Уйду, когда захочу

Arch Enemy — A fight I must win https://ipleer.fm/song/110031116/Arch_Enemy_-_A_Fight_I_Must_Win_Will_To_Power_-_2017/ После звонка С. Хакс разрывался между желанием просить помощи у сенатора и обратиться в полицию. Он долго сидел в своей машине на университетской стоянке, не в силах повернуть ключ в замке зажигания. Хакс очнулся, когда в окно постучал охранник и спросил, в чем дело. Хакс вернулся домой, потому что ему было некуда идти. Он вошел в прихожую, позвонил в службу охраны и назвал кодовое слово. Потом остановился посреди гостиной, пребывая в прострации. «У Кайло есть полное право распоряжаться собой по своему усмотрению. — Хакс снял пиджак. — Я не могу ему указывать. Если он хочет проводить время с этим человеком… Получается, что я просто отдал Кайло и не пытаюсь за него бороться. Бороться? Я тупой придурок, разве Кайло — дева из баллад Шиллера, чтобы за него бороться? Это его сознательный выбор». Хакс мерял шагами гостиную, не находя себе места от беспокойства и ревности. «Ревность? — Он посмотрел на себя в зеркало в прихожей. — Что для меня главное? Обладание или любовь? Любовь и есть обладание, владение телом и, если повезет, душой. Владею ли я Кайло? Или обманываюсь, думая, что владею? Он утверждает, что отдался мне целиком и полностью. Но так ли это? — Хакс царапал себе запястья, как когда-то в детстве. — Я схожу с ума, потому что потерял контроль над тем, кого считаю своей собственностью. Праведный гнев хозяина? — Он укусил себя за большой палец руки. — Кайло — не вещь. Я не имею права им распоряжаться. Если он хочет быть с этим проклятым С., то пусть будет». Хаксу стало хуже с приближением вечера. — Здравствуйте, Армитаж. — Сенатор звонила через день, мотивируя это банальной материнской заботой. Обычно с ней разговаривал Хакс. — Добрый вечер, Лея. — У вас странный голос. — Кайло почти сутки у С., — не выдержал Хакс. — Вот как. — Сенатор надолго замолчала, и Хакс подумал, что она отошла от телефона, забыв отключить связь. — Это плохо. С. — один из самых известных мастеров БДСМ в стране. Раньше его сдерживал возраст Бена, сейчас сдерживающих факторов нет. Но мы бессильны, Армитаж. Наберитесь терпения, Бен сам бросит С., как и в прошлый раз. — Он выжег на спине Кайло узор. — Успокойтесь, Армитаж. Это всего-навсего кожа. Вы ревнуете, это вполне законная реакция, но подумайте, что для вас важнее. Расставьте приоритеты. В конце концов, Бен не исчез непонятно куда. Мы знаем, где он находится. — У меня создается впечатление, что вы оправдываете С. — Это ошибочное впечатление. Я никого не оправдываю. Но если вы явитесь в дом С. и начнете требовать вернуть вам Бена — угадайте, чего вы добьетесь? Бен должен сам принять решение. Это ключевой момент отношений с ним. В противном случае он вас возненавидит так же, как до этого любил.

***

Ночью С. повторно обработал раны на спине Рена, так и не разбудив его. Рен проснулся ближе к десяти часам утра. Он кое-как поднялся и, хромая из-за боли в ногах, дошел до ванной. Там Рен осмотрел себя в зеркальных стенах. Он остался доволен результатом, хотя порезы заплыли кровавыми сгустками и саднили тупой болью. С. подал завтрак в очередной комнате, приспособленной под столовую. — Я позвонил твоему партнеру, — сообщил он. Рен перестал жевать. — Зачем? — А ты хочешь, чтобы он поднял на ноги всю сенаторскую рать? — Нет. — Видишь, мой мальчик, твой мистер Хакс оказался человеком разумным. Он не стал пороть горячку. Как ты себя чувствуешь? — Больно, но терпимо. — Хорошо. Я предлагаю остаться у меня еще на день. Я умею ухаживать за ранами такого рода, а мистер Хакс, уверен, вообще не имеет представления о медицинском уходе. — Я напишу сообщение. — Напиши. После завтрака мы обсудим, что делать дальше. — Дальше? — Рен сидел слишком прямо, чтобы не тянуло кожу на спине. — Твое тело — это холст, нуждающийся в росписи. Я предлагаю пирсинг. Рен с сомнением посмотрел на свой живот. — Россыпь стальных колец на груди? — С. задумчиво постукивал пальцем по губам. — Или вдоль внешней линии рук. Или на запястьях, как браслеты. Татуировка? С именем твоего дорогого мистера Хакса. Вот тут, — он указал на шею Рена. — Стандартное кольцо в уздечку члена. Ведь я уверен — мистер Хакс не берет в рот. А если берет, то крайне неумело. С. подошел к Рену и запустил пальцы ему в волосы. — Скажи, мистер Хакс в курсе, где твоя основная эрогенная зона? Рен смотрел на него, приоткрыв рот и не моргая. — Нет. Ты ему не сказал. Ведь это наша маленькая тайна, не так ли? — С. тянул за волосы, перебирал их, впивался ногтями в кожу головы, поглаживал лицо и массировал края ушей. — Ты кому-то, кроме меня позволял трогать свою голову? — Ему позволял. — Рена повело от прикосновений С., он едва ли не сползал с табурета. — И как результат? — Было хорошо. — Рен протестующе застонал, когда С. убрал руки. — Ты совершенно разболтанный. Никакой дисциплины, не так ли? — С. вернулся за стол. — Все забыл, абсолютно все. — Ничего я не забыл, — зло ответил Рен. — Не вижу смысла придерживаться дисциплины вне темы. — Доедай и убери со стола, — приказал С. — Я чувствую ответственность за тебя, Бен, я хотел сделать из тебя совершенного сабмиссива, но все пошло прахом из-за необоснованного беспокойства твоей матушки. Ты подчиняешься мистеру Хаксу? — Иногда. С. сокрушенно вздыхал, прикрыв лицо ладонью. — Я обязан исправить свои ошибки. Почему ты не ешь?

***

Хакс злился на весь мир, а в особенности на Рена и на себя лично. «Лживый, ненавижу. — Он продолжал оставлять красные полосы на своих многострадальных запястьях. — А я-то хорош, позволил водить себя за нос, как распоследний простак. Будто сразу не было видно, кто такой Кайло Рен. Надо было выставить его из университета, невзирая на авторитет сенатора». Хакс дошел до того, что едва не собрал вещи и не уехал, но остановился, посчитав это позорной капитуляцией. «С чего это я должен сбегать? Этот чокнутый веревки из меня вил, едва ли не вытирал мною грязь, а я слезы проливаю. И только потому, что он у меня первый. Что за долбаная сентиментальность?» Сенатор перестала звонить, не отвечала на звонки и смс Хакса, не принимала в своем офисе. Через неделю он получил от нее адрес мистера С.

***

Хакс приехал на Чикаго Авеню пятьдесят шесть ближе к вечеру, когда полностью успокоился. — Могу войти? — Он почти равнодушно смотрел на неестественно высокого мистера С., одетого в темно-красный костюм в едва заметную золотую клетку. — Прошу, мистер Хакс. Я рад, что вы наконец-то меня посетили. Проходите, прошу. Он провел Хакса в просторную светлую комнату. — Пожалуйста, — С. указал на одно из кресел, обтянутых черной кожей. — Бен сейчас придет. И я должен предупредить. Возможно, вам не понравится результат моих трудов, но все сделано с полного согласия Бена. Он постучал по стеклянной столешнице. Хакс едва не впился ногтями в кресло, увидев полуобнаженного Рена. — Сюда, стой, — коротко приказал С. Рен немедленно подошел к нему, не глядя на Хакса. — Покажи мистеру Хаксу свою спину. Багровые точки были окружены едва затянувшимися глубокими ранами, которые складывались в несимметричный орнамент. Хакс не заметил, как прижал ладонь к своему горлу, подавляя любой звук. — Лицом к мистеру Хаксу, на колени. Вам нравятся микродермалы вдоль ключиц? Это настоящие рубины. С. удерживал руку на голове Рена. — Нравятся. — Вы лжете. — Нет. Мне действительно все нравится, хотя я считаю это дикостью. — Хакс никак не мог установить зрительный контакт с Реном. Рен не выглядел подавленным или сломленным, скорее, он полностью абстрагировался от окружающего мира. Хакс узнавал это выражение лица — с таким пофигизмом Рен часто сидел в аудитории во время лекций. — Дикость? — С. усмехался, но Хакс видел, насколько он раздражен. — Дикость то, что вы делаете с Беном. — Обыватели не живут по законам вашего сообщества. Мы очень скучные и неинтересные. — Хакс хотел достучаться до Рена. — Конечно же, куда веселее резать человека, как мясо на кухонном столе. — Это искусство. — С. ласкал пальцами ухо Рена, и Хакс с завистью видел, насколько сильно реагирует Рен: закрывая глаза, напрягаясь всем телом. — Это условное искусство. — Хакс заставил себя принять непринужденную позу, закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники. — Но не могу не признать, что вы мастер своего дела. — Благодарю. — С. убрал руку. Рен снова опустил голову. — Бену необходимо воспитание. — Кайло, конечно, не блещет изысканными манерами, но я люблю его таким, какой он есть. — Трогательно, но глупо. — С. сочувственно смотрел на Хакса. — Бен не нуждается в любви, это чувство ему чуждо. Он врожденный манипулятор, думаю, вы неоднократно в этом убеждались. Его самые сильные чувства и, пожалуй, самые искренние — это ненависть, гнев и желание подчиняться. Он нуждается в дисциплине, в сильной руке, в том, кому ему будет не стыдно покориться. И это не вы, мистер Хакс. — Он не может говорить сам за себя? — Бен, ответь мистеру Хаксу. Рен вопросительно взглянул на Хакса. — Зачем ты сюда пришел? — Хотел проверить, насколько С. для меня важен. — Проверил? — Да. — Сколько ты будешь здесь оставаться? — Когда пойму, что могу уйти. — Бен, я думаю, что мистер Хакс соскучился по тебе, — вмешался С. — Сделай ему минет. Хакс окаменел, когда Рен переместился к его креслу. — Я оставлю вас. Уверен, что пяти минут хватит. — С. поднялся. — Удовлетвори своего хозяина, Бен. — Я ему не хозяин. — Тогда что вы тут делаете? Это иной уровень жизни, мистер Хакс. Бен не относится к вашему скучному обывательскому мирку. Я нашел его, открыл в нем неукротимую темную энергию. Я воспитывал Бена, учил его справляться с эмоциями, желаниями. Я давал ему то, что он хотел. — Какой же вы нарцисс, — Хакс не сдержал нервного смеха. — Самовлюбленный тип, вооруженный скальпелем и паяльником. Вам все равно кто будет у ваших ног, лишь бы этот человек подчинялся и терпел. Вы вцепились в Кайло, как мерзкий клещ, паразитируете на нем, тешите свое раздутое эго. Лжете ему о его уникальности, смеетесь над моей примитивностью. Ладно, пусть я примитивен, но я искренне люблю и уважаю Кайло, признаю его право выбора. Даже если этот выбор — вы, безымянный садист, смотрящий на мир, как на кучу дерьма. — Если переходить на личности, то я взял на себя труд ознакомиться с вашей книжонкой. Забавное чтиво, не более того. Но мне понравилось, что вы процитировали сон Бена. Хакс подавил негодование. — Ваше мнение — всего лишь одно из многих мнений. Спасибо, что взяли на себя труд поделиться этим мнением. С. молча указал пальцем на выход. — Кайло, я буду ждать, сколько придется. — Хакс хотел дотронуться к Рену, но не стал этого делать. — Выбор за тобой. После ухода Хакса С. скомандовал Рену следовать в операционную. — Ничтожество, — шипел С. — Полное ничтожество. Раздевайся. Он взял мотки джутовых веревок черного цвета и сменил тонкие крюки на цепях на более толстые. — Тебе придется многому научиться, Бен. — С. накладывал веревки, привязывая руки к туловищу. — Очень многому. — Я и так узнал, что хотел. — Я не разрешал тебе говорить. — С. вдавил ноготь в один из разрезов на спине Рена, потом зацепил крюки за веревки на уровне локтей. — Всегда было интересно, почему ты никогда не хотел меня? — Рен замолчал, когда цепи двинулись вверх, поднимая его над полом. — Это скучно, мой мальчик. — С. связал ему ноги. — Многие уверены, что саб нуждается в сексе во время или после сессии. Но это не так, и ты об этом знаешь. Тебе было хорошо и без секса. — Я люблю секс. Он дает ощущение единения. — Рен тяжело дышал, веревки врезались в тело, сдавливая грудную клетку и не давая сделать полноценный вдох. — Неужели? — С. взял булавки и воткнул их в узлы, стараясь причинить Рену боль. — Я вижу все, о чем ты думаешь. Ты хочешь вернуться к нему. — Он зажег горелку и раскалил на ее пламени лезвие скальпеля. — Что ты будешь делать? — Оставлю на тебе метку. — Зачем? — Я слишком много вложил в тебя труда, чтобы... — О каком труде ты говоришь? — с издевкой спросил Рен. — Что с тобой? — С. убрал волосы с его лица. — Ты вдруг осмелел. — Если говорить честно — а я иногда говорю честно, — то я всегда тебя использовал. И всех вокруг тоже использовал. Кроме Хакса. С. провел острием скальпеля по бедру Рена. Раскаленный добела металл рассекал кожу и мышцы, сразу запечатывая края раны. Рен не успел приготовиться и задрожал всем телом от боли. — Ты лжешь, Бен Соло, ты патологический лгун. Я сразу это понял. — Зато с собой я всегда честен. — Будь и со мной честен. — Зачем? У тебя развита фантазия, думай обо мне, что хочешь. Верь в то, что имел надо мной власть. Что я принадлежал тебе. Гм, что я вообще кому-то принадлежу. Сноук взял Рена за волосы и поднес скальпель к его лицу. На мгновение в глазах Рена промелькнул животный ужас. — Отлично держишься, Бен, но ты меня боишься. Я могу отрезать тебе уши, нос и язык, кастрировать и по одному суставу отсекать пальцы на руках и ногах. Ты будешь жить, пока я не вскрою тебе грудь, не разведу ребра и не вырву сердце. — У тебя не хватит на это силы духа. — Рен резко выдохнул, когда острие скальпеля продолжило шрам на щеке, прочертив неровную линию на шее, и спустилось на ключицу. — Ты меня недооцениваешь. — С. бросил скальпель на стол. — Неблагодарная тварь. Ты так и остался тупым подростком, безалаберным и бесполезным, с полным бардаком в мозгах. Избалованный, испорченный мальчишка. Мало я тебя наказывал. Потому ты и выбрал снейк, наверное, до сих пор боишься плетей с рукояткой. — Ты теряешь хладнокровие, — заметил Рен. — Сними меня, я никогда не любил подвешивание. И я уйду. Ты сказал, что я могу уйти, когда захочу. — Ты уверен? — С. опустил цепи. — Я получил от тебя все, что хотел. Ты мне больше не нужен. Рен стоял спиной к столу и не видел, что делает С. Он рванулся вперед, когда С. начал резать веревки ножом, проводя лезвием по коже. С. наклонился над упавшим Реном, хаотично нанося порезы. Кровь текла по полу, покрытому бежевой плиткой. Рен закрыл лицо руками, защищаясь от ударов. — Куда собрался? — С. потащил Рена, схватив за ногу. — Сейчас я тебя отмою и снова свяжу. Посидишь с кляпом во рту, устрою сенсорную депривацию. Помнишь, у тебя была грандиозная паническая атака из-за слепоты и глухоты. Повторим ее. А это что такое? Поздравляю, ты сломал руку. Недоумок! Рен, ничего не соображая от невыносимой боли, ударил С. свободной ногой. С. не ожидал сопротивления и отпустил Рена. Он настолько удивился удару, что застыл в неподвижности, потирая ушибленное место. — Кажется, нам нужно серьезно обсудить твои манеры, — сказал С., беря второй нож.