Hellgate:Texas

Боль прибывала, как прибывает от ливней вода в реках и озерах. Кассий старался не шевелиться. Какое там уснуть, он дышал-то с трудом, содрогаясь от позывов тошноты. Господи, мелькнуло в истерзанном мозгу, дай силы вынести эту боль. Дай силы пройти через то, что он избрал сам. Зато Исидора и Диас вернутся домой. Они спасены. Полузабытье, в которое он впал, было прервано судорогой. Он застонал, содрогнувшись от чудовищной волны боли, окатившей тело изнутри. Казалось, каждая клеточка тела кричала, разрываясь от этой боли. Он чувствовал тепловатую влагу на лице, и чужую руку, отиравшую испарину со лба, и не мог понять, чья эта рука. В пылающее горло полилась вода. Он сглотнул, задрожав от горечи, наполнившей все нутро. – Тише, Колхаун, тише, – мягкий спокойный голос был чем – то, за что можно было ухватиться, чтобы не соскользнуть в багровое безумие, – вот, глотните ещё этого. Вам станет полегче. На сей раз горечь была почти нестерпима. Но почти сразу стало легче дышать и судороги, скрутившие тело в сплошной узел непереносимой боли, ослабли. Кассий едва слышно застонал, уткнувшись лицом в колено благодетеля. Боль нехотя разжала зубы, выпуская жертву, готовая вцепиться при любом движении. Вспыхнула, всадив зубы в сожженное бедро, но почти сразу снова отступила. Кассий лежал неподвижно, не осознавая, что чужие пальцы мягко массируют ожог, втирая в него исцеляющее зелье. Он очнулся лишь спустя время, удивляясь отсутствию боли. Понял, что лежит на постеленном матрасе, с бедрами, прикрытыми собственной рубашкой. Изнутри поднялась тяжелая темная волна стыда, когда он понял, что переложить и снять с него подштанники мог только Джеральд. – Очнулись? – шершавая неприятно-теплая ладонь Мустангера коснулась лба. – Я уж начал опасаться, что «Танец Солнца» убил вас. Внутри все похолодело. Кассий с отчаянием взглянул на бесстрастное лицо Джеральда. – Не понимаю, о чем вы, – пробормотал едва слышно, с трудом удерживая готовый выплеснуться ужас, – не понимаю… – Вы могли обмануть Диаса, – усмехнулся Джеральд, отворачиваясь, чтобы взять фляжку с водой, – он туповат, да и трезвым бывает редко. Но меня можете не обманывать. Ваша невероятная чувствительность, быстрота реакции, то, как вы шли за мисс Коварубио… – Вы… знаете? – Кассий потянулся к фляжке. – Исидору? Знаю, и довольно давно, – Джеральд с неожиданной заботой приподнял его голову и прижал горлышко фляги к губам, – она отважная малышка, спасла мне жизнь во время атаки на форт Корво Корасон. И то, что вы пожертвовали собой, зная, какие муки вас ждут… черт подери, Колхаун, от вас, при вашей репутации, было трудно ожидать подобного поступка. Кассий отвел все ещё слабой рукой флягу и с трудом перевернулся на бок. Его снова затрясло при словах Джеральда, на сей раз от шока. Чувства словно обострились до чудовищного восприятия. И боль душевная, и страх обрели кристальную чистоту и четкость. – Успокойтесь, – рука Джеральда легла на плечо, заставив вздрогнуть, – мне не стоило говорить вот так. На самом деле я лишь хотел сказать вам, что благодарен за спасение Исидоры. Благодарен куда больше, чем вы можете представить себе. Кассий с трудом заставил себя снова перевернуться на спину и посмотреть в глаза чудовищу по имени Морис Джеральд. – Вы отплатили за её спасение, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твердо, – что вы дали мне, Джеральд? Что это за зелье? – Его не так давно разработали колдуны далекой России, – ответил Мустангер, усаживаясь рядом, – а оттуда через порталы доставили рецептуру. Я разжился малой толикой в форте Гайар, вот и пригодилось. Я сам, случается, принимаю «Танец Солнца». Но то я, свободный странник… Он бросил на Кассия взгляд, в котором было что-то, похожее на уважение. – У меня не было выбора, – пробормотал Кассий, – три дня в седле… я бы не смог… я и вас с ног сбил, потому что перед глазами все плыло от усталости, и я вас не видел. – Не оправдывайтесь, – Джеральд с неожиданной лаской погладил его по щеке, – не в моих привычках сожалеть об уже сделанном. Но на сей раз я сожалею. И я рад, что судьба позволила нам встретиться… Кассий поднял на него глаза. Время превратилось в кусок синего янтаря, нагретого чужим мертвым солнцем. Он чувствовал мощные руки на своих плечах и горячие жесткие губы на своих губах, и не мог ничего поделать. Джеральд придвинулся и обнял его, увлекая на матрас, накрывая своим влажным от пота телом, прижимая член шершавым от волосков бедром. Кассий закрыл глаза. Конечно же, все это ему снится. Не может быть подобного наяву, не может быть, чтобы мужчина, ставший его наваждением и мучительной болью на последние несколько часов, сам пожелал его. Морис поднялся, глядя на Кассия сверху-вниз, медленно отодвинулся и склонился, коснувшись губами сожженного бедра. Кассий охнул, упершись одной рукой в растрепанную темноволосую голову, другой же закрыл лицо, полыхнувшее от смущения. А потом мир собрался в единую точку, раскаленную точку, где были лишь губы Мориса Джеральда, ласкающие член Кассия Колхауна. И крика не было слышно извне, он гремел, звенел и обрушивался водопадом внутри, за плотно сомкнутыми устами Кассия… ……………………….. Кассий заметался и открыл глаза. Его била дрожь, и страшное напряжение сковало все тело, не давая вздохнуть. Он повернул голову и увидел Джеральда, потрясенно рассматривающего его. Кассий проследил его взгляд и откинулся на матрас, почти потеряв сознание от ужаса, смешанного с глубоким, непреходящим отчаянием… …Чужое мощное тело терлось о его тело, чужой член скользил в его паху, терся о его член, чужие руки сжимали плечи с такой силой, что под пальцами расцветали синяки. Кассий лежал, не имея сил даже стонать, понимая лишь, что подобного унижения вынести просто не сможет. – Ты – мой, – прошептал Джеральд, посмеиваясь и приподнимаясь, чтобы поддеть его под колени, закидывая ноги Кассия себе на плечи, – моя потаскушка, Кассий Колхаун… Тяжелый член почти насухую вонзился в зад, заставив Кассия зажмуриться от боли и беззвучно застонать. Джеральд положил руку ему на живот, прижимая его собственный вставший член, ухмыльнулся и подал бедра вперед, проникая до отказа. Они двигались в едином ритме, словно впечатавшись друг в друга, слившись душами, телами и чем-то темным, что было в каждом из них. Кассий смотрел на могучую грудь, поросшую темными волосками, на влажное от пота прекрасное лицо. Когда все закончится, он найдет способ отомстить. А если не получится, то… Ужас снова захлестнул его, ужас перед смертью в том безумном кошмаре, что был вокруг. Но разве не будет адом для него жизнь в унижении? – Колхаун! Кассий! Очнитесь! Очнитесь, это всего лишь сон! Он дернулся как от удара, пытаясь приподняться, почувствовал грубые пальцы на плече и… проснулся. Джеральд встревоженно смотрел на него, прижимая за плечо к матрасу. – Вы уснули, – сказал он, с тревогой глядя в глаза Кассию, – здесь нельзя спать, Колхаун. Город проникает в сны, пробуждая затаенные желания и превращая их в самые страшные кошмары. Кассий попытался сесть. Тело все ещё было слабым и изможденным, каждый глоток воздуха больше напоминал глоток горячей патоки. – Постарайтесь не спать, – Джеральд сел рядом, помог ему сесть и пытливо заглянул в глаза, – и помните, если даже уснете, что все это нереально. Он подался навстречу, простое движение, призванное, возможно, поддержать – но Кассий отпрянул, дрожа всем телом. – Н-не трогайте меня! Он выдал себя! Он понял это по тому, как вспыхнули, наполняясь изумлением, а затем потрясением глаза Джеральда. Мустангер отодвинулся, глядя на него с плохо скрытым изумлением. – Не говорите ничего, – прошептал Кассий, отводя взгляд, – с меня хватит… легче выйти… туда… Он кивнул на дверь и тут же опустил голову. Большая рука Джеральда коснулась его плеча, заставив вздрогнуть. – Постарайтесь не засыпать, – сказал наемник сочувственно, – я буду следить… и вы следите… У меня тоже достаточно кошмаров. – Кошмары? У вас? – Кассий нервно рассмеялся. Джеральд улыбнулся. – И ещё какие! Или вы думаете, это только ваша привилегия? Кассий хмыкнул, решившись, наконец, поднять голову. – И что вас пугает? – Сейчас – ничего, – Джеральд запустил пальцы в шевелюру, – мои кошмары из детства. Мне было двенадцать, когда Ожог опалил землю. Кассий кивнул, неуютно поежившись. Своего прошлого он практически не помнил, оно стерлось из памяти после контакта с Черным Огнем. Зато в голову ему пришло кое-что другое. – Что у вас с Генри? Джеральд моргнул, видимо, не ожидав вопроса. Кассий стиснул зубы, пытаясь справиться с паникой. – Он бросился защищать меня так, словно был уверен – ему вы не сделаете ничего худого. И он говорил с вами как с кем-то, более чем знакомым. – Естественно, мы знакомы, – кинул Джеральд, – я сопровождал караван из форта Сент-Анж, что в Луизиане, в котором были мисс Пойндекстер и Генри. – И это дало ему право обращаться к вам как к… – Как к кому? – казалось, проклятого Джеральда забавляло его смущение. – Договаривайте, Колхаун! Кассий передернул плечами, с ненавистью взглянув на Мустангера. – Как к любовнику? Это вы хотели сказать? Кассий поднял голову, чувствуя, как кровь отливает куда – то к сердцу. В глазах потемнело при мысли о том, что Генри, совсем ещё мальчишка, едва перешагнувший пору отрочества, мог сделаться любовником этого человека. – Держитесь подальше от моего брата, – произнес он, едва шевеля онемевшими губами. – Боюсь, уже поздно для этого предупреждения, – безмятежно откликнулся Джеральд. – Не смотрите на меня так, Колхаун. Помните, что лишь я могу вытащить вас отсюда. Или вы хотите провести Вечность в Аду? Думаете, оно стоит прелестей вашего драгоценного кузена? Кассий стиснул кулаки, задыхаясь от ярости и стыда. – Я и так в Аду, здесь или там, – прошипел он, с силой впечатывая кулак в челюсть Джеральду, – но клянусь спасением души своей, вы больше не дотронетесь до Генри. Они сцепились и покатились по ковру, колошматя друг друга по чему ни попадя. Кассий с восторгом ярости колотил противника кулаками, вымещая всю злость и ненависть, всю затаенную жажду. Джеральд, впрочем, в долгу не оставался. Его железные кулаки месили без того измученное тело, ломая ребра, выбив плечо. Кассий щелкнул зубами, пытаясь вцепиться ему в горло, но получил такой удар в челюсть, что свет померк в глазах и рот наполнился солонью. Джеральд сел ему на грудь, прижав коленями руки к телу и сомкнув пальцы на горле. Кассий смотрел в его лицо, тонущее в багровом тумане, когда вдруг пришло понимание – он счастлив умереть от рук этого человека. Он смотрел и смотрел, пока вдруг не произошло что-то, и он не понял, что свободен. Джеральд схватился за голову, сдавив виски и хрипло выстанывая что – то нечленораздельное. Кассий с трудом отполз, содрогнувшись от боли в потревоженном ожоге. Его била дрожь, зубы стучали, он даже не смог ничего сказать и возразить, когда Джеральд сделал движение в его сторону. Только вскинул руки, защищаясь от нападения. – Простите меня, Колхаун, – в лице Джеральда не было ни кровинки, – здесь слишком трудно не проявлять глубинную злобу. Клянусь всем, что свято для меня, памятью матери клянусь, я не трогал вашего кузена. Моя злоба говорила вместо меня… Кассий подобрал ноги под себя, поморщившись и стараясь не смотреть на нависшую над ним массивную фигуру. – Я знаю, – устало произнес он, все же собравшись с духом и подняв голову, – Генри никогда не сделал бы подобного. Только не с вами! Джеральд смотрел на него с непередаваемым выражением. Глаза его сверкали, и грудь тяжело вздымалась и опадала. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно собираясь снова броситься в драку, но неожиданно устало осел, уронив голову на грудь. – Моя злоба… да… потому что… он не для меня… ни такой, как он, ни такой, как вы… – прерывающийся хриплый голос его казался каким-то мертвым. Кассий сжался в комок, едва в состоянии глотнуть раскаленный душный воздух. Его снова затрясло от шока. В словах Джеральда был не просто намек, в них была безнадежность и отчаянное желание. Он чувствовал это, чувствовал ещё не до конца выветрившимся «Танцем Солнца», струящимся в его венах. И он не мог сказать, почему сделал то, что сделал, что заставило его, Кассия Колхауна, Рыцаря, командира отряда, податься вперед, обняв лицо бродяги обеими руками и прижаться лбом к его лбу. – Генри не для вас, это верно, – хрипло выдохнул он, глядя в безумные светлые глаза, – но не говорите за меня, Джеральд! Губы Мустангера были горькими и сладкими одновременно, точно самый тяжкий грех. Схваченный могучими руками, Кассий чувствовал себя былинкой во власти бури. Никогда и ни с кем он не чувствовал себя таким сильным, таким… защищенным. Он откинул голову, обняв мощные плечи бродяги, подставляясь под поцелуи и ласки. Наконец – то он чувствовал нечто, столь прекрасное, словно был свободен от всего и всех, и прежде всего, от себя самого. И боли почти не ощутил, когда Джеральд взял его, насадив на свой немаленький член, смоченный лишь слюной. Упершись коленями в пол, он посмотрел в глаза Джеральду. – Я сам… хочу сам… – только это он смог сказать. Мустангер тут же разжал руки, упершись в матрас, позволяя ему двигаться, самому выбирать темп и глубину проникновения. Кассий с трудом пошевелился, пытаясь не зажиматься. Это было нелегко – на размеры проклятый бродяга пожаловаться не мог. Кассий медленно вдохнул, стараясь уловить волну, начать расслабление с дыхания. Их учили этому в Ордене, расслаблению после тяжелейших рейдов, когда тело и рассудок напоминали натянутую до отказа струну. Медленно выдыхая, он представил, как поток воды струится по его телу и внутри него, как отпускает сведенные судорогой мышцы. Джеральд хрипло дышал, глядя на него со странным выражением. Кассий протянул руку, коснувшись его груди, лаская пальцами сосок. Из груди Джеральда вырвался хриплый вздох, глаза затуманились. Кассий едва заметно улыбнулся. Этой науке не учили в Ордене. Но у него был свой учитель, тот, кто ушел. Он медленно вдохнул, и выдохнул, снова пустив по телу расслабляющую волну, отпуская все сжатые участки тела. Наконец-то и зад расслабился, теперь не зажимая член бродяги в тиски. Кассий двинулся, медленно, пока ещё с трудом, чуть поворачивая бедра, привыкая к размеру. Джеральд протянул руку и погладил его по груди, цепляя соски заставляя вздрагивать от удовольствия. Кассий приподнялся, чувствуя, как скользит внутри чужая твердая плоть, неожиданно чувствуя острое возбуждение. Он двигался вначале медленно, поднимаясь и опускаясь, а потом постепенно убыстрил темп. С каждым толчком член Мориса терся обо что-то внутри, посылая в тело волны тягучего, болезненно-сладкого наслаждения. Кассий старался не смотреть вниз, он и без того знал, что его собственный член встал. Стоны Джеральда смешивались с его собственными стонами и вскриками, жесткие пальцы ласкали грудь, теребя соски. Кассий откинул голову, прикрыв глаза, отдаваясь всей душой, всем сердцем происходящему. Джеральд подался вперед и прильнул к его груди, целуя, лаская, играя языком, вытанцовывая влажными узорами по белой коже. Кассий сплюнул на ладонь и опустил руку, перехватив себя у самого основания, скользнув влажной от слюны рукой по стволу, оттягивая нежную бархатистую складку крайней плоти и скользя головкой по волосатому животу Джеральда. Тот рассмеялся от удовольствия и накрыл руку Кассия своей. – Позволь мне. Не бойся… Шершавая жесткая ладонь заставила его содрогнуться от наслаждения. Перед глазами плыл радужный туман и вторая рука Джеральда, ласкавшая поясницу, помогала удержаться. Кассий протяжно застонал, не в силах больше сдержаться и выплескиваясь на живот любовнику. Спустя мгновение внутри возникло ощущение напряжения, а когда он приподнялся, член Джеральда выскользнул и бедра стали мокры от его семени. Кассий попытался было подняться, но Джеральд обхватил его своими ручищами и прижал к себе, зарывшись лицом в ложбинку между шеей и плечом. Позже они ещё дважды занимались любовью. Джеральд был неутомим и ему нравилось доводить Кассия до того состояния, в котором были только покой и пустота. В перерывах между соитиями они беседовали, стараясь не уснуть, и оберегая друг друга от сна. Кассию казалось, он никогда не был так спокоен и уверен в себе. И когда Джеральд сказал, что пора одеваться и убираться из Города, ему показалось, что его на мгновение лишили возможности дышать. – Пойдем через Дом Тысячи Комнат, – сказал Джеральд, натягивая на мощные плечи рубашку и куртку и застегивая тяжелый кожаный пояс на узких бедрах, – так ближе к постоянному открытому порталу. Он ведет в Скалы Безумия, но лучше добираться по Земле, чем здесь считать часы до нового Восхода.