Перед рассветом
3 января 2019 г., 22:54
Локи лежал в своей постели и смотрел в окно, за которым чернело ночное небо Мидгарда, усыпанное едва заметными звёздами. Самый темный час всегда перед рассветом. Вот он наступил, и Локи проживал его в обманчивой иллюзии одиночества.
За последние четыре дня он редко бывал один. Хорошо, если по полчаса в сутки, когда Тор отходил — в душ или еще куда-нибудь по делу. Старший брат держал данное ему слово и постоянно торчал рядом, не позволяя Локи оставаться наедине с посторонними. Особенно наедине с мидгардскими целителями, которые, кажется, задались целью проверить терпение Бога Огня на прочность.
Локи помнил, как они вели себя с ним с самого первого дня в больнице: обращались как с равным без всякого трепета, смели задавали ему дурацкие вопросы, не раз заставляли обнажиться, прикасались к его коже руками в мерзких перчатках, ощупывали, словно скот, использовали на нем приборы со странным и опасным излучением. Но самое отвратительное — все, до последней поломойки, смотрели на него с такой жалостью, что ему хотелось исчезнуть или выжечь им глаза, только бы не видеть их взгляды. Он был обречён. Это очевидно. И лишь Тор с присущим лишь ему упрямством твердил обратное.
Локи передёрнуло от воспоминаний. В первый раз, когда Вагнер попросил его лечь на койку обнаженным, только реакция Тора спасла глупого целителя от немедленной расправы. Старший брат схватил тогда Локи за руки и зашептал, что все хорошо, что так надо. Он помог раздеться, сам переложил его на койку и внимательно следил за осмотром. Локи дрожал от омерзения, кусал губы, но терпел.
Он с отрочества ненавидел, когда к нему прикасались посторонние. И дело тут было не в насилии и не в стеснении, а в презрении. Локи искренне считал асов высшими из всех существ во Вселенной, а себя, принца Асгарда, одним из венцов творения, к которому смеют прикоснуться лишь избранные. Столетия прошли, и теперь Локи многое воспринимал иначе. Многое, но только не чужие прикосновения. Их он по-прежнему не терпел и избегал всеми возможными способами. А потому обследования давались ему с огромным трудом.
При первом знакомстве с мидгардской медициной в доме Старков Тони не касался его. Локи все сделал сам, даже кровь собрал в пробирку из небольшого надреза на запястье. Здесь же, в больнице, его мнения никто не спрашивал, с ним делали то, что считали нужным. Но даже в конце дня, когда они с Тором возвращались в отведённую им палату, у Локи не было возможности побыть одному. Тор вился рядом, пытался помочь, успокоить, угодить и не слушал, когда Локи в сотый раз просил оставить его в покое.
Локи мечтал остаться один хоть на пару часов. И эта возможность предоставлялась ему по ночам. Тор засыпал или делал вид, что засыпает, на диване рядом с его кроватью, а Локи мог наконец-то собраться с мыслями и пережить ещё один день. Спать после таких насыщенных событиями дней у него не получалось — стоило закрыть глаза, как память услужливо воскрешала все пережитое: целителей, громоздкие аппараты для обследований, иглы, кровь и бесконечные касания, которые хотелось поскорее смыть. Но сегодня все это закончится. Сегодня ему подтвердят его приговор.
За все эти дни Старк ни разу не навестил их, только леди Эйр, как и Тор, неотступно следовала за Локи по бесчиленным кабинетам и искусно отводила в сторону ненужные вопросы. Одну только кровь для исследования брали трижды, так как целители никогда не видели таких результатов. Но леди Эйр объяснила все в незнакомых даже Локи терминах, и интерес к его крови вроде бы угас. По крайней мере он искренне на это надеялся.
Тьма за окном понемногу рассеялась, уступая место свету, небо из чернильного становилось серым. Локи взмахом руки чуть приоткрыл окно, впуская в комнату свежий утренний воздух.
— Простудишься, — заворчал рядом Тор.
Локи досадливо поморщился и повернул голову, чтобы увидеть брата.
— Не твое дело. Спи, ещё даже не рассвело.
— Локи…
— Тор, прежде, чем ты скажешь ещё хоть слово, подумай, что из сказанного тобой мне неизвестно, и просто промолчи.
— Я лишь хочу, чтобы ты знал. Я не собираюсь сдаваться. Даже если Вагнер скажет, что он бессилен тебе помочь, я все равно продолжу искать способ это сделать.
— Ищи. Только без меня. Это был первый и последний раз. Больше я не соглашусь на такие унижения. Тем более, они бесполезны.
— Локи…
— Спи, Тор. Спи. Дай мне насладиться этим утром и иллюзией одиночества. Хоть так.
Тор со вздохом перевернулся на другой бок и сделал вид, что спит. Здравый смысл противно бубнил: «Локи прав». Не надо было быть целителем, чтобы понять по лицам окружающих: для его брата здесь надежды нет. А другого шанса Локи ему не предоставит. И как же быть? Как исполнить задание Норн? Ведь не могли же они загадать то, что нельзя решить. Значит, выход есть. Только вот где он и как его найти?
***
Тони Старк сладко потянулся в кресле, звонко хрустнули шейные суставы, затёкшие от длительного сидения. Он подмигнул своему отражению в стекле одного из шкафов лаборатории, крутанулся в кресле и затем бодро встал на ноги. — Прелесть моя, — ласково сказал он тонким металлическим проволочкам на подносе и вышел из лаборатории впервые за последние три дня. В прекрасном настроении Тони вошёл в столовую, решив, что после такого ударного труда он вполне заслужил вкусный завтрак. — Доброе утро, мистер Старк, — вежливо поклонился мажордом и отодвинул стул. — Доброе! Действительно доброе! — бодро откликнулся Тони, потянувшись за булочкой. — Леди Эйр уже встала? — Она уехала в больницу к господам Одинсонам полчаса назад. — Как уехала? — подавился Тони. — А который час? — Половина одиннадцатого. — Твою мать!!! Тони опрометью бросился в гараж, прыгнул в папину «Мозератти» и взял такой старт, что прислуга только перекрестилась. Вагнер будет давать заключение в одиннадцать, до больницы от шале ехать около часа. Тони должен успеть, чтобы рассказать Локи о своем открытии и предложить помощь. Ведь у него получилось. У Тони все получилось. Расчеты оказались верны, эксперимент на человеческих тканях прошел успешно, и даже кровь Локи пригодилась, не вступив в противодействие с металлом. Тони не может опоздать, он обязан успеть до того, как Локи потребует немедленного возвращения в Асгард. Штрафы за нарушение скоростного режима в Швейцарии были таких размеров, что Говард Старк после первого же случая запретил сыну садиться за руль. Но Тони по обыкновению плевал на запреты отца. Он вообще сильно подозревал, что когда папа получит отчёт о расходах за этот месяц, его ждёт очередной «серьезный разговор». Но впервые в жизни Тони делал что-то не из прихоти или назло отцу, а чтобы помочь другому человеку. Правда, желание помочь легко можно было назвать прихотью, ну, а наращивание спинного мозга вполне подходило под определение «назло отцу», так как этим он доказывал, что тоже чего-то стоит как изобретатель и инженер. И все же на первом месте был Локи. Злой, колючий, потерянный и абсолютно несчастный. Тони видел все это за маской холодной надменности и высокомерия и сочувствовал по сути своему ровеснику. Ну, почти ровеснику… «Интересно, а сколько Локи лет?» — подумалось Тони, но тут дорога резко повернула, и ему пришлось сосредоточиться на управлении машиной. На парковку больницы Тони влетел на какой-то космической скорости, чудом не задев другие машины, с разворота припарковался на месте для карет скорой помощи и побежал наверх, в кабинет Вагнера, игнорируя возмущенные крики больничного персонала.***
Доктор Чарльз Вагнер в который раз за утро перечитал результаты обследования пациента Локи Одинсона. Заключения его коллег были однозначны — у современной медицины нет способов вылечить подобные травмы, и доктор Вагнер имел схожее мнение. Только вот едва ли не впервые за многлетнюю практику не знал, как сообщить это пациенту и его близким. Из короткого знакомства с Одинсонами стало ясно: у Локи непростой характер. Возможно, так на него повлияла травма, возможно, имела место сложная ситуация дома, но психика Локи явно нуждалась в помощи. Как смотреть в глаза Тору, Вагнер просто не представлял. Тот носился с братом, как с хрустальным, только что пылинки с него не сдувал и ожидал от каждого врача чуда. Разбивать эту надежду было невыразимо жаль, но и врать не имело смысла. В дверь кабинета постучали, доктор Вагнер тяжело вздохнул и отложил бумаги: — Входите, пожалуйста. На пороге стояли Одинсоны и Эйр. Все поздоровались, прошли внутрь и расселись напротив стола в тягостном молчании. — Локи, — глубоко вздохнув, начал Вагнер и подавился следующей фразой, встретившись взглядом со своим пациентом. В зелёных глазах не было надежды, одна лишь обречённость и пугающая решимость. Что сделает с собой отчаявшийся мальчишка, когда услышит то, что и так знает? От этих мыслей Вагнеру стало не по себе. — Мне очень жаль, но ваша травма неизлечима. Современная медицина здесь бессильна. Но вы молоды, у вас впереди ещё целая жизнь. Я понимаю, сейчас вам кажется, что все ужасно и жить не за чем. Но это не так. Люди с более страшными травмами находят себе дело, заводят семьи. Вы… — Все ясно, — холодно перебил его Локи, разворачивая кресло. — Благодарю вас, доктор, — и направился к двери. Тор сидел, низко опустив голову и не желал верить услышанному. — Как же так? Почему? В коридоре раздался шум, затем дверь распахнулась, на пороге стоял всколокоченный Тони Старк. Он решительно подошёл к Локи и наклонился к нему. — Задержись-ка ненадолго, приятель. У меня к тебе дело на пару Нобелевских премий. — Отвали, Старк! — попытался объехать его Локи, но Тони был неумолим. Он силой развернул кресло и прикатил обратно к столу, игнорируя недовольство. — Добрый день, господа. Леди Эйр. Позвольте кое-что рассказать вам. Я не займу много времени. — Кончай паясничать, — буркнул Локи, похожий сейчас на нахохленного воробья. — Мистер Старк! — возмущению доктора Вагнера не было предела, он поджал тонкие губы и ледяным тоном потребовал: — Прошу вас покинуть мой кабинет. Здесь идёт прием пациента. — Хватит злиться, док. Я ненадолго. Если в двух словах, то у меня все получилось. Эксперимент прошел успешно. Я смог нарастить спинной мозг, и он функционирует. — Что? — первым вскинулся Тор. — Тони, ты хочешь сказать, что… — Да, дружище, да! Мы поднимем на ноги этого ворчуна, — просиял улыбкой Тони. — Но этого не может быть, — прошептал пораженный наглостью такого заявления Вагнер. — Может, док. И я вам всем это продемонстрирую, если вы сейчас отправитесь в мою лабораторию. — Бред! — фыркнул Локи, пряча взгляд. Ему было очень страшно поверить в чудо и в то же время так сильно хотелось верить, что даже кончики пальцев закололо магией. — Тони, мы с удовольствием узнаем о ваших разработках, — ответила за всех леди Эйр. — Вы ведь поедете с нами, доктор Вагнер? — Но у меня прием, пациенты… — растерянно пролепетал он. — Я все оплачу. Пожалуйста, взгляните на разработку Тони, — попросил Тор, и Вагнер не смог отказать. Дело тут было, конечно, не в деньгах, а в молодом, полном жизни человеке, которому Чарльз Вагнер искренне хотел помочь. Ну и ещё немного любопытства: не каждый день тебе предлагают Нобелевскую премию. Аргументов «за» было слишком много, а «против» — лишь врачебная этика и здравый смысл, так что через полчаса вся компания уже ехала в шале Старков.
