Summer Stars

      Они вместе сели на поезд.       Им пришлось стоять на ногах рядом друг с другом из-за большого количества людей, но Изуку это особо не заботило. Тодороки, будь он даже раздражен этим, ничего не говорил по этому поводу. Честно говоря, он почти ничего не говорил, вообще, и Мидория в один момент осознал, что ему время от времени приходилось заполнять тишину разговором. Не сказать бы, что тишина была не комфортной, но слова сами выходили из его уст, пока не превратились в чистое бормотание.       Он говорил об… ну, обо всем, что приходило в голову, короче говоря. Школьные занятия. Тренировочные упражнения. Разные боевые техники, которые они усвоили на прошлой неделе. Что-то странное, вырвавшееся из ума Ииды во время обеда в среду. Слова были похожи на ровный поток одностороннего диалога, пока Изуку держался за висящую рядом пластиковую ручку вагона, свободной рукой придерживая маленький чемоданчик с колесиками. Бормотание не было достаточно мягким и бессвязным, чтобы описать его как «типичное» бурчание Изуку, ибо в спокойное разговорное пространство приятелей еще и вторгались чужие, шумные разговоры других пассажиров поезда.       Однако Тодороки слушал его, издавая странные одобрительные мычания и однослоговые ответы в подтверждение своего участия в разговоре. Большую часть времени он глядел в окно, пребывая в своих мыслях и набираясь энергии для еще одного краткого взгляда на Мидорию. У него было две сумки; одна висела на его плече, а другая висела на руке, ладонь которой была свободна от ручки самой сумки.       Пока Изуку рассказывал о недавно прочитанном интересном посте в подписанном блоге, Шото сконцентрировал свой слух на предстоящем автоматическом объявлении об остановке. Они почти добрались.       Ладонь Мидории уже вспотела от долгой хватки на ручке. Он отпустил руку, только чтобы вытереть её от пота. В этот же момент поезд резко остановился на станции, из-за чего Изуку налетел на Тодороки с тихим удивленным вскриком.       Но это было лишь мимолетное мгновение. Тодороки уронил свою сумку, чтобы придержать друга, после чего Изуку взял контроль над равновесием и ухватился за ручку.       — У-у-упс, — он застенчиво улыбнулся, держа свой чемодан еще ближе к себе. — Извиняюсь.       — Без проблем, — это было самое длинное предложение, которое Шото выдал с самого захождения в поезд.       Волна неловкости накрыла его ещё до осознания происходящего, выталкивая парня с вагона своих мыслей. Он отвернулся к окну под немым предлогом посмотреть, что происходит снаружи — он очень надеялся, что в темноте его красных щек не было видно.       — Ну, так… — его разум был похож на чистый лист. — Эм. О чем я говорил?       — Ты рассуждал о будущем масштабном распространении независимых геройских агентств, уделял внимание важности командной работы и рассказывал про полезность коллаборации некоторых новых героев, — ответил Тодороки, не теряя ритма. Он задумчиво сделал паузу. — А еще про огромную пользу детектива Наомосы.       — А, да, — Изуку постарался сделать как можно более непринужденный вид. — Ох, — он сделал мягкий, робкий смешок. — Хех. Я, эм, очень много говорю, да.       — Да, — ответ Тодороки был похож на удар кирпичом по голове. — Но это хорошо.       Мидория сконфуженно глянул на него, словно не расслышал его слов.       — …Хорошо?       Шото кратко посмотрел ему в глаза.       — Мне нравится слышать то, о чем ты думаешь.       Изуку снова почувствовал полную пустоту в своем разуме, и, на короткий момент, он только и мог, что стоять и тупо смотреть на своего друга.       — …Ох, — все, что он смог из себя выдавить, почти пропустив мимо ушей объявление об их прибытии. — О! Это наша. Мы должны уже выходить.       — Хорошо, — ответил Тодороки, после чего оставшийся путь они провели в полном молчании.

***

      Мидория Инко очень долго желала принять в дом друзей своего сына.       Но их дом не всегда был полупустым. Когда Изуку был маленьким, иногда Катсуки приходил к ним домой, чтобы поиграть, и Инко была рада дать им что-то покушать и умиротворенно наблюдать за их играми со стороны. Но тут пришли их четвертый и пятый дни рождения, и вещи пошли в намного более худшую сторону. Катсуки перестал приходить к ним, а Мидория прекратил выходить. Для мальчика младшая школа прошла в полном одиночестве, но мать никогда не теряла надежду на то, что у Изуку будет хотя бы один друг.       И вот, младшая школа сменилась средней, а состояние вещей не изменилось ни на йоту.       Вдруг, ни с того ни с сего, пробудилась его причуда — это было совершенно невероятным чудом. Потом он вступил в школу своей мечты — еще более невероятное чудо.       И третье чудо, самое большое, по мнению Инко — он нашел друзей.       Она встречалась с несколькими из них, хоть и ненадолго. Но женщина могла узнать каждого, ибо постаралась как можно глубже выжечь их лица в своей памяти. Имена иногда ускользали из памяти, но это было неважно. Они были его друзьями. Они давали повод её сыну улыбаться каждый день. Они следили за тем, чтобы с ним все было в порядке, когда Инко не было рядом, — что сейчас было довольно часто — и она не могла нарадоваться тому, как жизнь Изуку резко изменилась в лучшую сторону.       Поэтому когда Изуку позвонил ей по достаточно неоднозначному поводу, она сделала всё, чтобы перешагнуть через себя и свои принципы ради него.       — Привет Мам! — поприветствовал её Мидория после гудка.       — Изуку! Ох, я уже не могу дождаться тебя, дорогой! Ты уже начал собираться?       — А, да, конечно! У меня просто… — он запнулся. — Эм… У меня просто возник вопрос.       — А? — эти слова будто крутанули в разуме Инко рычаг беспокойства. И если учитывать все изменения, что произошли в его старшей школе, её нельзя было винить. — Что такое? Что-то случилось?       — Нет, нет! Все хорошо! — в его голове звучали нотки смущения. — В этот раз ничего не случилось, честно. Это просто небольшой вопрос, и я… В общем… Ты не против, если один мой друг побудет у нас дома?       — Конечно не против! — её сердце прыгало от счастья. — Просто скажи мне когда и как долго, и я…       — Д-да, я имел ввиду… на все каникулы, — перебил Изуку. — На три недели. Ты же… Ты же не против?       Инко не могла вымолвить и слова, удивленно хлопая глазами.       — На все каникулы?       — Пожалуйста, Мам? Я типа… То есть, я не хотел сказать, что прям таки обещал ему, просто намекал на обещание, чтобы не подвести его. Я очень извиняюсь, что не мог сказать об этом раньше, но…       — Нет, нет, все хорошо! — выдала она. — Не волнуйся, я не возражаю, не возражаю. Просто это было неожиданно, вот и всё.       — Ага… — голос Изуку слегка сорвался. — Просто… Его отца не будет дома на достаточно продолжительное время, и я не хотел, чтобы он чувствовал себя одиноким, так что…       Эти слова были до боли душещипательными, даже когда она вспоминает о них спустя время. Будь её сын самым сильным и самым храбрым, он всё равно останется мягким и добрым человеком. Конечно же он без раздумий предложит своему одинокому другу ночлег в своем доме на три недели, это было очевидно. Инко с энтузиазмом дала свое разрешение, после чего вдруг поняла, что забыла спросить, какого именно друга он собирался пригласить.       …Её нельзя было винить, ведь такие вопросы сын не задавал ей уже очень давно и это было для женщины ново. Её сын имеет друзей, с которыми можно провести время. У нее не было опыта.       …Поэтому, возможно, в каком-то месте это была и её вина.       Она сделала маленькую генеральную уборку, смахивая с мебели пыль, промывая полы и выкидывая весь скопившийся мусор, чтобы сделать два полезных дела — и сделать все как можно более презентабельным, и отвлечься от своих нервов. Холодильник и кладовка были заполнены, комната Изуку прибрана, квартира была полупустой.       Инко уже заканчивала с футоном на полу в комнате своего сына, как вдруг до её ушей дошел звук открывающейся и хлопнувшей двери. Послышался возглас Изуку.       — Я дома! Мам?       Она чуть не споткнулась о свои же ноги, вскакивая и спеша ко входной двери.       — Изуку! — как только она оказалась рядом с ним, Инко обняла мальчика. — Добро пожаловать, солнце!       — Привет, Мам, — голос сына был еле слышным, а когда женщина посмотрела на него, его щеки были налиты стыдливым румянцем. — Эм. Ты же помнишь Тодороки, да?       — Конечно! — еще месяц назад Изуку приходил домой в компании с другими одноклассниками. Тодороки не показывал каких-либо запоминающихся черт, просто вежливо приветствуя её и иногда выдавая какие-то пустяки. Он стоял совсем недалеко, за Изуку, а когда Инко повернулась к нему, его глаза выражали скромность и мягкость. — Здравствуй, Тодороки. Мне очень приятно снова тебя видеть.       В ответ он сделал вежливый кивок.       — Спасибо большое за то, что приняли меня.       — Это не проблема, совершенно, — заверила она. — То, что ты здесь, просто прекрасно.       — Я очень рад, — Тодороки слегка удивленно нахмурился, хотя все еще выглядя при этом идеально послушным и практически не читаемым.       — Ну что же! — Инко повернулась обратно к Мидории. — Я убралась в твоей комнате и разложила футон, Изуку. Почему бы вам не разложить свои вещи, пока я не приготовлю ужин?       — Спасибо, Мам!       — Спасибо, Мидория-сан.       Изуку и его друг направились в спальню, в то время как Инко пошла на кухню. Медленно, давая своим рукам заниматься готовкой на автопилоте, она погрузилась в свои мысли.       Честно говоря, она совсем не ожидала того, что ей придется заниматься приёмом Тодороки в свой дом во время каникул. Даже когда Изуку уже начинал налаживать прочную связь со своими друзьями, она не ожидала, что в числе них будет сам младший сын Огненного Героя Старателя. Боги, да мальчик был прямо знаменитостью — но он был все ещё мальчиком, поправила она себя. Семьи практически не было рядом с ним. И почему Изуку не мог подружиться с ним достаточно сильно, чтобы пригласить его к себе на ночлег?       Думая об этом сейчас, она не удивлялась, что он был участником рассказа Мидории. Даже с инцидента на районе Камино, когда Старатель официально стал Героем Номер Один. Такое звание явно принесло за собой кучу работы, включая поездки по всей Японии и за границу; Инко была уверена, что отец, наверное, очень скучал по тем трем неделям каникул сына. И, возможно, Тодороки тоже по ним скучает. Она задумалась о его матери, но… Изуку никогда не упоминал её.       Искра гордости мелькнула внутри нее. Здесь не было места для одиночества. В такие моменты, больше чем обычно, Инко была рада тому, что вырастила своего сына достойным человеком.

***

      Когда пришло время обеда, именно в этот момент Шото понял, что совершенно не знал, как себя вести.       Где были люди — были и правила. Сколько себя помнил, Тодороки рос в среде сплошных правил. Жестоких, но неизменных. Хоть его отец и был скотиной, в его мудацких способах вести дисциплину в доме имелась логика и капля закономерности. У него была система — жёсткая, беспощадная система — и с одной стороны любая попытка бунта в такой среде была сложной и болезненной, но с другой отцовские ожидания были чисты и до глупости предсказуемы.       В школе всё было намного легче; тут также была понятная и логическая идейная основа, но более милосердная. Правила давали больше свободы, они не держали тебя в своей структурной клетке — скорее вели тебя по линейной лестнице, или заставляли взбираться на скалолазную стенку. Они были достаточно стандартными для полного понимания, Тодороки мог усвоить, что от него хотят, получая при этом относительное количество воли, которую он никогда не мог использовать в доме своих родителей. Список правил был аккуратно распечатан в руководствах, продиктован не раз учителями и зазубрен каждым учеником, по воле их классных руководителей. Шото принял законы без вопросов, но когда они переехали в общежитие, эти границы стали для него не частью дня, а частью повседневной жизни.       Но находясь в совершенно чужом для него доме, он понятия не имел, какие порядки ему надо соблюдать. А спрашивать об этом, чтобы выставить себя дураком, он точно не хотел.       Ему лучше сначала понаблюдать. Быть осторожным и уважительным. Последнее, что он хотел сделать, это поставить Мидорию в неловкое положение или что-либо ещё.       Потому Шото тихо сидел за столом, слушая разговорившуюся Мидорию-сан.       — Еще раз говорю — мы рады, что ты пришел, — сказала она. — Я, конечно, ожидала пару тихих недель, но это даже лучше. Всегда хорошо иметь компанию, особенно, если это друзья Изуку. Он достаточно много о тебе говорил.       Шото удивленно вскинул брови и кратко взглянул на Мидорию, который был очень заинтересован в существовании своей салфетки. Это было, на самом деле, не удивительно, подумал парень. В больницах он проводил много времени, в теплом обществе его матери, говоря о Мидории.       — Честно говоря, у меня было мало гостей в последнее время, — продолжила Мидория-сан, скромно мотая головой. — Можно сказать, что я плохо представляю, как в таких ситуациях надо себя вести, так что я очень надеюсь, что ты чувствуешь себя здесь хорошо.       Теперь ему можно сказать, что ей не надо волноваться по этому поводу? Правильно ли будет проигнорировать это? Погодите, нет, она еще не закончила говорить.       — Мне очень хочется узнать тебя получше, особенно после дифирамб, которые пел про тебя Изуку, — Мидория-сан говорила абсолютно в беспечном тоне. — Помню, как месяц назад он рассказывал мне про вашу практику в симуляции с оползнем, ты бы это слышал…       — Ма-ам, — жалостливый вой Мидории, который оборвал рассказ его матери на половине предложения, слегка ошарашил Шото. Сбитый с толку, он кратко взглянул на своего друга.       Мидория-сан лишь невинно улыбнулась.       — Просто дразню, дорогой. Ты же знаешь, у меня редко выпадает такой шанс.       — Зачем? Чтобы смутить меня перед друзьями? — взгляд Мидории был полон страданий.       — Безусловно. Нужно наверстать упущенное, — она снова улыбнулась Шото. — Он никогда не приводил к нам друзей раньше.       — Новый опыт для нас обоих, — быстро вставил Мидория, снова привлекая внимание Тодороки.       — Ха-ха, конечно, — засмеялась женщина. — Про ночёвку я вообще молчу, — она искренне усмехнулась.       Для него это было похоже не на обычную семейную беседу, а больше на теннисную игру. Разговор летал между двумя сторонами вперед и назад, как мяч по корту — иногда им завладевала только одна сторона, регулируя и наводя в верную цель, но в другое время, когда ситуация набирала обороты, им владели обе стороны. Это было для Шото обыденностью в классе или в общей гостиной их общежития, но в доме Мидории, в присутствии родителя, это чувствовалось как-никогда необычным и странным.       В доме его родителей, если говорил отец, то только после его слов можно было что-то сказать. И, даже, если сравнивать обстановку дома отца и дома его друга, это было более, чем хорошо, ситуация все равно никак не хотела укладываться в его голове.       Но Мидория вдруг пришел ему на помощь, понимал он это или нет.       — Айзава-сэнсэй сказал, что нас ждут новые тренировки после того, как мы придем обратно, — сказал он, больше смотря на Тодороки, чем на мать. — Я очень их жду. Говорилось, что все будет происходить в каком-то кампусе, поэтому, думаю, они приготовили что-то действительно особенное, раз это будет после каникул.       Шото сдержал вздох облегчения. Он понятия не имел, как разговаривать с Мидорией-сан, но вполне мог поддерживать разговор со своим другом.       — Я ни разу не слышал о таком, — сказал парень, пожав плечами. — Возможно, они построили еще одно здание.       — Или то, в котором мы еще не были, — предположил Мидория. — Зависит от того, сколько они его готовили. Кстати, сколько вообще нужно времени, чтобы построить подобные дома?       — К примеру, общагу они построили довольно быстро, — отметил Шото. И снова пожал плечами. — Ну, или нам снова сделают типичную тренировку.       — Это еще зависит от их желания сделать что-то невероятное и свежее, или типа… Не знаю, более незаметное, если учитывать все произошедшее в прошлом году, — Мидория сморщился.       — Слава богу, всё будет на территории школы, — вставила Мидория-сан, снова привлекая внимание Шото. — А то неизвестно, что ещё выкинут злодеи в этом году.       — Но охрана довольно высока, — вдруг продолжил Мидория, заставляя Тодороки повернуться уже к нему. Было сложновато держать планку вежливого слушателя, постоянно меняя внимание между двумя голосами. — Слышал, кто-то из факультета поддержки улучшил общую систему безопасности в кампусе.       — Да, правда, — подметил Шото. — И раз нас отправили по домам, то значит в округе все более менее спокойно, потому…       — …здесь мы всё ещё в безопасности, — Мидория закончил за него.       — Нуу, не говори так, — Мидория-сан слегка вздрогнула. — Ты забыл спросить «А что может пойти не так»?       — Ну, так что может случиться еще хуже? — озорно улыбнулся её сын.       Его мать глядела на него с широкими глазами, но после короткого чувства тревоги парень понял, что это было всего лишь игривое притворство.       — Изуку, — сказала она, в насмешливом тоне.       — Не, серьезно, насколько плохо?       — Изуку, ты же знаешь, что я не люблю, когда ты играешь с судьбой?       — Обещаю, что все будет отличненько.       — Молодой человек, я знаю, что Вы меня дразните, — охнула досадно Мидория-сан.       — Я? — взор Мидории был синонимом невинности. — Да я никогда бы так с тобой не сделал. Ты что, — он беспомощно взглянул на Шото, ища поддержки, но он был слишком шокированным, чтобы сразу это понять.       — Твой десерт скоро растает, дорогой.       Мидория широко раскрыл глаза и сразу же захлопнул рот. Хотя уста были все также подняты в улыбке.       После наступления паузы в разговоре, Шото попытался скрыть свое смущение, — и маленькую каплю стыда — сфокусировав своё внимание на тарелке.       Здесь было во много раз лучше, чем дома у отца, но Тодороки всё ещё чувствовал себя, как на необитаемом острове, совершенно не догадываясь о здешних законах и правилах.       Ему еще предстоит всё увидеть и познать.

***

      Через какое-то время, Тодороки, вежливо попросивший разрешения воспользоваться ванной комнатой, и спросивший направление у Изуку, ушел по своим делам.       — Он достаточно тихий, — сказала Мама, когда Тодороки был уже вне зоны слышимости.       — Ага, он всегда таким был, — его тарелка была пуста, как и тарелка его друга, так что он поднял их обе и отнес к раковине.       — Стеснительный? — женщина тепло улыбнулась.       — Ну, я не в праве судить.       — Он не похож на других твоих друзей, — задумчиво пробормотал она. — Я помню… Урарака, так же? Она была очень милой.       — Агась. Еще Киришима… Помнишь такого красноволосого?       — А, да, он умеет представиться, — нахмурилась мать, поджав губы. — Он же был здесь? Тодороки, то есть?       — Да, — он уже закончил убирать стол, после чего взял и тарелки своей матери.       — Ох, спасибо, Изуку, — она встала со своего места, чтобы начать мыть посуду в загрузившейся раковине. — Значит, похоже, тогда он был таким же тихим. Но, всё же, он очень воспитанный.       — Да… Его отец очень строг, — парень решил обойтись без деталей; Тодороки явно поблагодарил бы его за то, что он не выдает секреты его личной жизни незнакомым людям.       Мама понимающе «угукнула» и присоединилась к мойке.       — Даже представить не могу, каково это быть ребенком героя номер один.       Любые разговоры о Старателе оставляли во рту Изуку неприятный привкус, потому он пожал плечами.       — Его отец, на самом деле, не очень хорош в этом деле. Он один из моих лучших друзей, — после небольшой паузы его голос был настолько тих, что струя воды легко заглушала слова. — Мы прошли вместе через многое.       Она мягко обняла его за плечи одной рукой, после чего поцеловала Изуку в висок.       — Я рада, солнце. Ты же знаешь, что я очень беспокоюсь о твоем самочувствии, но… одна мысль о том, что у тебя есть еще люди, которые заботятся о тебе, делает меня счастливее.       Оставшийся день прошел более-менее спокойно и тихо. Парни ушли в комнату Изуку, проводя время за разговорами или в комфортной тишине, переписываясь с другими одноклассниками или друзьями, или проверяя новости о новых нападениях злодеев. Изуку лежал на своей кровати, на животе, но подпираясь локтями. Тодороки же удобно расположился на полу возле его кровати, находясь прямо возле него.       — Как-то все слишком спокойно, — пробормотал Мидория, листая ленту новостей и репортажи. — Только мелкие кражи. Ничего более.       — Странно, но я не нахожу в этом ничего хорошего, — сказал Тодо угрюмо. — Особенно, учитывая, что гребанный старикан сейчас вне города.       — Создается ощущение, что они планируют что-то, хах, — сказал Изуку задумчиво.       — Безусловно, — его брови нахмурились. — Хотелось бы верить, что их забили в самый дальний угол, но это слишком роскошная для меня мысль.       — Всё не может быть настолько плохо, — не согласился парень. — Про-герои наблюдают за каждой улицей, как и наши учителя с Директором Недзу — они же не вчера родились. Они так же озадачены, как и мы. Но они бы не отослали всех домой, если бы не были стопроцентно уверены, — он оперся на свои локти. — Учитывая теперешние обстоятельства, они бы никогда не отправили нас, будущих героев, в клетку, полную голодных львов, — Мидория слегка помешкал. — Или хотя бы предупредили об этом.       — Ты… хорошо это подметил, — признал Тодороки.       — Ага, я… — послышался короткий звон, после чего Изуку проверил присланное сообщение. — О, Киришима написал.       — Чего там у него стряслось, — Тодо поднял на него взгляд. И тут его собственный телефон рядом завибрировал от уведомления. — О, я тоже получил.       — Это приглашение. Походу, он отправил это всему классу — хочет потусить. Через пару дней обещают сделать что-то типа ярмарки.       — Я никогда особо не занимался шопингом, — сказал Шото.       — Я тоже. Хочешь пойти?       Тодороки снова взглянул на него.       — А ты?       — Почему нет. Ну, то есть, это же хоть какое-то занятие, — он слегка поерзал. — Моя… ну, моя мать была права. У меня никогда особо не было друзей, и поэтому это моя первая… — он отвернулся, скрывая смущенное красное лицо. — Ночевка.       — Как и моя, — сказал Тодо. — Для меня это тоже новый опыт, — он помешкал, всё еще смотря в экран телефона. — Ты… что-то типа моего самого первого друга.       — …Ох, — для Мидории это должно было быть очевидным, учитывая воспитание Шото. И, возможно, в каком-то плане, он до этого раньше доходил. Но понимать что-то подсознательно, и слышать это из уст своего самого близкого друга — две разные вещи.       — Ну, я очень надеюсь, что сделаю всё правильно, — он нервно рассмеялся, прежде чем успел остановить себя. Какого черта он это сделал?       — Не беспокойся так об этом, — сказал он. — Я не думаю, что здесь нужно прилагать много усилий, — еще одна пауза. — Мне просто нравится зависать с тобой.       — Ох, — сказал Изуку. Он не мог никак заглушить ту маленькую теплую искру внутри, как и снять с себя навязчивую улыбку. — Мне тоже.