Hellgate:Texas

15 – й год Ожога. Капитан Кассий Колхаун сдал командование отрядом своему заместителю и, собрав остатки сил, потащился в душевую. Почти три дня в седле, без горячей воды, без сна превратили его в измученный кусок разбитой плоти. Получив жестяной магический жетон на посещение горячего душа, он почти рухнул в душевую кабинку и сунул жетон в выемку на трубе. Краешек жетона осветился синеватым – руны совпали. Горячая вода хлынула, заставив его застонать от наслаждения. Он мог бы стоять вечно под душем, но ещё больше, чем купаться, ему хотелось спать. Кое-как смыв мыльный раствор с волос и тела, Кассий вынул использованный жетон, закрыв воду, и покинул благословенную кабинку. Коридор был едва освещен – шарики с фосфоресцирующим раствором мерцали тускло, свечи же и масло использовались лишь для самых необходимых случаев, например, при лечении тяжело раненных. Кассий прислонился плечом к стене, пытаясь справиться с усталостью, затем решительно бросил тело вперед. Голова кружилась от усталости, и он не сразу заметил шедшего по коридору навстречу рослого пришельца. Налетел на него на полной скорости, едва не сбив с ног и больно приложившись животом о торчащую из ножен рукоять сабли. Отпрянул, едва разлепляя глаза, натыкаясь на недобрый взгляд чужака, но ещё не понимая, кто перед ним. – Смотри, куда идешь, болван чертов! Слова вырвались раньше, чем он успел сообразить, что происходит. Спустя миг железные пальцы сжали горло, притиснув его к стене. Ноги едва касались пола, в глазах потемнело от недостатка воздуха. Борясь за жизнь, Кассий ударил ладонями по ушам противника. Тот разжал руку и отступил, но тут же метнулся, швыряя Колхауна всем весом на пол. Кассий вскрикнул от острой боли, пронзившей обожженные бок и ягодицу. Этот крик боли, похоже, подействовал на противника отрезвляюще. Он застыл, глядя в перекосившееся лицо Кассия, потом медленно поднялся. Кассия била нервная дрожь, он смотрел на нависшего над ним гиганта, не понимая, почему ещё жив. Красивое резкое лицо, большие глаза, казавшиеся двумя безднами, в которых медленно гасло опасное безумие. Морис Джеральд – наконец-то всплыло имя. – Каш, это ты? Что случилось! – высокий, резкий голос Генри заставил его вздрогнуть от неожиданности и внезапно нахлынувшего тяжелого стыда. Лишь теперь он понял, что лежит совершенно голый, а полотенце, которым он обернул бедра прежде, чем выйти из душевой, валяется у стены жалким комком. Его ожог, его позор был выставлен напоказ. И Джеральд смотрел на него темным холодным взглядом, а уголки его губ потянулись в жестокой усмешке. – Оставь его, Морис! – голос Генри сорвался почти в свист. – Это мой брат! Кассий молча поднялся, игнорируя протянутую Джеральдом руку. Стиснул зубы, чтобы не стучали. Он старался не смотреть на массивную фигуру, на лицо, такое красивое, что сложно было не запомнить его. – Каш, ты цел? – Генри подошел к нему, пытливо глядя в глаза. Кассий кивнул и опустил голову. – Все хорошо. Что ты здесь делаешь? Генри стащил с себя короткий плащ и протянул Кассию. – Мистер Гатри сказал, что ты вернулся из рейда. Я вышел тебя встретить. Кассий сунул руки в рукава, затянув пояс на талии. Он избегал смотреть на двоюродного брата, щеки все ещё горели от стыда. Генри видел его голого, видел его ожог, его уродство. Он боялся взглянуть в лицо мальчишке и увидеть отвращение в его глазах. О Джеральде он просто старался не думать, слишком трудно было принять презрение этого человека. – Я постараюсь зайти завтра, – сказал он, подбирая полотенце и комкая его в онемевших пальцах, – иди к себе, малыш. Скажи Луизе, что я зайду утром, принесу купоны на еду и кое-что ещё. – Ты точно в порядке? – настиг его голос брата уже у выхода. – В полном, – ответил Кассий, радуясь, что мальчишка не видит сейчас его лица, – я в полном порядке. Форт Индж жил своей жизнью. Несколько сотен человек, часть из которых были Рыцарями, расширили его, углубили, создав подземные убежища для женщин и детей. Несмотря на разнородность и сплетение различных рас и культур, здесь царила атмосфера безопасности и взаимопомощи, потому что людей оставалось слишком мало. Разногласия были позабыты и отброшены перед лицом общего врага. Вместо денег здесь использовались специальные жетоны услуг, обеспечивавшие необходимый минимум ухода и защиты. Часть людей занималась выращиванием овощей и грибов на подземных фермах. Некоторые углубились в медицину, и такие были почитаемы, как боги за знания и помощь Рыцарям. Для них были выделены лазарет и лаборатория. Впрочем, лаборатории существовали во всех фортах. Маги и ученые днями и ночами колдовали, пытаясь создать новые и новые виды оружия, способного уничтожить тварей. Наибольшего успеха достигли те из колдунов, что научились призывать демонов и подчинять их себе, направляя в бой против исчадий Ада. Но наука эта была опасной, и существовал риск, что Призыватель будет убит и его «подопечные» останутся без хозяина. Почему занимались ею считанные единицы. Гораздо больше было Мечников и Стрелков – мощной боевой силы, способной раскатывать демонов в мясо. Да ещё были Стихийники, маги, умевшие договориться с Повелителями Стихий, элементалями Огня, Воды, Земли и Воздуха. В отряде Колхауна были в основном Стрелки, лишь недавно к ним присоединилась одна ведьма-стихийница, молчаливая сумрачная девушка, подобранная ими в одном из рейдов. Её отряд был полностью истреблен Безголовыми Всадниками, а сама она оглушена и ранена. Но восстановившись, она изъявила желание вернуться в строй, заменив в отряде Кассия одного из павших бойцов. С легкой руки Мечника Рэйдзи, она получила прозвище «Ран», что на языке сгинувшей в пламени Ада Японии означало «Смута». Но настоящее её имя, которое знал только Кассий, было Исидора Коварубио де Лос Льянос. Исидора была сама по себе, как многие маги. Она не искала ничьей компании, хотя могла иногда выпить с остальными, отмечая возвращение. С Рэйдзи у неё сложились более-менее приятельские отношения, но скорее потому, что именно он вытащил её на себе из той мясорубки, в которой она оказалась. Такой же молчаливый и сдержанный японец, видимо, пришелся ей по душе. Но все чаще Кассий замечал те взгляды, что бросал на девушку Мигуэль Диас по прозвищу Эль Койот, самый свирепый и жестокий боец его отряда. Настоящее животное, если так посмотреть, не щадивший ни демонов, ни людей. Колхаун дал ему понять, что девчонка находится под защитой, и, похоже, теперь Диас думал лишь о том, как занять в отряде его место. Вот и сейчас Диас перехватил его в узком коридоре, разделявшем женские и мужские боксы. Кассий молча смотрел на него, сжав кулаки. Впервые пришло странное чувство, что терять ему уже нечего. Он смотрел в черные глаза Диаса, здоровенного мускулистого крепыша, самого сильного парня в команде, понимая, что ему придется рано или поздно оспаривать место командира у этого зверя. Диас угрюмо переступал с ноги на ногу, и Кассий с удивлением понял, что он не решается заговорить. Да и в целом вид у Эль Койота был пришибленный и потрепанный, оно и понятно, учитывая три дня фактически в седле. Кассий прислонился спиной к двери своего бокса. – В чем дело, Диас? Хочешь что-то сказать? Громила снова переступил с ноги на ногу, провел пятерней, причесывая черную жесткую гриву. – Ран нет нигде. Ни в её боксе, ни в общей комнате, – пробормотал он, стараясь не смотреть в глаза Колхауну, – старина Гатри сказал, что она взяла пропуск и вышла наружу сразу после того, как оформила прибытие. Он не знает, куда она пошла. Кассий нахмурился. Поодиночке люди старались вообще не покидать форты, это было не просто опасно, а в большинстве случаев смертельно. – Ещё кто-нибудь ушел? – спросил Кассий резче, чем хотелось бы. Диас мотнул головой. – Нет, командир, остальные на месте, я проверил. Нет только Ран. Кассий скрипнул зубами, кляня про себя чертову девку, но делать было нечего. Бросить ушедшего бойца одного, не прийти на помощь было ещё более страшным преступлением, чем оставить обреченных. Такого ему бы точно не простили. Потому колебался он лишь несколько мгновений. – Через двадцать минут жди меня у выхода, – сказал он Эль Койоту, который с явным облегчением вытянулся в струнку и почти сразу исчез за внешней дверью. В комнате Кассия, отдельной, как у всех Рыцарей, было довольно светло. Несколько световых шариков были перевязаны тонкой проволокой и закреплены на стене. Кассий стащил с себя плащ и подошел к небольшому зеркалу, висевшему на дальней стене и занавешенному лоскутом темной ткани. Он ненавидел смотреться в зеркала, особенно после стычки с десятком монстров, оставивших ему «подарок» в виде сожженного бока и ягодицы. Его и так-то не слишком любили за сложный характер и угрюмость, а тут так вышло, что в той битве погибли трое парней из его отряда. Сгорели в Черном Огне, том самом, что пометил его самого. Его ожоги были свидетельством его трусости, ибо обожжен он был сзади. Кассий ненавидел себя за них, но куда сильнее ненавидел он тварей, что оставили ему этот чудовищный «дар». Ненавидел за тот бесконечный страх, что они поселили в его сердце. Их, едва справляясь с этим диким, пожирающим изнутри страхом, он истреблял везде, где мог. За свирепость и отчаянную жажду мести его прозвали «Черным Кассием». Но отряд его составлял всего лишь десяток Рыцарей, и была это банда неуправляемых и безжалостных бойцов, с которыми не решался иметь дело ни один командир. Поначалу их было одиннадцать, но одного, рискнувшего в первый же день пойти против предводителя и оскорбить его, Кассий застрелил на глазах у остальных. Звери, признававшие лишь жестокость и силу, подчинились ему, как вожаку стаи. «Покажи лучше свою траченую демонами задницу, капитан Колхаун, думаю, ей мы найдем хорошее применение!» – насмешливый голос Брайса до сих пор звучал у него в ушах. Как и последовавший выстрел из пистолета, и запах пороха. Как ненависть и осознание правоты проклятого ублюдка. Кассий повернулся, открыв коробочку с целебной мазью, и принялся осторожно смазывать искаженную, перекореженную плоть. Мази оставалось уже совсем мало. Она помогала не терять сознание от боли, сидя в седле, понемногу заживляла тело. Черный Огонь не просто сжигал плоть, а плавил её, менял. Кассию до сих пор снились кошмары после того дня, когда он потерял трех своих парней. Снова и снова видел он их обезумевшие от ужаса, стекающие алым и белым воском лица, выпадающие из глазниц глазные яблоки, разинутые в предсмертном вопле рты. Те, кто обвинял его в трусости, не видели того, что видел он. Они не чувствовали того, что чувствовал он. Они не знали… Кончив смазывать ожог, он торопливо наложил тончайший пласт магической кожи, которой тоже оставалось уже совсем мало, подождал, пока она как следует прирастет, и принялся одеваться. Спать хотелось до изнеможения, потому он достал из укромного места контрабандное зелье «Танец Солнца» и осторожно отсчитал три капли на ладонь. Слизнул, и почти сразу по телу словно потек жидкий огонь, разлилась невероятная сила и энергия. Сон как рукой сняло. Расплата, конечно, будет тяжелой и жестокой, потому и не продавали эту дрянь в открытую. Но сейчас ему понадобятся те двенадцать часов силы и энергии, обострения всех чувств, что давало зелье. Задание личное, но важнее его у Кассия ещё не было. Бросить человека из отряда считалось падением ниже некуда. А он и без того персона вне доверия. Кассий сунул крошечный флакон с остатками «Танца» на место, в маленькую нишу за шкафом. Найти девчонку, где бы она ни была. И куда понесли её черти? Он торопливо запер дверь и пошел по сумрачному коридору к выходу. Он чувствовал, ощущал биение сердца Коварубио, как и каждого из своих людей, с кем был связан кровной магической связью. Эта связь не могла обмануть, она приведет его к девчонке, даже если ту действительно унесли черти. Диас ждал его возле дежурного поста, и он был не один. Кассий побледнел, поджав онемевшие губы. Морис Джеральд поднял голову, вперив в него острый взгляд. – Это Джеральд, один из лучших следопытов и Мустангеров, – немного нервно произнес Диас, – ему нужно в Атлас. Он поможет нам разыскать Ран, ему все равно по пути. Кассий стиснул зубы, пытаясь унять панику. Нельзя было проговориться о «Танце Солнца», это было бы последним днем его в рядах Тамплиеров. Он молча смотрел на Джеральда, пытаясь подавить отчаянное желание немедленно отказаться от его помощи. – Пропуска для трех человек, – мистер Гатри, тощий, лысый как колено Тамплиер-калека протянул им три жетона, – удачи вам, джентльмены. Ветер ударил в лицо. Кассий взобрался в седло смирной серой лошадки, поморщившись от тупой боли в обожженном боку. Его собственный конь, измотанный трехдневным переходом, отдыхал в конюшне. Диас взял крупного вороного жеребца Спарка, а Джеральд ехал на незнакомой лошади, крапчатом мустанге. Они выехали за ворота форта во враждебный мир, населенный демонами и монстрами.