, и там последняя из записей. Но там многие месяцы как база Стрелков. Он не вполне уверен, как они её заберут. Так много открытого пространства, контролируемого Стрелками — это всё равно что ходить по измельчителю мусора, готовому порезать тебя на кусочки. Надо надеяться, Роберт сможет придумать какой-то план. Роберт протягивает ему найденную ранее пачку сигарет, любимая марка Валентайна. Он сидит на краю стола, закинув ноги на подлокотник стула Валентайна. — Ты тут раньше работал? Я имею в виду, твоя человеческая версия. Валентайн качает головой. — Нет, но я знал это место. Он знал много того, что может вспомнить лишь наполовину. Схватив Роберта за лодыжку, он потирает большим пальцем по ткани. Ему нравится, когда он улыбается. *** Они приближаются к Квинси по южной дороге, широкой дугой обвивающейся вокруг города. Роберт использует все возможности, чтобы засечь расположение снайперов. В колокольне, над крышами, в маленьких хижинах бывших жителей, которые строили по мере роста поселения. Теперь они по большей части мертвы, за исключением маленькой горстки выживших, что стала ещё меньше по пути к Сэнкчуари. Столь немногие спаслись. Но Гарви сделал всё что мог. Он — хороший человек, куда более сильный, чем думает. — Их там слишком много, чтобы вступать в драку. — Роберт сбрасывает сумку на землю. Они скрываются за разбитым прицепом приблизительно в четверти мили от Квинси. В голове Роберта крутятся шестерёнки, пока он пытается придумать план нападения. — У нас недостаточно боеприпасов, и они хорошо укреплены. — Он снимает плащ, набрасывая его поверх сумки. — Я собираюсь пробраться туда и забрать твою запись. Погодите, что? — Этот план ничем не лучше! — Встревает Валентайн. Если кому-то и надо подвергать себя риску, то это ему. Роберт качает головой. — Мы подождём, пока не сядет солнце, и я пойду. Я меньше, тише и быстрее. Это должен быть я. В словах Роберта есть логика. Она всегда есть в его планах. Но иррациональная часть Валентайна, человеческая часть, которую ему никогда не вытряхнуть, хочет встряхнуть его, закричать, что Роберт — идиот. Эти Стрелки могут знать его. Если его поймают… — Я не могу позволить тебе так рисковать. Не за мой счёт, — спорит Валентайн. Роберт переодевается, оставив сверху тёмно-синюю рубашку. Без плаща ему будет не очень тепло, но бежевый слишком заметен в темноте. Плащ Валентайна не лучше. — Давай что-нибудь съедим, прежде чем я уйду. Они сидят на земле, Роберт опирается на плечо Валентайна. Он ест "Наливные яблоки", предлагая кусочки Валентайну. Тот берет один, потому что так он может обхватить губами пальцы Роберта, пока тот его кормит. Переменив температуру, Валентайн нагревает себя так сильно, насколько возможно. Как только солнце заходит за горизонт, Роберт засовывает пистолет за пояс штанов. Пули берёт только те, что уже есть в обойме. — Если начнётся стрельба, то не будет иметь никакого значения, сколько у меня патронов. — Это должен быть я, — повторяет Валентайн. — Но не можешь, и ты это знаешь, — Роберт улыбается. — Ты жутко шумный. — Роберт приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его. Его рука лежит на щеке Валентайна, мизинец опускается внутрь. — Люблю тебя. Он уходит прочь быстрее, чем Валентайн успевает сказать то же самое. Блядь. *** Для Валентайна нет ничего хуже ожидания. Но он ждёт. Ждёт час, потом второй. Единственное, от чего ему спокойнее — из Квинси не доносится никаких звуков. Ни выстрелов, ни криков. Но это не гарантия безопасности Роберта. Возможно, его оглушили, подкравшись сзади. Или заставил замолчать выстрел снайпера или малокалиберный пистолет. Против него могли использовать его собственный десятимиллиметровый. Валентайн кладёт голову на руки и пытается не думать и бесчётном количестве способов, которыми могли убить Роберта. Он вспоминает кое-что ещё. Что-то от другого Валентайна. Руку на обнажённом бедре следователя. Шёпот: — Всё хорошо. — Это ничего не значит, если ты того не хочешь. Всё хорошо. — Я знаю, тебе ещё больно. Валентайн слышит шорох травы до того, как видит появившегося Роберта. Он дрожит. Теперь, когда он достаточно далеко от Квинси, он срывается на бег, волосы колышатся с каждым шагом, шляпа исчезла. Когда Роберт подходит к Валентайну, видно, как тяжело он дышит. Тот делает шаг навстречу с накинутым на руку плащом. С момента его ухода температура понизилась на семь градусов. Когда они приближаются друг к другу, Валентайн набрасывает на плечи Роберта плащ, затем обнимает, притягивая так близко, как может, чтобы передать тепло. Он не может сказать наверняка, дрожит Роберт от холода или от страха. Задавать вопрос кажется слишком личным, слишком интимным. Так что Валентайн просто держит его, пока прижавшийся к его груди Роберт не перестаёт дрожать. — Я их нашёл, — бормочет Роберт ему в рубашку. — Нашёл записи. Теперь нам нужно выяснить код. — Спасибо, — говорит Валентайн, целуя его в макушку. — Спасибо. *** Валентайну не нужно дышать, но иногда приходится это имитировать. Потому что на уровне инстинктов это ощущается нормальным. Как прижавшийся к его телу Роберт или зажжённая сигарета. Это привычка того, кто состоял из плоти, хотя он узнал Роберта уже будучи в помятом теле синта. Даже если у него нет химической зависимости, она заставляет его тянуться за сигаретой. Даже если ему не нужен кислород. Валентайн стоит перед дверью, которая приведёт его к Эдди Уинтеру, и он дышит. Рука Роберта лежит на его спине. Он набирает код левой рукой, чувствуя, как поддаются кнопки. Тактильно он ощущает, что код подходит. Каждая кнопка издает звуковой сигнал, резкий в тишине тоннеля. За ним теряется тихий шум капающей воды. Он задаётся вопросом, может ли Уинтер слышать его изнутри. Дверь с щелчком открывается, и Валентайн тянет за ручку. Внутри стоит Уинтер, его рука сжимает пистолет. Он это сделал, ублюдок это сделал. Первый в мире гуль. Валентайн качает головой. Как он жил в этой комнатушке пятнадцать на пятнадцать, полной благ цивилизации: телевизор, когда больше не существует передач, радио, которое прокручивать какие-то двадцать песен. Двести десять лет. Валентайн думаем, что нет пытки хуже, но Уинтер заслуживает большего. — Дерьмо, — Уинтер вытаскивает изо рта сигарету, бросая её в пепельницу. Увидев Валентайна, он, кажется, не особо озабочен своей личной безопасностью. — Так вот что случилось с этим миром? Грёбаные роботы правят балом. Дерьмо, всё хуже, чем я думал, — смеётся он, качая головой. — Я здесь из-за... — начинает Валентайн, но Уинтер обрывает его. — Деньги? Припасы? Машинное масло? Что тебе нужно? Чтобы я мог тебе это дать, и ты смог продолжить свою весёлую прогулочку. Взломать мой код адски сложно. Но, полагаю, для компьютера это не сложно? — Уинтер отклонятся в сторону, заметив за Валентайном Роберта. — О! Так там есть люди, да? Похоже, только костлявые. Так кто из вас главный? Потому что мои деньги уйдут, — Уинтер проходится по ним взглядом снизу-вверх. — повелителю роботов и его ручной шлюшке? Валентайн бросается вперёд, хватая Уинтера за грудки и толкая его в стену. Прижав его к ней, Валентайн кричит: — Заткнись нахуй и слушай, Уинтер! — О, так ты знаешь моё имя? Спустя всё это время я всё ещё известен. Всегда знал, что слишком велик для этого города, для целой истории. — Ты, блядь, меня знаешь, Уинтер, — парирует Валентайн. — Я не смог прикончить тебя тогда, но прикончу теперь. — вырвав пистолет Уинтера из его трясущейся руки, Валентайн приставляет его к виску гуля. — Я так долго этого ждал. — Воу, воу, давай будем разумны. Что ты хочешь? Серьёзно, что ты хочешь? — дрожь распространяется от рук на все конечности Уинтера. Его сердце колотится в груди, Валентайн может чувствовать каждый удар. — Хочу, чтобы ты предстал перед судом, сукин сын. — Валентайн переводит дуло пистолета от виска Уинтера к его горлу. — Я пиздец как хочу тебя убить, но лучше бы тебе перед этим вспомнить моё имя. Что-то щелкает в голове Уинтера, его лицо мрачнеет. — Ты тот детектив, как тебя звали? С симпатичной цыпочкой. Из здания суда. Я её помню. Но не кусок металлолома. — Пошёл ты, — Валентайн оттаскивает Уинтера от стены, с силой швыряя о неё снова. Фальшивая стенка перед перегородкой из бетона и стали дрожит, со стола падают никчёмные безделушки Уинтера. — Я детектив Валентайн. Ты убил Дженнифер Лэндс! — Его резкий голос срывается. На мгновение он — больше не он. Он — другой он. И он видит лицо Дженнифер, которое так часто ускользает от него. Её милую улыбку, короткие волосы, падающие на карие глаза. Она смеется и говорит, что так сильно любит его. Что не может дождаться свадьбы. Пусть это и не обязательно, она собирается надеть белое. Прикусывает язык. Валентайн уверяет, что она будет прекрасно выглядеть в белом. Она будет прекрасно выглядеть в чём угодно. — Я многих убил, — но его бравада испаряется. Он должен знать, что ему конец. Тот детектив Валентайн собирается закончить то, что начал. — Но я помню её. Валентайн не хочет ничего больше слышать. Он нажимает на курок, когда дёргается адамово яблоко Уинтера. Пуля крупного калибра, и она разрывает челюсть, выходит через макушку и врезается в потолок. Кровь гуля. Почему-то Валентайн даже не думал о ней, пока красные пятна не окрашивают серебро правой руки, стекая, пока не впитываются в ткань плаща. Куски костей отлетают на рубашку Уинтера. Его тело резко падает на пол, когда Валентайн отпускает его. Он смотрит вверх, на нарисованный на белой штукатурке потолка нимб из крови. Блядь. Это должно означать конец. Но он уверен, что грёбано его не чувствует. — Ты просто сногшибательна, Дженнифер. Тебе нужно найти мужчину с лицом посимпатичней. Похудее и не столь истрёпанного. — Ник, ты ужасный лгун, знаешь. Как будто тебе не нравится симпатичная девушка под рукой. Она стоит перед зеркалом в его ванной. Когда они поженятся, он купит что-то побольше. Достаточно большое для двоих. Она выпрямляет плойкой волосы, её ноги на плитке ванной босы. — Как и ты ужасная лгунья, — он улыбается ей с кровати, — я просто знаю это. Мне за тобой не угнаться. Не в моем возрасте. Дженнифер целует его, прежде чем уезжает к зданию суда. Помощники начинают рано. Она говорит, что ему может быть пятьсот, и она всё равно хотела бы его обкатать. У молодых просто нет того же рода жалоб. Её смех ужасен, но он любит его. — Люблю тебя, Ник. Валентайн снаружи, высоко в небе солнце. Немного за полдень. Они долгое время были в подземелье. Да, полагает он, были. Подобное всегда занимает больше времени, чем кажется. Возможно, в нём что-то сломалось, деталь, отвечающая за ощущение времени. Он не уверен, где искать. — Ник? — Это Роберт. Роберт. Роберт видел всё. И он всё ещё здесь, ждёт реакции Валентайна. Обе их сумки перекинуты через его плечо, голубые глаза широко раскрыты. Как давно это было? Когда он стрелял в Уинтера? Дерьмо. Он не помнит, как вышел наружу. — Да, прости, мой разум куда-то отошёл. — Всё хорошо, — Роберт качает головой. — Хорошо. Валентайн дышит, даже если не должен. — Я должен рассказать тебе кое-что, — он вытаскивает из нагрудного кармана пачку сигарет, поджигая одну. — Другой Валентайн, тот, довоенный… Роберт кивает. Он всё ещё держится на расстоянии, наверное, тактический выбор. Валентайн не винит его. — Есть воспоминания, о которых я тебе не говорил. — Полагаю, ты мне о большинстве не рассказывал. — Но эти важны, — Он затягивается. — У Ника Валентайна была девушка. Дженнифер. Они собирались пожениться. Блядь, он так сильно её любил. — Так значит и ты её любишь, — Роберт произносит это как утверждение. — И она погибла из-за Уинтера. Валентайн качает головой. — Большую часть времени я даже не могу вспомнить, как выглядело её чёртово лицо. Так что нет, она не была моей девушкой, и я не люблю её. — Но должен? — Роберт роняет сумки на землю. — Ты... мне казалось, что да. — Когда я взглянул на грёбаную рожу Уинтера, то так ясно увидел её лицо. Но уже не могу вспомнить его снова. Суть в том, что я думал, что будет так. Что это принесет мне облегчение, или, по крайней мере... я не знаю. Глупая была затея. Что найдя его, закончив то, что начал Ник Валентайн, я буду чувствовать себя... целым. Губы Роберта приоткрываются, будто он не знает, что сказать. Это нормально, впрочем. Валентайн его любит не за шарм. Не в традиционном смысле. — Как ты себя чувствуешь? Валентайн давит сигарету ботинком. — Честно говоря, точно так же. Но спасибо. Ты не должен был это делать, Бобби. — Ты такой идиот, — Роберт улыбается. — Да, действительно, не должен был, но всё нормально. — однако он остаётся стоять на месте. — Но так или иначе, почему? — Что ты имеешь в виду? Что почему? — Хм, ох, — он менее уверен. — Почему ты не... знаешь... де... неважно. Валентайн чувствует себя козлом. Но Роберт не ошибся. — Почему я не знаю, люблю ли тебя? — Да. — Да. Наконец, Роберт шагает ближе, его руки в карманах плаща. Вблизи Валентайн может сказать, что он пахнет кровью. Он должно быть пахнет ей же. — Думаешь, мы должны с этим покончить? Серьёзно? Что ты думаешь? Валентайну не нужно дышать, но так или иначе он это делает. — Нет, я этого не хочу. — Я тоже, — Роберт хватает его за отворот плаща, вторая рука поднимается к шее. Некрупная тонкая ладонь ложится на горло Валентайна, но пальцы не погружаются внутрь. — Как ты выглядел, пока не стал таким? — Ужасно, — Валентайн шутит лишь наполовину. Он не был красив. Не так, как Роберт. Со всеми своими выбитыми зубами, костлявостью, нечёсанными волосами и грязными по локоть руками Роберт грёбано по-довоенному красив. Возможно, он как один из тех симпатичных мальчиков, которые всегда попадали в неприятности, потому что никогда не могли найти работу. Рабочие места закончились. — Так значит, как я понимаю, — Роберт улыбается. — Ничего не изменилось. Валентайн смеется. *Бюро Контроля за Оборотом Алкоголя, Наркотиков, Табака, Огнестрельного и Лазерного Оружия