Heiliger Unheilig

Время тянулось неумолимо медленно. Клаус с друзьями до сих пор не вернулся и это начинало сильно волновать Ирину. Ей не хотелось даже думать о том, что Хёссен может не вернутся, ибо тогда её жизнь навсегда превратиться в сексуальный ад, чего ей совершенно не хотелось. Радовало одно - если бы Клаус погиб или еще что-то серьезное произошло бы, Менгеле обязательно был бы уведомлен, а значит, с мужчиной все хорошо. Василец очень надеялась на это. Сегодня Йозефа не было весь день, что несказанно радовало девушку. Поэтому она, одевшись в брюки и кофту с высоким воротником, неспешно бродила по дому, погруженная в свои невеселые размышления. Ира вспоминала всё, что было до начала войны - каждый день, каждую улыбку матери и теплое сияние глаз сестры, одобрение отца, поддержку брата. Всё это кажется таким далеким, таким... чужим, что по щекам шатенки невольно катятся слезы, падая на деревянный пол. Ирине было больно и невыносимо горько, но девушка даже предположить не могла, какая участь постигла её мать и сестру. А если бы даже предположила бы - тотчас упала бы в обморок. Поезд постепенно замедлялся. Крепче прижав к себе Лизу, женщина молча всматривалась в небольшое окошко, пытаясь разглядеть место, куда их привезли. Увидела она немного, но и этого хватило, чтобы ужаснуться. Вооруженные солдаты, заборы, покрытые колючей проволокой, громкие крики и чей-то плач - всё это заставляло женщину всё крепче прижимать к себе Лизу. Анастасия боялась даже представить, что их ждет. Нет, не так - что ждет её Лизоньку и её Иринку, оставшуюся там, в Могилёве, один на один с тем немецким офицером. "Что же он с тобой делает, милая?" - тревожно думала женщина, выходя из поезда - их погнали громкими криками и ударами о кожу. Убедившись в том, что Лиза не пострадала, Анастасия вышла из поезда, спрыгнув на платформу вместе со множеством людей, также привезенных издалека. Толпы людей устремились вперед, подгоняя мать и дочь двигаться дальше. Со всех сторон звучали голоса - сотни, тысячи голосов, говорящих на разных языках. Четче всего звучал немецкий - солдаты кричали на нем, привезенные стонали и причитали. И пусть не всё Анастасия смогла понять, но то, что она разобрала, испугало её едва не сильнее, чем смерть мужа. Лагерь. Пленные. Смерть. Оказавшись почти в середине толпы Анастасия видела, как разделяли семьи. Детей и стариков уводили в левую сторону, молодых и здоровых женщин и мужчин уводили в другую. Страх накрыл молодую женщину с головой - она боялась, что её Лизоньку отберут у неё и отправят куда-то далеко. И так, наверно, и случилось бы - женщина видела, как к ней приближается один из немецких солдат в намеренье отобрать девочку - если бы неожиданно к ним не подошел высокий мужчина лет сорока, с короткими темными волосами и глубокими голубыми глазами. Окинув женщину внимательным взглядом, он перевел взгляд на солдата, выпрямившегося по струнке. - Diese - zu meiner Wohnung. Schließ dort ab. Sicherheit*, - показав на перепуганную старшую Василец, произнес офицер и, напоследок еще раз кинув взгляд на женщину, поспешил уйти. И что-то в этот момент показалось Анастасии знакомым, но она никак не могла понять, что именно. Почему-то этот мужчина показался ей знакомым, словно они когда-то встречались. Да и его поведение, этот приказ... Это было слишком странно. Солдат на удивление осторожно выдернул женщину из толпы и повел в сторону припаркованной недалеко машине. Дождавшись, пока мать и дочь усядутся, солдат сел за руль и поехал вперед. В лагерь "Аушвиц, по-польски - "Освенцим". Мужчина смотрел вслед уезжающей машины и улыбался. Вот она - тогда еще девушка, теперь женщина - в его полной власти. А то, что она с ребенком... Не важно. Сейчас она в его власти, вся она - её тело, её жизнь, её дочь. И только от него будет зависеть, будут ли они жить хорошо, рядом с ним и в безопасности, или его возлюбленная откажется от этого ради своих принципов, тем самым обрекая на каторгу в концлагере и себя, и свою юную дочь. "Скоро я это узнаю", - с довольным видом подумал Фридрих Герс, закуривая сигару. И всё же он совершенно не жалел о том, что перевелся в Аушвиц - подумать только, судьба свела его с единственной любовью всей жизни! Этот шанс нельзя упускать.