Путь властелина

Михриниса, услышав, как слуги открыли двери в покои Повелителя, тут же поднялась из-за стола и поспешила встретить своего возлюбленного. Она была встревожена, поскольку встреча с торговцами, на её взгляд, сильно затянулась. Между тем, Михриниса хотела сообщить прекрасные новости, касавшиеся покушения на посла Фердинанда. Но радостное настроение вмиг улетучилось, когда жена увидела, каким поникшим был Мустафа. - Что случилось? – она догадалась, что всё прошло отнюдь не гладко. - Мне казалось, что хуже быть уже не может, Ниса, - Мустафа горестно вздохнул, позволяя жене снять с себя тяжёлый кафтан. – Но я получил удар, откуда вовсе его не ожидал! - О чём это ты? – сердце Михринисы пропустило несколько ударов. Она как никто знала, насколько сдержанным в своих чувствах может быть Мустафа. Его невероятная сила духа позволяла ему с достоинством встречать любые испытания судьбы, но сейчас он выглядел совершенно разбитым и неспособным создать хоть какое-то подобие защиты. - Ты не видела Джихангира? – как бы между прочим спросил шехзаде. - А разве вы вернулись не вместе? Мустафа почувствовал, как его настигла головная боль. Стоило признать, что неудачи преследовали его одна за одной. Сначала смерть валиде, в причине которой ему не удалось разобраться, затем торговцы, которым он пообещал помочь и не смог сдержать своё слово, и вот теперь Джихангир, с которым он не сможет общаться так, как прежде… - Он должен был вернуться раньше… Михриниса видела, что Мустафа совершенно не в силах говорить. Поэтому она решила не истязать его расспросами, хотя любопытство мучило её. Она молча взяла его за руку и повела на балкон, чтобы он смог подышать воздухом и немного перевести дух. - Если не хочешь, можешь сейчас ничего не рассказывать, Мустафа. Тебе нужно отдохнуть. Мустафа улыбнулся и с благодарностью посмотрел на беременную жену. Михриниса, казалось, умела читать его мысли и раньше, чем он сам, угадывала его желания. Дочь повелителя морей знала наверняка, как нужно вести себя с великими полководцами. Некоторое время они стояли молча. Мустафа смотрел в воды Босфора, а Ниса выискивала взглядом арсенал капудана-паши. Слуги молча принесли щербет, после чего бесшумно удалились. - Самое главное, что ты жив и с тобой всё в порядке, - еле слышно произнесла Ниса, массируя ему виски. Мустафа чувствовал, что ему явно становится легче. Но говорить по-прежнему не хотелось. – А между тем, если позволишь, я порадую тебя хорошими новостями. - Хорошие новости мне бы сейчас не помешали, - усмехнулся шехзаде. - Тогда я расскажу тебе, как прошёл мой день. После того, как вы с шехзаде Джихангиром инкогнито отправились на встречу с торговцами, я решила навестить отца. Он был очень встревожен и сначала не хотел посвящать меня в свои заботы, боясь расстроить. Но я напомнила ему, что неизвестность для меня ужаснее любых пыток. - Чем же он был так озабочен? – обеспокоился Мустафа. Хызыр-реис был одним из немногих влиятельных людей, которые всегда и во всём поддерживали Мустафу. Но при этом капитан очень редко жаловался Мустафе на какие-то свои проблемы. Поэтому, услышав от Михринисы новость о том, что её отец был чем-то обеспокоен, Мустафа и сам стал переживать. Но, как ни странно, это позволило ему отвлечься от своих собственных переживаний, тем более, что Ниса обещала рассказать хорошие новости. - Я призналась ему, что подслушала его разговор с Пири-реисом о том, что посла Фердинанда хотят похитить и обвинить во всём тебя. Отец, разумеется, не очень обрадовался моей осведомлённости и мягко намекнул, чтобы я не вздумала никому об этом проболтаться. - Но ты рассказала мне и Джихангиру, - продолжил Мустафа. - Не могла же я скрыть от тебя то, что касается твоей безопасности! – воскликнула Михриниса. – Но ведь ты оставил это дело, переключившись на торговцев. И это спасло нас от большой беды. Услышав это, Мустафа аж приподнялся с кушетки, на которой успел удобно расположиться: - О какой беде ты говоришь, Ниса? - Не нужно переживать, дорогой, - ободряюще улыбнулась Ниса. – Я ведь сказала тебе, что беда осталась позади благодаря тому, что мы не вмешались, а опытные паши и беи сами всё решили. - Что решили? Не томи! - Похищение на посла было тщательно спланировано. Однако Пири-реис и Тургут-реис внедрили повсюду своих людей и сумели предотвратить несколько опасных ловушек. Люди Тургут-реиса словили предателей и вместе с гонцом отправили письмо Повелителю о произошедшем! - Неужели это правда, Ниса? – изумился Мустафа. - Разумеется! И мне вдвойне приятно от того, что эту новость ты услышал именно от меня! Ты понимаешь, что это значит? В глазах посла ты будешь выглядеть достойным правителем, который сумел предотвратить грязную интригу. А Повелитель получит преимущество в переговорах с Венгрией и сможет, наконец, выдвинуть свои условия, ведь у него будут все основания для этого. - Погоди, получается, венгры сами всё подстроили, чтобы дать повод для военных действий? – догадался Мустафа. - Да, всё верно, - подтвердила Михриниса, - но у них ничего не вышло! Увидев, что Мустафа впервые за вечер искренне улыбнулся, Ниса и сама невольно рассмеялась. Шехзаде даже пожелал поужинать, поскольку за весь день он не съел ни крошки. Поскольку на улице заметно похолодало, супруги решили поужинать возле камина. Тихий треск горящих поленьев действовал усыпляюще, так что Михриниса уже почти заснула на плече Мустафы. Глядя на неё, шехзаде возблагодарил Аллаха за то, что когда-то он решился довериться зову своего сердца и погрузиться в счастье взаимной любви. “Я был неправ, когда думал, что все покинули меня, - думал Мустафа. – Да, валиде оставила меня, Ибрагим-паша, мой наставник, мой друг, тоже был казнён и уже не может уберечь меня, Хатидже-султан, подарившая мне надежду и веру в себя, тоже сейчас далеко… Но всё же рядом со мной ещё много людей, к которым я привязан всем сердцем!” – От этих мыслей ему стало так тепло, что он взял ладошку Михринисы и легонько коснулся её губами. - Ах, Мустафа, знал бы ты, сколько у тебя союзников, ты бы больше никогда в себе не сомневался… - сквозь сон пробормотала Ниса, словно это был какой-то секрет, который она случайно выдала. Шехзаде засмеялся: - Нам пора спать. День выдался очень непростым. - Как прикажете, шехзаде, - покорно ответила Михриниса, позволяя Мустафе уложить её и накрыть одеялом. *** Вечером того же дня, когда Мустафа уснул с мыслями о друзьях и союзниках, Михримах в своей комнате уже составляла гневное письмо своему мужу Рустему. Однако нужные слова не хотели выводиться на бумаге. С одной стороны, она чувствовала, как победа над Мустафой опьяняет её. Ведь она видела, каким расстроенным он был, когда она потребовала прекратить любое общение с Джихангиром. Но с другой стороны, она ранила этим своим решением чувства младшего брата, который ничем не заслужил подобного обращения. Михримах не была полностью уверена в правильности принятого решения. Раз за разом она задавалась вопросом: а одобрила бы матушка её поступок? Или осудила бы её за то, что она вмешала Джихангира в свои игры?.. В конце концов, Михримах осознала, что дело уже сделано, поэтому ей придётся просто принять последствия сложившейся ситуации. Понаблюдав за пламенем свечей и капающим воском, дочь повелителя всё-таки взялась за перо и написала следующее: “Рустем, вынуждена сообщить тебе новости, которые касаются твоего дела с торговцами, о котором ты мне поведал незадолго до своего отъезда. Шехзаде Мустафа был очень близок к тому, чтобы выяснить тайну личности Османа Абдула-эфенди, он даже отправился на встречу с торговцами и взял с собой Джихангира. Только моя осведомлённость в этом вопросе и желание помешать Мустафе приблизиться к трону спасли тебя от разоблачения! Посему настоятельно рекомендую тебе прекратить собирать несуществующие налоги и забыть об Османе Абдуле-эфенди раз и навсегда. Ведь в следующий раз меня может рядом и не оказаться. Надеюсь, мой отец сейчас в добром здравии? Желаю, чтобы он вернулся домой целым и невредимым. Со мной и Хюмашах всё хорошо. А ты будь осторожен!” *** К счастью для Михримах-султан, её письмо попало лично в руки её влиятельного супруга, который незамедлительно прочёл строки, написанные его любимой госпожой. Сухой язык письма не расстроил его на этот раз. Новость о том, что Мустафа едва не разоблачил его, взволновала его и так неспокойный разум. Но, что бы ни говорила Михримах, насколько бы равнодушной к нему она ни пыталась казаться, Рустем понимал, что она сделала для него гораздо больше, чем следовало. Осознание этого факта озарило его лицо мягкой улыбкой и вдохновило на написание ответного письма: “О, повелительница моего сердца и моей жизни! Моя бесценная Михримах! Мне не хватит и тысячи лет, чтобы отблагодарить тебя за содействие, которое ты оказала, чтобы помочь мне избежать сурового наказания! В свою очередь, я обещаю, что впредь не буду терзать торговцев, ведь и причины для этого у меня нет. Сегодня к Повелителю прибыл гонец и сообщил, что на посла Фердинанда было совершено покушение. Но шехзаде Мустафа проявил смекалку, благодаря которой врагам не удалось осуществить свой коварный замысел. Более того, Повелителю было представлено несколько неопровержимых улик, доказывающих, что венгры сами всё спланировали, чтобы у них был повод атаковать нас. Теперь же Повелитель смог выставить им условия, гораздо более жёсткие, чем те, о которых мы говорили изначально. И венграм пришлось согласиться со всеми. Так что спешу тебя обрадовать: совсем скоро мы вернёмся в столицу, а я смогу вновь увидеть твой прекрасный лик и обнять свою драгоценную дочь. Хюррем-султан наверняка будет горда, узнав, как ты сумела защитить честь нашей семьи и помешать шехзаде Мустафе приблизиться к трону и усилить своё влияние в столице. Здоровье Повелителя, к великому сожалению, уже не такое крепкое, каким оно было прежде. На его самочувствии сказываются тяжёлые погодные условия, необходимость принимать сложные стратегические решения и, конечно же, тоска по родным и близким, которую он вынужден скрывать. Рад, что с тобой и Хюмашах всё хорошо. Берегите себя. P.S. В скором времени в столице появится Хуриджихан-султан. Повелитель лично повелел разыскать её и доставить в Стамбул. Так что я прошу тебя встретить её подобающим образом. Хотя не думаю, что её корабль приплывёт раньше, чем Повелитель вернётся в столицу. И всё же прошу тебя быть настороже. С любовью, вечно твой Рустем». *** Шехзаде Мехмед проснулся с первыми лучами солнца. Его настроение после вчерашнего вечера заметно улучшилось, хотя ссора с валиде оставила след в его душе. Просить прощения Мехмед не собирался, но его гнев уже остыл, так что он не был намерен таить в своей душе обиду на мать. Взглянув на Нурбахар, которая безмятежно спала рядом с ним, Мехмед улыбнулся. Во многих своих решениях он сомневался, был не уверен в себе и в своих силах. Но одно он точно знал: кроме Нурбахар ему никто не нужен! И если по воле Аллаха он когда-нибудь взойдёт на престол, то Нурбахар непременно будет рядом с ним. Мехмед поцеловал любимую наложницу в лоб и отправился на утреннюю молитву. По дороге он обдумывал, как ему сегодня следует вести себя со своей валиде: стоит ли ему быть суровым или показать, что он простил её?.. Однако он даже не успел выйти из дворца, как его остановил лала Мустафа: - Доброе утро, шехзаде! - И тебе доброе утро, лала. Честно говоря, я не ожидал тебя увидеть так рано. - Я бы не посмел беспокоить вас в столь ранний час, шехзаде, однако произошли некоторые события, о которых вам непременно следует знать! Мехмед остановился. Обернувшись, он увидел десятки стражников, которые повсюду сопровождали его. Это натолкнуло его на мысль о том, чтобы поговорить с лалой в зале заседаний, вдали от посторонних ушей. А потому он распорядился, чтобы стража оставалась на месте, а сам вместе с лалой направился в зал и только после того, как двери за мужчинами закрылись, Мехмед заговорил вновь: - Я тебя слушаю, лала. Твой обеспокоенный вид меня настораживает. - Шехзаде, вы только не беспокойтесь. Но вчера вечером после того, как вы покинули покои Хюррем-султан, она едва не погибла… - Что ты такое говоришь, лала? – воскликнул Мехмед. Какую бы обиду он ни питал к матери из-за некоторых её резких слов и поступков, шехзаде всё же любил её и не даже подумать не мог о том, что ей может грозить смертельная опасность. Для него валиде была крепкой опорой, нерушимой скалой, гораздо более прочной, чем он сам. - Прошу, не терзайте себя, шехзаде, ведь для Хюррем-султан всё завершилось благополучно. Если говорить откровенно, ваша матушка настаивала на том, чтобы скрыть от вас этот инцидент, - лала закашлялся. - Это недопустимо! – Мехмед был взволнован этой новостью и, чтобы хоть как-то успокоиться, он стал перемещаться по комнате. – Я надеюсь, ты уже распорядился насчёт расследования? - Конечно, - с готовностью ответил лала. – Хюррем-султан отослала всех служанок, которые прислуживали ей вчера вечером, за исключением той, которая спасла ей жизнь. - Что? Служанка? - Да, шехзаде. Она совсем недавно прислуживает Хюррем-султан. И благодаря вчерашнему инциденту сегодня эта девушка стала главной хазнедар вашего гарема. - Надеюсь, что это к добру, - пробормотал Мехмед. Его не очень интересовали дела гарема. Всё, что его волновало, это благополучие его Нурбахар. Любая девушка, которая могла её обидеть или навредить, получала самое суровое наказание. – Есть ли ещё какие-то новости, лала? Я всё же не теряю надежды попасть на утреннюю молитву. - Да, шехзаде, - сказал лала. – Как вам известно, в течение последних недель погодные условия в Манисе заметно ухудшились, и из-за этого от простых жителей поступает много жалоб. - Неужели? И чем же недовольны жители? – мысль о смертельной опасности, грозившей валиде, отошли на второй план. Так что Мехмед сумел немного успокоиться и сел на кушетку. - Сильные ветры препятствуют распространению огня. Дома простых людей построены из дерева и соломы, которые легко воспламеняются. За ночь может пострадать сразу несколько десятков семей. Потушить быстро распространяющееся пламя не всегда удаётся, поэтому многие жители остаются без крова. Они в отчаянии. - Я не думал, что ситуация настолько серьёзная, - признался Мехмед. - В этом есть и моя вина, шехзаде, - продолжал лала. – Я ведь направил всё ваше внимание на разоблачение бессовестного Халиля-паши. - Но теперь мы обязательно займёмся вопросом, связанным с пожарами. Вели всем приготовиться, сегодня мы пойдём инспектировать дома, - распорядился Мехмед. Понимая, что времени на молитву остаётся всё меньше, он решил зайти к валиде немного позже, а в эту секунду он направился в мечеть. *** Хуриджихан проснулась от громкого стука в дверь. Один из янычар уже несколько минут пытался разбудить девушку: - Просыпайся, хатун! Совсем скоро мы сойдём на берег! От осознания того факта, что её заветная мечта скоро сбудется, пусть и не так, как она думала, Хуриджихан на несколько секунд затаила дыхание. Подойдя к иллюминатору, она увидела до боли знакомые места. Совсем скоро она предстанет перед повелителем… «Дневник отца!» - вспомнила девушка. Ей нужно было непременно взять его с собой, но в то же время держать его в тайне, иначе не сносить ей головы. Одевшись и причесавшись по мере своих возможностей, Хуриджихан явила себя янычарам, которые уже несколько раз настойчиво звали её наверх. - У нас ещё много работы, хатун, - деловито заметил один из солдат. – Сначала ты отправишься во дворец на ипподроме, где тебя всему обучат, потом ты сдашь экзамен и лишь после этого будешь допущена во дворец Топ-капы, где предстанешь перед Повелителем. - Мне уже всё равно, что будет, - вздохнула Хуриджихан, - лишь с моей семьёй и с Тео было всё хорошо…