В чужой шкуре

      Локи поправил повязку на голове и потащил к прилавку два полных ведра воды от городского колодца. За прошедшие недели в качестве подмастерья охотника он уяснил, что торговля дичью и рыбой — две большие разницы. Сегодня день не мог быть добрым ни по каким критериям, так как они торговали рыбой.       Есть хорошо приготовленную рыбу Локи очень даже любил, и повара Золотого дворца умели удовлетворить его изысканные запросы. А вот самому ловить рыбу, таскать корзины с ней, потом ещё — не приведи Небо! — чистить или потрошить, если какой-то привередливый покупатель попросит, Локи ненавидел примерно так же сильно, как памятные грядки в огороде Улля. Но грядки хотя бы не воняли так отвратительно. Да и Локи после возни с ними не чувствовал себя протухшей на солнце селёдкой. Просто немытым мужланом. На первой рыбалке с Уллем Локи узнал об озере неподалеку от дома и ходил туда ополоснуться. Ледяная вода, раскисший глинистый берег, водоросли и куча живности мало походили на его мраморную купальню в Золотом дворце, но все же лучше, чем ничего. Пожалуй, сейчас Локи согласился бы и на озеро.       День был жаркий, солнце палило нещадно, Локи с ненавистью посмотрел на безоблачное небо и в очередной раз обдал рыбу ледяной водой. Если за ближайшие пару часов они не продадут оставшийся улов, можно смело его выкидывать. Вот проклятый Тор! Как нужны тучи и прохлада, от него не дождешься, а как Локи полоть грядки, так льет, словно из ведра.       А Уллю жара была словно нипочём. Он болтал с торговцами, покупателями, виртуозно продавая товар между делом, гонял Локи, и хоть бы капелька пота на лице проступила.        — О, Грета, как я рад вас видеть! Как дети? — очаровывал он даму с корзиной, полной всякой снеди.        — Доброго дня, Улль! Дети озорничают, конечно, — вздохнула Грета. — Вижу, всё-таки взял себе помощника.        — Да. У меня не осталось выбора, — усмехнулся Улль. — Локи, выпотроши и почисти три… нет, четыре рыбины для Греты. Да пожирнее.       У Локи аж зубы свело, так хотелось врезать по довольному лицу охотника, надеть пустое ведро на такую же пустую голову этой ванки Греты и уйти. Но под тощим платком, обмотанным вокруг шеи, огнем горел ошейник, а в доме Улля в лесу ждал Тор. Тор… Дубина неотесанная! Простое заклинание… Всё-таки выучил. И распрекрасно ведь освоил. Сейчас другое тренирует. Такими темпами недели через две кончатся мучения Локи, и они вернутся домой.        — Поосторожнее, юноша! — вскрикнула Грета, стирая с лица рыбью чешую и ошмётки.        — Простите мою неловкость, сударыня! — раскланялся Локи, добавив в голос столько ненависти и яда, сколько мог.        — Ты что творишь?! — тут же налетел на него Улль, сверкая глазами. Причем имел в виду он явно не рыбу.        — Не ругай его, Улль. Мальчик не нарочно, — вдруг вступилась за Локи Грета. — Вот, возьми, купишь себе что-нибудь, — и она положила на вымазанный рыбьими кишками доски монету.       Локи замер и с нескрываемым удивлением посмотрел на ванку.        — Что стоишь? Благодари! — шипел за спиной Улль.       А Локи не мог заставить себя пошевелиться и разглядывал монету, словно ядовитую змею, что вот-вот его укусит. Нет, ванка вовсе не была дурой. Она отлично поняла, что он ей нахамил. Локи легко читал это в ее глазах. И тем не менее, она вознаградила его, вместо того, чтобы призвать к порядку.        — Спасибо, — выдавил он.        — Моя рыба, — кивнула на стол Грета.        — Почти готово. Ещё пара минут, — ответил за Локи Улль, пиная его в спину.        — Ты деньги забери, а то украдут, — заметила Грета.       Локи взял монету, очистил от грязи. Внутри словно битва с йотунами шла. Было и тошно, и стыдно, и в то же время он знал, что деньги эти заработал. Впервые он держал в руках заработанные деньги.        — Ваша рыба, — он протянул Грете товар и куль с обрезками, которые можно пустить в дело.        — Спасибо. Всего доброго, — улыбнулась Грета, а потом добавила: — Тебе повезло с мастером. Улль многому может тебя научить. Спуску не даст, но и обидеть не позволит.        — Я сам могу за себя постоять, — тут же ощерился Локи и метнул разделочный нож. Лезвие просвистело у самой самой щеки Греты и врезалось в опору соседнего навеса.        — Тогда, возможно, тебе стоило наняться не к охотнику, а в городскую стражу?       На это Локи нечего было ответить.       Торговля шла бойко, и к полудню прилавок почти опустел.        — Все, хватит на сегодня. Остаток товара заберём домой. Засолим, завялем, закоптим. Зимой такой товар хорошо продается, да и самим что-то есть надо.        — Надеюсь, зимой нас здесь уже не будет.        — Я тоже. Ты же не думаешь, что я в восторге от вашего присутствия?        — Конечно, нет. Просто имеешь бесплатную рабочую силу.        — Ты несправедлив. То, о чем ты говоришь, называется рабством. Сегодня рабов на рынке нет. А через пару дней будет торг. Посмотришь, тогда и поговорим. Кстати, твоя доля за сегодня, — Улль выложил на прилавок несколько монет.        — Видимо, заодно и за все остальные дни.        — Видимо, — усмехнулся Улль.        — Раз уж мне сегодня так повезло, пойду умоюсь и пройдусь по рядам. Посмотрю, на что здесь можно потратиться.        — Рыбу убери сначала.       Локи скривился, но рыбу убрал, щедро переложил свежими листьями, чтобы не испортилась, вымыл прилавок, ножи, один сунул за голенище и пошел по рядам. Еда его не интересовала. Вернее, та еда, которая его интересовала, здесь не продавалась. А вот у лавки кузнеца он задержался надолго. С удовольствием рассматривал мечи, боевые топоры, секиры, арбалеты, луки и ножи. Один, с длинным тонким лезвием и рукоятью в виде головы черного волка, ему особенно приглянулся.        — Сколько? — спросил он у скучающей за прилавком девицы.        — Две монеты.       Локи кивнул и пошел дальше. Возможно, он купит его себе, если не найдет ничего более интересного. Локи махнул ленивым взглядом по лавке портного, да так и замер. Мастер как раз заканчивал работу над отличным жилетом. Не чета шерстяной колючей тряпке, что купил ему Улль.        — Доброго дня, — улыбнулся ему подмастерье. Он забегал к Уллю за обрезками пару раз, но имени Локи не запомнил. Зачем оно ему? — Как торговля?        — Нормально, — отмахнулся Локи. — Этот жилет. Сколько он стоит?        — А у тебя губа не дура! — расхохотался подмастерье. — Всего пять монет. К нему ещё штаны есть за семь.        — А рубашка есть? Зелёная, — велел Локи.        — Есть и зелёная. Из альвхеймского шелка.        — Неси. Хочу примерить. Вдруг у вас там все вкривь и вкось.        — Да ты в своем уме? Куда тебе такое? Перед белками да лягушками красоваться. Улль с тебя голову снимет.        — Неси, говорю, — сквозь зубы прошипел Локи и так зыркнул на болтливого мальчишку, что его как ветром сдуло.        — На, смотри, не попорти ничего. Тонкая работа.       Локи надел рубашку и едва не захлебнулся от счастья. Он как будто оказался дома, и его истосковавшаяся кожа возликовала от прикосновения тончайшего шелка. В Золотом Дворце у него весь шкаф был забит рубашками из альвхеймского шелка или тончайшей ванахеймской шерсти, которая приятно согревала и совсем не колола.       И штаны, и жилет пришлись в пору, словно на него шили. На жилете даже было небольшое шитье у ворота. Довольно скромное для принца, но вполне приличное. Локи ни за какие деньги не согласился бы снять эту одежду, и теперь думал, как бы сторговаться с портным.        — Вот это да! — присвистнул подмастерье.        — Ты, глянь, ну чистый принц, — подмигнула ему девица из лавки кузнеца.        — Ой, Улль, гляди, как твой мальчишка-то вырядился! — понеслось по рынку.        — И впрямь, принц, — подошёл к лавке хмурый Улль. — Только вот тряпка на шее все портит. А твоему брату, между, прочим, сапоги нужны. Босиком ходит.        — Ему полезно, — буркнул Локи, огладил руками одежду. Поделом Тору. Пусть пострадает. Локи эти деньги своим потом заработал. Они его. С чего это он должен покупать что-то Тору? Пусть сам заработает.       Но тончайшая ванахеймская шерсть вдруг стала колоть, а шелк неприятно прилип к спине. Локи прекрасно знал, что должен сделать. Снять дорогущие тряпки, пойти в соседнюю лавку и купить Тору сапоги, а заодно приличный ремень. А в кузне на оставшиеся деньги можно будет взять тот самый нож с волком.       Но он устал. Небо, как он устал от всего этого! Пахать, гнуть спину, есть треклятую похлёбку и носить одежду, которую носит чернь. Он хотел домой. Только вот даже купи он сейчас эти шелка и шерсть, домой они его не перенесут. А вот Тор без сапог изранит себе ноги в горах. И что тогда Локи на руках его нести?       Ну уж нет, обойдется. Потопает сам, как миленький. В сапогах.       Локи вздохнул и стал расстёгивать жилет, когда раздался конский топот и ржание. Послышался лязг оружия, и спустя пару минут на рыночную площадь въехал небольшой отряд. Впереди скакал мужчина в богатой одежде на великолепном жеребце. Явно знатный вельможа или даже градоправитель. Все торговцы и горожане кланялись ему, пока он объезжал площадь. Взгляд у вельможи был цепкий и властный. Локи почувствовал его на себе, поднял голову и с трудом удержал лицо. Впервые в жизни Локи чувствовал себя жертвой под взглядом хищника. Причем жертвой уже растерзанной и истекающей кровью. Локи не отвел глаза, даже не шелохнуся, ничем не выдав своего страха, но снова смог нормально вздохнуть, только когда стих топот копыт вдали.        — Кто это был?        — Это господин Бьёрн, самый богатый человек в городе, — ответил Улль. — Ну все, довольно. Пора домой.       Локи с грустью провел рукой по нежному шёлку и мягкой шерсти, вернул одежду подмастерью портного и пошел за Уллем к их лавке.        — Доброго дня, — к лавке подошёл незнакомец. Одежда его немногим уступала Бьёрну.        — Здравствуйте, господин Льёт. Чем могу помочь? Рыба сегодня отличная.        — Но мне она ни к чему. У господина Бьёрна через несколько дней прием. Будут именитые гости. Мне нужны цесарки, кролики и перепела. И обязательно кабан, заплачу вдвойне. Ты же знаешь, господин Бьёрн обожает кабанятину.        — Все будет, господин Льёт. Через три дня к вечеру привезу.        — Не сомневаюсь, — кивнул Льёт. — Смотрю, всё-таки купил себе помощника. А все нос воротил. Надоело самому спину гнуть.       Локи от этих слов едва не уронил несколько пустых корзин, которые как раз грузил в повозку. Неужели этот Льёт заметил ошейник под платком?        — Это мой племянник. Двоюродный, — тут же ответил Улль. — Приехал обучаться ремеслу.        — Ну, разумеется, — ухмыльнулся Льёт, смерив Локи взглядом. Локи в долгу не остался. Помнится, приятели Тора любили дразнить его «йотуном» за холодный злой взгляд. Только вот Льёту он как будто даже понравился.        — До встречи, Улль, — попрощался Льёт, не сводя глаз с Локи.        — До свидания, господин Льёт. Локи, ты уже все погрузил. Тогда поехали.        — А сапоги? Хотя, Тор и босиком походит.        — Нет уж. Иди покупай. Сам слышал, господин Льёт кабана заказал. Ты что ль его потащишь? А в твоих он уже пробовал ходить.        — Чуть не порвал, — недовольно вспомнил Локи и пошел покупать брату сапоги. А заодно и ремень, чтоб штаны не потерял в лесу. Себя Локи порадовал ножом с волком.       Когда Улль и Локи подъехали к дому, оттуда доносились совершенно умопомрачительные запахи жареного мяса. У Локи с утра во рту ничего не было, кроме пары яблок от сердобольных торговок на рынке. Поэтому он прямиком пошел в дом, предоставив Уллю самому разгружать повозку.        — О, Небо, неужели нам ниспослан нормальный обед?        — И тебе здравствуй, брат, — улыбнулся Тор, поворачивая вертела с кроличьими тушками над огнем.        — Откуда такая роскошь? Улль полдня браниться будет, если ты его запасы из погреба достал.        — Сам наловил, — гордо выпятил грудь Тор. — Поставил силки по краю огорода у грядок на удачу. И вот — три кролика.        — Тогда, братец, ты вполне заслужил свою награду. Держи, — и Локи выложил перед Тором новенькие пахнущие свежей кожей сапоги и ремень.        — О, наконец-то! — заулыбался Тор. — Хвала Уллю!        — Ну, разумеется, братец, кроме Улля тебе и поблагодарить некого, — Локи стало обидно. Он отказался от прекрасного жилета ради этих цверговых сапог, а его брат-остолоп даже не понял.        — А, ну, и тебе спасибо, — с намеками у Тора всегда было туго. Только в лоб.        — По какому случаю пир? — поинтересовался вошедший в дом Улль.        — У меня была удачная охота, — тут же похвастался Тор. — Спасибо за сапоги и ремень. Добрые сапоги и мне в пору, — Тор покрутил ногами, прошёлся по дому, лишь немного прихрамывая. Рана уже почти не беспокоила его в последние дни.        — Брата благодари, — охотник исчез в кладовой.        — Что? Локи, объясни толком.        — Нечего тут объяснять. Смотри, как бы наш обед не сгорел.        — Ай! И правда, снимать пора. Давай тарелки! — Тор снял вертелы с огня и стал выкладывать ароматное сочное мясо на тарелки. — Так что с сапогами?        — Да ничего!        — Улль, объясни хоть ты.        — О, Небо! За что мне это?! — взвыл охотник, нарезая хлеб. — Купил он их тебе. Сам. На свои деньги. Которые сам заработал.        — Локи, — расплылся в идиотской улыбке Тор, — Спасибо, брат!       Локи не ответил, только вгрызся в горячее вкусное мясо. После стольких недель на морковке с капустой, редко перемежающихся рыбой или птицей, кролик казался почти даром Небес. А Тор соображал, когда хотел. И чего он раньше не додумался с силками?        — Господин Льёт заказал много дичи для своего хозяина. И кабана. Так что завтра мы с Тором идем на дальнюю охоту. Ночевать будем в лесу. Локи, ты сидишь здесь. В город без меня ни ногой. Полей огород, засоли часть рыбы. Которая помельче — закопти. И не кривись, я тебя учил. Умеешь.        — Может ещё ужин приготовить и постель согреть? — огрызнулся Локи. Улль, похоже, его совсем за прислугу считал.        — Постель — не надо, — нахмурился Улль. — А вот ужин, конечно, приготовь. Мы голодные вернёмся. И не шути так, Локи. Многие в Ванахейме могут принять твое предложение.       Локи стало не по себе, и даже жареный кролик уже не радовал. Одно дело — читать о нравах и традициях ванов, и совсем другое — испытать их на своей шкуре.        — Пусть только попробуют! — стукнул кулаком по столу Тор, в небе громыхнуло, а со стола упала плошка.        — О, да, братец, все в страхе разбегутся.       Улль захохотал, к нему присоединился Тор, и Локи не смог сдержать улыбку.       Улль с Тором ушли на рассвете, и как только они скрылись из виду, Локи завалился обратно на лавку. Впервые за последние недели он повалялся в постели от души. Конечно, это не его великолепная мягкая широкая кровать, но за не имением лучшего и лавка сгодится. Он уже не помнил, когда в последний раз вот так отдыхал, а не падал чуть ли не замертво от усталости.       Отлежав себе все бока, он позавтракал сыром и медом, добавив знатный ломоть свежего, купленного вчера на рынке хлеба, и душистый отвар из трав. Локи был практически счастлив. Никто не орал на него, не понукал работать, не нужно было трястись над Тором и бояться, что яд мантикоры всё же даст о себе знать. Или вколачивать в голову брата заклинания. Не нужно было слушаться Улля и работать. Побездельничав почти до вечера, Локи всё-таки полил огород и рыбу поставил коптиться, как вдруг перед глазами все поплыло, лес закружился. Он едва успел сесть на траву, чтобы не упасть. Цвергов ошейник с каждым днём напоминал о себе все чаще.       По венам бежал жидкий огонь, тело ломило, как в лихорадке. Уже второй раз за последние десять дней. Ещё одно кровопускание так скоро делать было опасно, но и терпеть он не мог. Магия, его собственная сила, его спутница и помощница, самая верная из всех, предавала его, медленно и мучительно убивала изнутри. Если Тор увидит, опять будет орать, как оглашенный, или того хуже — рыдать. Так что лучше сделать все тихо, спокойно, подальше от впечатлительного братца.       Локи сел на лавку, достал новый нож, острый, блестящий. Кровь из вскрытой вены на ноге брызнула и потекла вниз, вместе с ней уходил жар и приходил покой. Порой Локи хотелось остаться в этом покое навечно, но каждый раз он заставлял себя вернуться. Хоть и не всегда понимал, зачем. Наверное, он просто не хотел умирать. Стоило ему почти провалиться в блаженную пустоту, как появлялся Тор. Хмурый, загрубевший, чужой, с коротким ёжиком вместо длинных волос и шрамом на глазу. Он молча смотрел на Локи и требовал: «Не смей сдаваться. Не сейчас. Я вытащу нас. Только держись». И этому незнакомому Тору Локи верил. В его глазах застыли такое отчаяние, такая боль, что не поверить Локи не мог. Но сейчас в мыслях возник не Тор. Вернее, очень даже наяву кто-то рявкнул:        — А, ну, не смей шкуру портить, щенок!       Локи не успел ничего понять, руки до боли заломили за спину, и все погрузилось во тьму.       Сон был странным. Из тех, что кажутся явью. Локи снились разбойники, которых когда-то раскидал магией Тор. Их предводитель Коршун нагло усмехался, таская Локи за волосы так, что голова болела. Потом его куда-то везли, перекинув через седло головой вниз. Мелькала земля, трава, все вокруг болталось, так что Локи даже замутило и вывернуло. Потом снова темнота…       Чьи-то руки на волосах, на плечах, ногах — везде, грубые пальцы забираются в рот, осматривают, словно породистого коня перед покупкой. Он ничего не видит, взор застила пелена, вместо звуков — один сплошной шум. И магия… Его магия словно взбесилась. Тело горит огнем, пытается уйти от чужих рук. Его снова куда-то тащат. Да когда же прекратится этот кошмар?        — Тор! Разбуди меня!       Локи наконец удалось прорваться сквозь муть и открыть глаза. Он огляделся по сторонам и в ужасе вскочил с кровати. Это был не сон. Небо, это все наяву! Его похитили. И продали?       По крайней мере сейчас он находился в незнакомой комнате, которая не имела ничего общего с домом охотника в лесу. Чисто, просто, без изысков: беленые стены, кровать. Маленькое окно под самым потолком давало свет. Но добраться до него Локи не смог бы даже в прыжке с кровати. Ни стула, ни стола, ничего больше. В ширину всего шага три. В длину — пять. В дальнем углу — стульчак.       Небо, где он? Неужели его действительно купили? Кто? Лучше бы кто-то из города. Тогда хоть понятно, где он, и куда бежать. А если нет? Сколько он пробыл без сознания?       Мысли. Мысли. Слишком много мыслей, слишком много вопросов. Но хотя бы его магия перестала бунтовать. Видимо, утомилась.       Немного успокоившись и осмотрев в комнате все вдоль и поперек, Локи переключился на дверь. Массивная, дубовая, на таких же массивных петлях, без замочной скважины, без единой щели сбоку или снизу. Эта дверь чем-то напоминала дружка Тора, молчаливого как скала Огуна. Локи бы сейчас не отказался от их компании. Даже в тюрьме у Правителя Ванахейма присутствие Тора помогало. Хоть было на кого огрызаться и кем командовать. Оставалось надеяться, что непутёвый братец соберёт свой отбитый на тренировках мозг в кучу и вытащит Локи. Хотя, Локи и сам справится. Но с Тором будет веселее.