В чужой шкуре

       — Тор, ты меня слышишь? Очнись, Тор!       Локи осторожно потряс его за плечо, брат не ответил, даже не застонал. Зато холодный ветер мгновенно пробрал до костей, заставив поежиться и оглядеться. Они оказались на обочине раскисшей от дождей дороги где-то посреди леса. Хотелось от души врезать Тору за очередной провал в колдовстве. Только вот мантикоры уже постарались. Кровь хлестала чуть ли не фонтаном. Ее надо было срочно остановить.        — Как? Эйр милосердная, как вообще останавливают кровь без магии? Снять бы цвергов ошейник.        Локи на зубок помнил кучу целительных заклинаний. Пара пассов руками — и Тор был бы если не здоров, то хотя бы в безопасности. А так предстояло справляться без волшебства. Что там талдычили учителя про первую помощь?        — Нужно перевязать рану. Как? Ему весь бок пропороли… Как это перевязывать?! Можно попробовать поперек тела… Вроде так объясняли.       Грязная, пропитанная кровью мантикоры рубашка в качестве бинта подходила плохо, но ничего другого под рукой не оказалось. Пришлось довольствоваться ей и такой же тряпкой, снятой с Тора.       Больно! Как же было больно! Пока обожжённые пальцы рвали на полосы мокрую ткань, из глаз только что искры не сыпались. Как будто под ногти иглы загоняли. Дышать. Глубоко и ровно дышать. Вздох, рывок, треск ткани, выдох, переждать, снова вздох… И снова… И снова… Все. Готово. Теперь осталось перевязать Тора, пока он не истёк кровью.       Но решить было проще, чем сделать. Желание отправить братца в Хельхейм почти слетало с языка сотни раз, пока Локи обматывал бинты вокруг бессознательного тела. Тор разлегся, а ему пришлось пыхтеть, разыгрывая из себя подручного Эйр. Тяжёлые кандалы цеплялись за все на свете. Рвали и без того стертую на запястьях кожу. Локи до крови закусывал губы, только бы не взвыть от боли.        — Да когда ж это кончится? Чтоб тебе, братец…       Локи закрепил последний бинт и с облегчением растянулся рядом с Тором. Один Всемогущий, как он устал. Никогда раньше он так не уставал. А ведь это была простая перевязка.       До сегодняшнего дня Локи не понимал, зачем ему преподают основы медицины, объясняют, как выживать в самых разных условиях. Он слушал такие наставления вполуха, полагая, что ему — магу — это не пригодится. В небольших походах вроде рыбалки или охоты Локи решал бытовые мелочи с помощью магии. Или же их решал Тор, если Локи хотелось повредничать. Тогда он притворялся уставшим, удобно устраивался и ждал, пока брат и его друзья разведут огонь, приготовят еду и ночлег. Но сейчас рядом не мелькала назойливая четверка друзей, а от раненого Тора толку было мало.       Идея вызвать Мост и повиниться перед отцом с каждой минутой становилась все привлекательнее. Но он гнал ее от себя. У Тора была всего лишь жуткая на вид царапина. Этот болван снова пропустил через себя слишком много силы. Вот и валялся без сознания. Скоро он придет в себя, и они вместе решат, что делать дальше. Да, именно так. И нечего тут трагедию разводить. Царапина. Это просто царапина. Тор же всегда был сильный, как бык, и живучий, как таракан. И заживало на нем все всегда вообще, как на собаке. Так что все будет хорошо.       Серое небо в просвете зелёных крон деревьев грозило разразиться дождем в любую минуту. Ветер становился все сильнее, остервенело качая их над головой. Конечно, Локи не отказался бы сейчас от душа. Но летний ливень на промозглом ветру в качестве замены его не прельщал. Он полежал ещё пару минут, собираясь с духом, а потом подхватил брата под мышки и поволок к высокому, раскидистому дубу. Ох, и разжирел же дорогой братец.        — Пф-ф, — с шумом выдохнул Локи, смахивая текущий по лбу пот. — Вернёмся домой, запрещу маме и поварихам тебя кормить. Скажу, вредно тебе есть чаще одного раза в день.        — Так-так-так, кто это тут у нас? — Локи вздрогнул от неожиданности и резко выпрямился, уронив Тора.       Перед ним стояли около десятка мужчин. Выглядели они как самые обычные оборванцы. Только с оружием. У каждого из них был нож, лук или палица, а у Локи — ничего.        — Похоже, беглые рабы, Коршун, — кивнул на кандалы на запястьях Локи здоровый детина с бородой до груди в драном подобии одежды.        — Значит, уже не беглые, — ухмыльнулся тот, кого назвали «Коршуном», и вся толпа засмеялась.        Локи скрипнул зубами от злости. Не будь на нем проклятого ошейника, он превратил бы этих оборванцев в безмозглых канареек. И каждой собственноручно свернул шею. Но пока приходилось действовать иначе.        — О, благородные воины, — он даже руками всплеснул для большей достоверности. — Какая удача, что нам посчастливилось встретить вас. Я — Локи, принц Асгарда. А это…        — Ну да, а я — Один Всеотец, — бесцеремонно прервал его речь Коршун и махнул рукой своим людям. — Ладно, вяжите его, ребята, и пошли в город. На рынке за него дадут монет десять.        — Вы хотите золота? Помогите нам добраться в горы, и я щедро награжу вас. Столько золота вы в жизни своей не видели.        — Серьезно? А ты сам-то его видел? — выгнул бровь Коршун.       Локи представил, как выглядит сейчас, и отчасти понял главаря разбойников. В одних штанах, грязный и перепачканный в крови. Он бы сам себе не поверил, если бы увидел на лесной дороге. А беглый раб в Ванахейме — это все равно, что лежащая без присмотра вещь — любой может забрать себе. Здесь, как и везде, признавали только деньги, власть и силу. У Локи не было ничего. Почти ничего: тупоголовый брат и он сам. А за себя он будет драться.       Локи едва успел увернуться от здоровенных ручищ, которые попытались его схватить. Мысленно вознеся хвалу учителям по боевым искусствам, он отскочил в сторону и встал в стойку. Ещё никогда в жизни Локи не дрался так отчаянно. Он уворачивался, щедро раздавал удары, сталкивал противников лбами, а под конец, когда его всё-таки схватили и начали связывать, попытался незаметно украсть нож. Неудачно.       Коршун подошёл и велел подручным зафиксировать лицо Локи, чтобы получше рассмотреть добычу.        — А ты красивый мальчик. Пожалуй, если тебя отмыть, дадут даже не десять, а все тридцать монет. Многие богачи любят таких. С норовом.       Локи в ответ попытался прожечь его взглядом. Не вышло. Оставалось скалить зубы в привычной улыбке и представлять, с каким наслаждением он отомстит каждому. Отец не потерпит такого обращения с его наследниками. Этих мерзавцев скинут с Радужного моста или засекут до смерти или… В любом случае неотмщенным Локи не останется.        — Слышь, Коршун, а он маг. Смотри, ошейник, — заметил один из связывавших Локи разбойников.        — Да ты просто клад, малыш! — развеселился главарь.        — Ты себе даже не представляешь, — оскалился Локи, мысленно вырезая сердце у Коршуна. Он отомстит. Непременно. За каждое прикосновение, за каждую царапину, за каждую секунду боли и унижения они заплатят сполна.       У него ныли вывернутые плечи, разбойники так стянули веревки, что рук он уже почти не чувствовал. Но Локи не позволял себе ни одного стона. Он продолжал улыбаться, без страха глядя в глаза бандитам.        — Эй, Коршун, а со вторым что делать? — Бандит ногой пнул все ещё лежащего без сознания Тора и тут же оказался на земле со сломанной шеей.        — А ну, отпустите моего брата! — рыкнул Тор.       В небе громыхнуло. Но для Локи это была сейчас лучшая музыка на свете.        — Ну как, выспался, братец?       Страх уступил место облегчению и бесшабашному веселью. Вот теперь пришло время Локи смеяться. Тор от этих идиотов мокрого места не оставит. Локи впервые видел его таким разъяренным. Будь он на месте разбойников, он бы дал деру, не раздумывая.        — Да это просто такой же мальчишка. И без оружия. Вяжите и его. Купят для охраны или в каменоломню. Вон какой лоб, — велел Коршун.       Локи встретился взглядом с братом, и ему сделалось дурно: в глазах Тора вместо зрачков сверкали молнии. Это было безумие. Он о таком только слышал. Когда очень сильный маг неумело использовал свою силу, она брала над ним верх и разрушала все вокруг, вместе с магом.       Вокруг потемнело, засверкали молнии, грянул гром. Локи только и успел, что вцепиться в ближайшего бандита и спрятаться за ним от волны чистой, бесконтрольной силы, сметающей все на своем пути. Локи упал, придавленный разбойником и так пролежал, пока громы и молнии не сменились летним ливнем. Связанные за спиной руки мешали, сверху давило потное, вонючее тело. От его тяжести и смрада дышать было практически невозможно. Локи с шипением втягивал воздух сквозь плотно стиснутые зубы и елозил на спине, пытаясь выбраться. С трудом скинув с себя мерзкое тело, он сел и огляделся: кругом лежали тела бандитов. И среди них его брат.        — Нет! Нет-нет-нет… — Локи, Норны знают с какой попытки, встал на ноги и поковылял к Тору. Раздражение смешивалось с тревогой. Бесконтрольная сила вполне могла покалечить горе-мага. Локи приложил ухо к груди, и в первую секунду не услышал ничего. — Ну, ну же! — Различив стук сердца, он облегчённо выдохнул. — Живой.        Локи огляделся в поисках чего-нибудь, чтобы разрезать веревки. Вожделенный нож по-прежнему торчал из-за пояса разбойника. Локи дополз до него, выгнулся, как какая-нибудь циркачка на арене, связанными за спиной руками схватился за рукоять и потянул на себя. Мир покачнулся, и он упал лицом прямо в раскисшую от дождя землю, а нож выскользнул из почти онемевших пальцев. С трудом встав на колени, Локи дополз до ножа, ещё долго боролся с ним, но всё-таки смог зажать сзади между ног и перепилить веревки. Мокрое волокно пилилось плохо, нож то и дело выскальзывал, уклонялся, падал… Локи ненавидел всю Вселенную, пока резал веревки, и обещал утопить ненавистный Ванахейм. Когда путы ослабли, он с остервенением сорвал их и вернулся к брату.        — Тор, очнись. Да, очнись же, дубина!       Ответа не было. Рукой Локи вляпался в какую-то жижу, присмотрелся и закусил губу, чтобы не заорать в голос: Тор лежал в луже собственной крови. Повязки не помогли. Внутри все похолодело. Осознание собственного бессилия вдруг навалилось и скрутило, как хороший удар под дых. Он запрокинул голову и закричал со всей силы:        — Хеймдалль, открой Мост!       Ответа не последовало.        — Хеймдалль, это я — Локи! Открой Мост!       Тишина. Ледяные капли били по лицу, смывая грязь и кровь. Обгоревшие в пустыне плечи перестали зудеть. А ободранные запястья под кандалами, наоборот, защипало. Но все это казалось сущей мелочью, по сравнению с бурлящей в крови магией. Она отчаянно искала выход, не находила и терзала Локи изнутри. Он дотронулся до ошейника в попытке его содрать. Обжег и без того обгоревшие пальцы и тихо заскулил от боли. Проклятые ваны! Проклятый лес! Проклятый Тор!       Тор… Может хоть от раненого будет толк.        — Хеймдалль, Тор ранен. Открой Мост! — он не просил. Он ненавидел кого-то о чем-то просить. Он требовал, приказывал, манипулировал, но не просил. И вот сейчас, стоя посреди леса в луже крови Тора Локи понял, что готов даже на такое унижение. Готов на многое, лишь бы оказаться дома. Пусть под домашним арестом, пусть он выслушает нотации родителей, пусть его даже выпорют. Только бы дома, в тепле и сухости, там, где ему вернут его магию, залечат его раны. — Пожалуйста, Хеймдалль, открой Мост!       Вдруг на одном из деревьев закаркал ворон. Локи обернулся и сквозь дождь различил голос отца:        — Как попали сюда, так и выбирайтесь. Будет урок.       Ворон улетел, а Локи все смотрел ему вслед и слышал в ушах холодный, безразличный голос отца. Как он мог так поступить с ними сейчас, когда Тор ранен, а Локи лишён магии? Насколько же он зол, что решил не помогать им? Неужели какое-то несчастное ожерелье напыщенного вана для него важнее собственных сыновей? От обиды хотелось взвыть и отпинать кого-нибудь от души. Лучше всего Тора, потому что весь этот бедлам случился по его вине. Но брат — его последняя надежда на спасение. Даже если Локи доберется до тропы, без магии ее не открыть. А значит, ему нужен Тор.       Рядом застонал Коршун, и это заставило Локи действовать. Он собрал у разбойников оружие, пару ножей, лук и стрелы забрал себе, а остальное закинул в лес. Потом настал черед Тора. С трудом взвалив его себе на плечи, Локи пошел в самую чащу.       Босые ноги скользили на мокрой траве вперемешку с раскисшей землей и разъезжались от тяжести. Обгоревшая спина ныла от непосильной ноши, но Локи упрямо шел вперед. Он решил уйти как можно дальше от дороги, пока выжившие разбойники не пришли в себя и не пустились в погоню. Дождь застилал глаза, Локи было жарко и холодно одновременно, хотелось бросить все, лечь и просто ждать, когда их заберут домой. Но он знал, что помощи не будет. Им скорее дадут умереть, чем ослушаются приказа Всеотца.       От осознания этой жестокости заныло слева под ребрами. Локи всхлипнул, но тут же стиснул зубы и продолжил идти. Ничего, они выберутся и доберутся до этой проклятой тропы в скалах.       Лесная чаща стала редеть, и вскоре Локи увидел поляну, на которой стоял дом. Не помня себя от счастья, он поспешил туда. Опустил Тора у порога, и, цепляясь за дверь, стал стучать.        — Откройте. Мой брат ранен, — заскулил он, скребя ногтями по грубым доскам и обдирая обожженные пальцы в кровь.       Но ответа не было.       Без движения он мгновенно продрог. Зубы стали стучать. Ледяной дождь все не кончался, а у Локи больше не было сил. Он сполз на пол, привалился к двери и тут увидел закрытый снаружи засов. Хозяева, похоже, ушли. Локи открыл дверь, доволок Тора до единственной кровати, закинул на нее и опустился рядом. Все. Дальше была сплошная темнота.