Дорога из битого стекла

      Тор открыл глаза и разочарованно вздохнул. Ещё секунду назад он был в своих покоях в Асгарде и собирался лечь спать, утомленный пиром в честь Локи. И вот он уже на знакомой опушке возле домика у корней Великого Ясеня.       Этого момента он ждал целый год — с самого возвращения из Мидгарда, — и все гадал, когда же Норны призовут его обратно. Почему они позволили находиться с братом так долго, Тор не знал. Предположений у него было много, начиная от сочувствия и заканчивая исцелением Локи. Всё-таки окончательно брат оправился лишь недавно и доказал это на турнире во время посольства в Ванахейме. Тор тогда чуть не поседел от переживаний, пока Локи сражался на арене.       А когда они с братом вернулись, дома в их честь закатили огромный пир. Асгард, наконец, признал в Локи героя и воздал положенные почести. Его тело сумели исцелить полностью, но Тор смел надеяться, что ему удалось залечить и душевные раны брата. Локи так счастливо и искренне улыбался на пиру, так легко и изящно танцевал с Сигюн, что в этом не оставалось сомнений. А после пира он пришел к Тору.        — Ты сегодня весь день сам не свой. Отчего? — спросил Локи, с тревогой вглядываясь в его лицо.        — Все в порядке. О чем ты? — попытался соврать Тор, но лжец из него всегда был никудышный.        — Я же не слепой, братец. С той самой минуты, когда мы вернулись домой из Мидгарда, ты как будто каждый день ждёшь беды. Как герой из сказаний, сговорившийся с великими силами за чудо и теперь ожидающий, что эти силы придут требовать плату. Что тебя тревожит? Поделись, я придумаю, как обхитрить твоих кредиторов.       Тор опешил от таких предположений, а потом положил руку на плечо Локи и слегка его сжал.        — Спасибо, брат. Но никаких кредиторов у меня по счастью нет.        — Тогда что же гнетет тебя? Мой успех? Зависть, что меня, а не тебя чествовал Асгард сегодня? — в зеленых глазах Локи застыли обида, тревога и понимание. — Тор, ты только скажи, не молчи. Я ведь был на твоём месте. Я понимаю.        — Нет, Локи, сегодняшний пир принес мне много радости, я увидел плоды своих трудов. То, чего я так хотел, свершилось. И я счастлив и горд за тебя, брат.        — Тогда что не так? Не лги мне. Я вижу. Это тот сон? То видение, о котором ты рассказывал Старку, где я умру. Оно не даёт тебе покоя?        — Видение?.. Какое?.. О… Откуда ты знаешь? Ты подслушивал!        — Значит, дело в нем? Расскажи мне, Тор. Я должен знать. И я хочу помочь, чтобы оно никогда не стало явью.       Тор долго смотрел в глаза Локи, а потом тяжело вздохнул и кивнул.        — Расскажу. Завтра. Не хочу сегодня омрачать твой день. Сегодня у тебя праздник. Иди отдыхай. Утром поговорим.        — Утром я условился покататься на лошадях с Сигюн, — чуть смутился Локи.       Тор широко улыбнулся и потрепал брата по волосам, заставив того недовольно заворчать.        — Приходи после, и мы поговорим.        — Спокойной ночи, Тор. До завтра.        — Спокойной ночи, брат.       Локи ушел, а Тор стал готовиться ко сну. Откуда-то он знал, что в этом мире у него не будет завтра, все закончится сейчас.       Тор обвел взглядом опушку, улыбнулся, как старому знакомому, ёжику, который снова копошился у корней Великого Ясеня, пригладил волосы, оправил костюм и пошел к домику, возле которого его уже ждали.        — Здравствуйте, Великие Норны, — поклонился он трем сестрам.        — Здравствуй, Тор Одинсон.        — Я выполнил ваше задание — исцелил Локи. Теперь вы вернёте его?        — Ты выполнил лишь первое задание из трёх. Чтобы вернуть Локи, ты должен исцелить тело Лафейсона, понять его и научить состраданию, — заговорила Урд.        — Но я понимаю Локи, теперь уж точно.        — Так расскажи мне, что он чувствует, когда плетет заклинание, когда магия течет у него по венам, концентрируясь на кончиках пальцев, когда ярость затмевает его разум и лишь несгибаемая воля удерживает его от уничтожения всего и вся вокруг. Расскажи мне, каково это, когда ты собираешь последние крупицы магии в глубинах своего сознания, чтобы сплести заклинание. Или когда ты не можешь дотянуться до своей силы, хотя чувствуешь, как она сжигает тебя изнутри. Поведай мне об этом, — Верданди посмотрела в глаза Тору, и он отвёл взгляд.        — Я не могу. Я не знаю этого, ведь я не маг. Я — воин.        — Но ты посчитал себя вправе надеть на Локи подавляющие магию оковы, — молвила Урд.        — Он был безумен тогда. Он бы разрушил Мидгард и натворил ещё не знаю сколько бед, если бы мы не остановили его.        — А почему ты не попробовал поговорить с ним после того, как пленил? Почему ни разу не пришел к нему в темницу, чтобы узнать о его мотивах? — строго спросила Урд.        — Тогда мне казалось, что я знаю. Что им двигала лишь злоба и жажда власти.        — А теперь? — пристально смотрела на него Верданди.        — Я думаю, это была обида. И боль. А ещё одиночество. Почему он не рассказал мне всего тогда?        — Почему же? — выгнула седую бровь Урд.        — Потому что я не спросил, — тяжело вздохнул Тор.        — Верно, — подтвердила старшая Норна.        — Но это лишь начало, — одобрительно кивнула Верданди. — Готов ли ты продолжить этот путь, чтобы вернуть его?        — Да. Если вы вернёте Локи, я готов. Я сделаю все, что вы скажете.        — Тогда выпей это, — Скульд протянула Тору чашу с мутной водой из ручья. — Пойми Локи, познай его сущность, его магию, и мы продолжим наш разговор здесь. Если ты все ещё будешь желать его возвращения.       Тор принял чашу и посмотрел на затянутое серой хмарью небо.        — За тебя, брат. Я иду к тебе.       Мутная жижа с трудом прошла глотку, едва не вернувшись обратно. Перед глазами Тора вспыхнуло алым, боль ослепила и заставила мир вокруг замолчать. Ноги подкосились, и он рухнул на землю. Но прежде чем сознание покинуло Тора, ему почудился голос Локи, который его звал.