Путь властелина

- Я уверена, что он ещё и хорош собой, как и все шехзаде, - мечтательно протянула Дефне, не замечая угрюмого настроения Хуриджихан. - Интересно, а если тебе больше понравится, например, шехзаде Селим, или, скажем, Джихангир? - О нет, я не настолько глупа, чтобы тешить себя напрасными надеждами. Я не уверена, что шехзаде Баязид захочет со мной разговаривать. Если он действительно красив и силён, то девушки из его гарема наверняка влюбили его в себя. - Не волнуйся, - заверила Хуриджихан. – Шехзаде Баязиду придётся часто видеться со мной, поскольку я буду всё время рядом с Повелителем. А ты будешь везде меня сопровождать, так что у тебя просто не будет шансов остаться незамеченной. - Иншалла, - Дефне была в восторге от рассуждений своей госпожи и надеялась, что всё пройдёт благополучно. Некоторое время девушки ехали молча. Каждая из них пребывала в своих мыслях: Дефне мечтала о счастливом будущем с шехзаде Баязидом, а Хуриджихан хотела поскорее вернуться в Паргу, чтобы увидеть своих родителей живыми и здоровыми. Внезапно карета остановилась. Девушки испуганно переглянулись. - Что произошло? – спросила Дефне. - Сейчас выясним, - Хуриджихан пожала плечами и открыла дверь кареты, чтобы выйти из неё. Однако кучер строго приказал сидеть внутри. - Никуда не выходите, Хуриджихан-султан. Путь преградил какой-то человек. Возможно, это ловушка… В любом случае, пока всё не выяснится, оставайтесь внутри. Повелитель велел защищать вас ценой собственной жизни. Хуриджихан была недовольна этими ограничениями. Неудивительно, что у её матушки были расшатаны нервы. Живя в Стамбуле, члены Османской Династии боялись каждого шороха… Понимая, что увидеть она ничего не сможет, Хуриджихан жестом попросила Дефне хранить молчание и стала прислушиваться к тому, что происходит снаружи. Ей показалось, что сам Повелитель вышел из кареты и, подойдя к незнакомцу, начал о чём-то с ним говорить. Но вот голос незнакомца был слишком тихим, а порывистый ветер всячески препятствовал тому, чтобы услышать, что было дальше. Девушка разочарованно оставила свои попытки. Вскоре карета двинулась дальше. Хуриджихан громко спросила: - Кто же это был ага? - Это какой-то янычар. Говорит, заблудился в лесу, когда отстал от своего отряда. Повелитель взял его с собой. - Интересно, - задумалась Хуриджихан. *** Ибрагим не уставал наблюдать за происходящим вокруг. Несколько дней спустя, после того, как его перевели в новую тюрьму, он услышал, как стражники говорили о предстоящем «пополнении». Отряд солдат, которым Андреа Дориа поручих охранять ворота крепости, поймали нескольких человек, которые утверждали, что их прислал герцог Фарнезе. И пока генуэзский адмирал не вынес окончательный вердикт, этих людей приказано было заключить в соседние камеры. Ибрагим слышал, что этот герцог является внебрачным сыном императора Павла. «Зачем сажать в темницу своих союзников?..» - задумался Ибрагим. При этом он прекрасно понимал, что в скором времени он получит ответы на все свои вопросы. Он заметил, что один стражник постоянно оглядывается, словно боится нападения. И вскоре он понял, почему. Спустя несколько минут в тюремном коридоре послышались чьи-то шаги. Ибрагим догадался, что это те самые люди герцога. Через маленькую решётку он наблюдал за тем, как заключённых распределяют по камерам. Но, когда остался последний человек, стражники замешкались. Для него отдельной камеры не хватило. А подселять его «к своим» было категорически нельзя, поскольку они могли договориться и организовать побег. А Ибрагима-пашу только-только перевели в эту тюрьму, и о новом переводе распоряжений не поступало. Так что выход был только один – подселить оставшегося человека к бывшему Великому Визирю. - Если я услышу хоть какой-то шорох, будьте уверены, вы тут же лишитесь жизни! – строго предупредил тюремный страж. - Как будто при иных обстоятельствах нас ждёт награда в виде несметных богатств! – язвительно ответил сокамерник Ибрагима. - Я второй раз повторять не стану! – прохрипел стражник. Ибрагим закатил глаза. Краем глаза он взглянул на человека, который попытался проникнуть в крепость, и отметил, что тот, в свою очередь, внимательно его разглядывает. В этот момент Ибрагим порадовался тому, что его мечте о собственном портрете в своё время не суждено было сбыться. Иначе все влиятельные люди мира сего и их прислужники знали бы, как он выглядит. Не заметив ничего примечательного, преступник спокойно расположился в противоположном углу камеры. Ибрагим некоторое время прислушивался к тому, что происходит в коридоре тюрьмы, но вскоре счёл это занятие бесполезным. Паргалы последовал примеру своего сокамерника и приготовился немного вздремнуть. Перед этим он бросил на него мимолётный взгляд, и тут же обратил внимание, что тот смотрит на него, не мигая, и при этом пальцем показывает на свой рот. «Ты умеешь читать по губам?» Ибрагим придвинулся чуть поближе. Сокамерник кивнул и, шевеля губами немного медленнее, повторил свой вопрос. Ибрагим кивнул. «Хочешь сбежать отсюда?» Ибрагим снова кивнул. Он почувствовал, что его сердце забилось чаще. Ведь всё может произойти гораздо быстрее, чем он предполагал. «Тогда жди ночи. Я подам знак, и ты станешь кричать о помощи» Ибрагим снова кивнул. Это был весь их диалог, но бывшему Визирю этого хватило, чтобы догадаться, что эти люди оказались в этой темнице отнюдь не случайно. Возможно, их основной задачей было отвлечь людей генуэзца от главных событий. Но это Ибрагим не намерен был выяснять. Его главной задачей было вырваться из вынужденного плена и подать знак Барбароссе, что ему удалось спастись, и больше нет необходимости быть жертвами шантажа Андреа Дория. *** - Насух-эфенди, ты хорошо себя чувствуешь? – Пири-реис обеспокоенно поднялся со своего стула и подошёл поближе к художнику, который уже несколько минут не произнёс ни слова. Очевидно, правда об Ибрагиме-паше сильно его шокировала. - Но это невозможно! – в конце концов ответил он. – Невозможно! Я ведь помню, как сам привёз тело паши его семье. Помню, как мои люди сообщили, что отец и брат выбросили его труп в море… Я даже отправлял им письмо, где обещал выяснить причину казни… - Всё верно, так и было, - ответил картограф. – Мы сами не могли поверить, пока Хайреддин-паша не показал его мне на палубе своего корабля… Он также сам вытащил из темницы Тургут-реиса… - Невероятно! – Матракчи схватился за сердце, которое, казалось, выскочит из груди. – Почему он не дал мне знать?.. - Это опасно, эфенди. Мы столько лет хранили этот секрет, однако непредвиденные обстоятельства вынудили нашего пашу покинуть свою родину и вернуться в столицу. К сожалению, наши враги тоже внимательно следили за действиями Ибрагима-паши и, в отличие от нас, они очень заинтересованы выдать его Повелителю, если мы не поможем предотвратить заговор против Андреа Дориа. - А разве Повелитель не пожелал того же? – спросил Матракчи. - На самом деле, пока мы были в пути, я много размышлял об этом, - признался Пири-реис. – Ведь мы заключили мир с французами, а теперь намерены помешать им укрепить свою власть… Во имя чего нашему султану поддерживать итальянцев?.. - Я не могу перестать думать о том, что Ибрагим-паша жив и находится совсем рядом, - признался Матракчи. - Завтра тебе нужно выйти в город и узнать, что сейчас на уме у простых людей, - ответил картограф. – Возможно, приближается какой-то большой праздник или значимое событие. Как известно, самые страшные события осуществляются у всех на виду… Матракчи отчего-то сразу вспомнил, как именно во время празднования свадьбы Повелителя и Хюррем-султан в Ибрагима пустили стрелу, отравленную смертоносным ядом… - И помни, Матракчи, - прервал воспоминания художника Пири-реис. – Твоё право – выдавать нас Повелителю или сохранить всё в тайне. Мы знали, на что идём, однако всё, чего хочет Ибрагим-паша, так это забрать свою дочь, которую по приказу Рустема-паши насильно увезли из Парги. - Аллах Всемогущий! – ужаснулся Насух-эфенди. – Выходит, и Рустем обо всём знает? - О, нет! – тут же возразил картограф. – Хуриджихан-султан притворилась, что она вовсе и не жила в Парге, а была там проездом. Но это её не спасло, поскольку Рустем-паша приказал привести девушку, которая похожа на Хуриджихан по возрасту и по внешности. - Выходит, все думают, что Хуриджихан-султан… - пытался сообразить Матракчи. – Что она самозванка? - Тут шайтан голову сломает, - усмехнулся Пири-реис. – И этот факт позволил нам выиграть немного времени. Но оно утекает сквозь пальцы, так что сейчас наша основная цель – освободить Ибрагима. Исход задуманного преступления против Андреа Дориа, к сожалению, от нас не зависит. В заговоре участвуют слишком влиятельные люди… - Разумеется, я не намерен выдавать Ибрагима-пашу! – пообещал Матракчи. – И я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы для него и его семьи всё разрешилось благополучно! *** Ибрагим проснулся от лёгкого толчка в плечо. Взглянув на сокамерника, он всё же сумел в кромешной тьме разглядеть, как тот коротко кивнул. Это и был тот самый сигнал. Ибрагим начал кричать: - Прошу помогите! Этот шайтан меня ранил! Я умираю! Позовите врача! При этом он стучал в двери, чем перебудил всех заключённых. Однако кроме его голоса никого не было слышно. «Видимо они действительно всё продумали» - размышлял Ибрагим, не прекращая звать на помощь. В конце концов, стражник подошёл к двери и, зевнув после непродолжительного сна, спросил: - Ну, что там у тебя? - Я истекаю кровью! – воскликнул Ибрагим. – Если вы ничего не предпримете, то к утру я буду мёртв! Что вы тогда скажете своему господину? За дверью молчали. Ибрагим посмотрел на сокамерника и прочёл в его взгляде одобрение. - Больше ни звука! – шепнул он. Ибрагим кивнул. Он не знал, как преступник собирается справиться со стражей и лекарем, за которым отправился тюремный сторож, однако понимал, что другого выхода, кроме как довериться этому человеку, у него просто нет. Некоторое время в коридоре было тихо. В конце концов Ибрагим услышал шаги, а вспышки факелов осветили тёмный коридор. Поскольку Ибрагим вынужден был изображать раненого, ему пришлось лежать неподвижно, а вот его сокамерник уже подбежал к двери и посмотрел, сколько человек пришло после криков Ибрагима. Незнакомец самодовольно улыбнулся. Весь его вид говорил, что всё идёт даже лучше, чем они рассчитывали. - Ибрагим-паша! – послышался голос Андреа Дориа. Бывший Великий Визирь заметил, как его сокамерник изумлённо на него посмотрел, но это длилось всего одно мгновение. Преступник взял себя в руки и приказал Ибрагиму молчать. Это было нужно, чтобы следовать изначальному плану. – Мне сказали, что ты умираешь. Это правда? Ибрагим ничего не ответил. - Видимо, он не соврал, господин, - послышался робкий голос. – От потери крови он мог потерять сознание. - Откройте! – приказал Андреа Дориа. Ибрагим закрыл глаза. Сейчас всё зависело от его сокамерника. - Но, господин, с Ибрагимом-пашой находится ещё один пленник, - предупредил стражник. - Вы не совладаете с одним обессиленным воином? – презрительно хмыкнул генуэзец. – Тогда зачем вы мне нужны? Приоткрыв один глаз, Ибрагим увидел, что преступник отошёл в дальний угол, чтобы его не сразу было видно. Но, прежде, чем отворилась дверь в камеру, он успел заметить блеск кинжала, который тот прятал в своей обуви… *** - Матушка, пока мы с вами находимся в дороге, мне бы хотелось обсудить с вами ещё одно важное дело, - нерешительно начала разговор Михримах. Для путешествия в Амасью Мехмед выделил для своей валиде самую большую карету. Поэтому Хюррем, Михримах и Кадыр ехали вместе. А сам он ехал с Нурбахар в отдельной карете. Конечно, шехзаде предпочитал перемещаться верхом на лошади, но, к сожалению, Илиас был ещё совсем плох, поэтому не мог сопровождать Мехмеда. - Я тебя слушаю, - Хюррем посмотрела на дочь. - Кажется, Повелитель написал, что возьмёт с собой Хуриджихан-султан. - И что с того? - Ну, просто мне тут невольно вспомнилось, как Рустем-паша говорил о каком-то гениальном плане, но, к сожалению, подробностей вспомнить я не могу. - Тогда к чему ты об этом вспомнила? - Просто, моё предчувствие мне подсказывает, что с Хуриджихан нужно быть настороже. - Тоже мне новость! – презрительно хмыкнула Хюррем. – Она является существом, порождённым моими врагами, и если она не будет знать своё место, то окажется там же, где и её родители! Кадыр, которая была вынуждена присутствовать при этом диалоге, едва сдержалась, чтобы не высказать своё презрение. Эта заносчивость, которую Хюррем-султан проявляла по отношению к людям, которые ей ещё ничего не сделали, уже давно раздражала Кадыр. Ей самой, напротив, было безумно интересно познакомиться со своей сводной сестрой и узнать, что же она думает обо всём происходящем?..