Summer Stars

      Прошло уже четыре выходных дня, когда тот самый торговый комплекс, о котором говорил Киришима в своей возбуждённой смс-рассылке на этой неделе, наконец-то совершил официальное открытие. В то утро Изуку и Тодороки прыгнули на поезд, чтобы встретиться там со своими одноклассниками, прямо после того, как Мама забрала их избавившиеся от завтрака тарелки и шикнула им в сторону двери.       Тишина зависла между ними, когда они сели возле друг друга в ожидании своей остановки. Впервые Изуку не жаждал наполнять её словами. Вместо этого он слушал механизированный голос, оглашающий имя каждой остановки, и смотрел на Тодороки периферическим зрением.       Уставившись вперёд, он выглядел задумчивым. Его обычный апатичный взгляд смягчился, словно он находился слишком глубоко в своих мыслях, чтобы заморачиваться над этим. Небольшую морщинку возле брови нельзя было описать, как нахмуренное выражение. Его глаза были направлены на противоположное окно, но Изуку мог точно сказать, что, судя по его отсутствующему виду, он не смотрел на окружение за ним.       В какой-то момент он перестал наблюдать за другом исподтишка, и стал смотреть прямо на него. Он сам не осознавал, что повернул свою голову, пока глаза Тодороки не сузились и не повернулись к нему, замечая его взгляд.       — Что такое? — спросил он.       Изуку моргнул, замер в оцепенении, а потом запаниковал. Он глазел на него, глазел — похоже, это явно было грубо. Или странно.       — Ой, а, ничего. Я просто… — его разум в мгновение опустел, и он закрыл свой рот, прежде чем сказануть что-то постыдное, будто споткнувшись на словах. — Ты выглядел очень задумчивым только что, — ответил он всё сразу. Честно говоря, это было наилучшей стратегией. — Что-то на уме?       — Ничего тревожного, — сказал Тодороки. А потом, после нескольких секунд: — Я просто думал… Я хотел прийти к матери в ближайшее время. Если мы проведём весь день на открытии комплекса, то я бы хотел что-нибудь ей принести.       — О! Это мило. Что ты собираешься купить ей?       — Я сейчас пытаюсь что-нибудь придумать, — сказал он, пожав плечами. Его глаза метнулись к Изуку. — А что ты думаешь?       — Я-я? О, ну я… — и вот он снова начал заикаться. Ему не следовало так ужасно запинаться перед Тодороки. Лучшим решением было говорить ещё больше, если судить по его опыту. — Я, на самом деле, не очень много знаю о твоей матери, но когда я пытаюсь найти что-то своей маме, существует обычно два или три возможных варианта подарка. Я либо ищу что-то, что ей действительно нужно, или что-то, что она хочет или, скорее всего, ей понравится. Знаешь, маме очень нравятся полезные подарки. Вещи, которые она сможет использовать по дому, или что-то типа… один раз я купил ей щётку-утюжок в форме овощей и они ей очень понравились. Или, если она говорила, что что-то потеряла, или сломала, то я приношу ей новое. А… ещё ей нравятся птицы, так что. Иногда я ищу что-то с птицами? Типа либо свитера, либо картины, либо полотенца для рук, либо… либо что-то похожее. Птичьи книги, что-то в этом роде, — он остановился, чтобы перевести дыхание. — И ещё третий вариант не совсем вариант в принципе, просто типа, иногда я могу прогуливаться и найду что-нибудь, что буквально кричит «Мама» и я куплю это, потому что из-за этого я подумал о ней и это типа что-то значит, я думаю? Потому что это значит очень много для людей, когда ты думаешь о них, даже если их нет рядом, и всегда полезно доверяться своим инстинктам даже в такого рода маленьких вещах. Не знаю, поможет ли это тебе, потому что я действительно ничего не знаю о твоей матери, или, эм, или в какой она сейчас ситуации, так что ты знаешь это намного лучше меня… конечно, очевидно, она же твоя мама и всё такое. Я не думаю, что третье тебе как-то поможет, потому что такое случается только, если ты намерено это не ищешь, это скорее зависит от вероятности озарения, которое сможет или не сможет к тебе прийти, поэтому тебе не надо… так об этом беспокоиться… — Тодороки всё ещё смотрел на него, с невозмутимым лицом, практически не моргая. — И… эм… — волна неловкости прошлась по парню и он умолк. Он сжал губы и почувствовал, как его лицо нагревалось от смущения. — Я, эм. Опять это делаю, хах. Это бормотание.       — Ну, да, — Шото поднял бровь.       Мидории пришлось отвести взгляд, надеясь, что длина его локонов сможет скрыть его заметный румянец.       — Точно, эм, хаха.       — Мидория, — спросил Тодороки. — Как долго мы уже с тобой друзья?       Неожиданность вопроса переборола его смущённость, по крайней мере, на какое-то время, и Изуку снова поднял взгляд, без желания провалиться сквозь пол.       — А? Эм… Думаю, когда мы только начали общаться немного позднее Спортивного Фестиваля, с того момента уже будет наш первый год. Так что… немного больше года. А что?       — Потому что это значит, что я разговариваю с тобой больше, чем с кем-либо из нашего класса, — ответил он. — То есть я это делаю уже вот столько времени, — он сделал паузу, похоже, чтобы упорядочить мысли. — Вследствие чего, я вполне понимаю, на что иду, когда задаю тебе какие-то вопросы. И я, если что, нормально к этому отношусь.       — …Ох. Э-э, — Изуку снова почувствовал жар на лице, но в этот раз это явно была не неловкость.       — То есть я хочу сказать, если бы я не хотел слышать твоё мнение — полностью —, то я бы не спрашивал, — он облокотился на спинку своего сидения. — Поэтому… спасибо.       — Н-не за что, — смог выговорить парень. — Но даже так, я просто, как бы, э-э, вывалил кучу разных идей на тебя.       Тодороки взглянул на него с поднявшейся бровью.       — Ты говоришь так, будто это что-то плохое. Я поэтому-то и спросил у тебя — потому что у меня вообще нет идей.       Вопреки своей воле, Изуку на это хихикнул.       — Да, ты в чём-то прав. Я, эм, рад помочь.       — Конечно ты рад, — с виду тон Тодороки совсем не поменялся. Но, по какой-то причине, как минимум для ушей Изуку, он расслышал в нём нотки утешения. — Всегда был рад.       Мидория поёрзал на сидении, чтобы принять более удобную позицию, с ещё большим количеством мыслей, чем обычно.       До торгового комплекса и от вокзала дорога была не длинной. Потратив короткую паузу на сбор своих вещей, они оба направились к месту встречи. Изуку же часто слегка отставал, всё ещё в смятении от запутанного замешательства у себя в голове. Если Тодороки и заметил это, то не подавал виду. Ибо он определённо должен был заметить, учитывая количество его остановок, чтобы Мидория смог за ним поспевать. Было сложно держать тот темп своего друга, когда в нём было столько мыслей и чувств, которые надо было привести в порядок — особенно, когда отдельная часть его концентрации была сфокусирована на сдерживании этих самых мыслей от извержения наружу в форме бормотания.       Об этом… об этом даже было страшно думать.       Вскоре они оказались на широкой пешеходной улице. Здесь не было машин, кроме тех, что находились на пересекающейся дороге; на Такодане можно было передвигаться только пешком. Дойти до туда, и найти Киришиму сразу же после этого, было приятным отвлечением. Это было несложно; даже в заполненной народом улице, колючая, яркая и красная причёска Киришимы стояла прямо, как маяк. Изуку издалека встретился с ним взглядом, и друг усмехнулся и замахал им в ответ.       — Парни, вы пришли! — перекричал Киришима гудящий фон. Он был не один; рядом с ним стояла Урарака, как и Оджиро с Хагакуре, рука об руку. — Как оказалось, многие не придут. Похоже, у многих появилось много дел на каникулах.       — У нас тоже, почти, — робко сказал Оджиро. — Тоору и я, скорее всего, будем заняты своими делами, большую часть времени.       — Но прежде мы бы хотели поздороваться со всеми! — добавила рядом девушка. — Здесь, оказывается, так весело!       — Говоря о веселье, — широкие, счастливые глаза Киришимы сияли перед лицами Изуку и Тодороки. — Урарака сказала, что Тодороки живёт у тебя, Мидория. Как вы там уживаетесь?       Изуку взглянул на Шото. В том, что ему было весело, не было никаких сомнений; но мнение Тодороки, в этом плане, имело больший вес.       — Я получаю удовольствие, — ответил тот, и Мидория выпустил вздох, который неосознанно в нём собрался.       — Окей, тогда, — Киришима расправил плечи, с руками в бока. — Куда бы нам для начала пойти? Я бы предпочёл сначала походить за покупками за снаряжением.       — Хорошая идея, — согласился Изуку. — О! Я забыл, что на моей капе костюма появилась трещина. Хатсуме предложила пару идей для лучшего дизайна, но мне нужна новая, пока она над этим работает.       — Мы просто пойдём поглядим на витрины, — сказала Хагакуре, тыкая в руку Оджиро.       — Я думал зайти к матери на каникулах, — сказал Тодороки. — Хотелось бы принести ей какой-нибудь подарок.       — О, эй, мне тоже! — воскликнула Урарака. — То есть, что-нибудь купить родителям, потому что их дни рождения наступят очень скоро.       — Ну, хорошо, — сказал им Мидория. — Может поможете друг другу в поисках?       — Как насчёт того, — встрял Киришима. — Чтобы уйти кто куда захочет, а потом, через часик, встретиться снова. Возможно, мы сможем пообедать вместе, или… постойте, тут же где-то есть кинотеатр. Можно заглянуть и посмотреть, что сейчас хорошее идёт.       — Звучит клёво, — кивнул Оджиро. — Встретимся все через час?       — Ох, а-а… — Изуку засомневался и взглянул на Тодороки. Раз он хотел пойти за подарками, и просил Мидорию помочь…       Шото посмотрел на него, недоуменно, а потом в его глазах появилось понимание.       — Всё окей, — заверил он Изуку. — Я запомню то, что ты мне сказал.       — Увидимся тогда через час! — помахала Урарака. — Пошли, Тодороки, я видела парочку хороших магазинов в той стороне, — Тодороки оглянулся на неё, а потом поспешил следом. Оджиро же дал Хагакуре увести себя в другом направлении.       На этой ноте Изуку остался с Киришимой, блуждая с ним через толпы людей мимо витрин и магазинов. Здесь даже были киоски, разбросанные по улице. Ближайший продавал декоративные чехлы для телефонов; а немного дальше стоял ещё один, с множеством красочных шарфов, покрывающие на стенды.       — Чел, да у них тут дофига вещей, — прокомментировал Эйджиро. Его улыбка была настолько широкой, что можно было видеть все его острые зубы.       — Точно, — Мидория оглядывал всё подряд, с руками, спрятанными в карманах, пока различные виды, взгляды и звуки окружали его внимание. Может всё-таки надо было пойти с Тодороки? Ему же нужна была помощь с покупками. Ну и… хотя, если с ним была Урарака, она могла ему помочь.       — Что-то на уме, Мидория? — он еле почувствовал подталкивание, но вот голос его друга смог вывести парня из грёз. — Ты что-то здесь хочешь поискать? Я имею ввиду, кроме капы.       — Нет, — ответил тот. — Ну, точнее кое-что есть. Образно говоря.       Вот и настала точка невозврата.       — О? — этот ответ сильно разбудил любопытство в Киришиме, потому всё его внимание было обращено на парня. И у него не было шансов отмахнуться. — Что происходит, Мидория? — надавил он, с яркой и жаждущей улыбкой.       Изуку не ответил сразу. Он сжал губы, смотря вперёд, но не фокусируясь на то, на что его глаза действительно смотрели.       — Эй, Киришима, — сказал он в конце концов. — Ты, эм… — закусив губу, он думал над более-менее деликатным способом поднять эту тему.       — Что я? — мягко подтолкнул тот.       Ну, здесь можно и задействовать решительный шаг.       — Ты же был влюблён в Каччана, да? — сказал он.       Киришима остановился на полушаге, чуть не споткнувшись.       — Да, — ответил он. — Это же был риторический вопрос, не так ли? Потому что, типа… я знаю, что ты один из тех, кто точно должен об этом знать. Но… почему спросил?       — Ты прав, — кивнул парень. — И, просто, я не спрашиваю именно об этом, самом по себе. Мне просто интересно… как именно ты это осознал?       — А? — своим периферийным зрением, он смог увидеть, как Киришима наклонил голову набок.       — Что ты влюбился, — уточнил он. Изуку кратко встретился с глазами друга, но тут же повернул голову в то же прямое положение. — Т-то есть… как ты смог это понять?       — Ну, это типа как… — Киришима что-то мычал и бормотал на момент. — Типа… чел, этот вопрос не должен быть таким сложным, — он слегка стукнул по своему черепу, как будто ответ торчал между мозговых извилин и он пытался его оттуда вытрясти. — Это словно тот человек был твоим самым любимым, и быть рядом с ним или просто мысль о том, чтобы быть с ним делает тебя счастливым, я думаю.       — Да, но, разве тоже самое не работает с друзьями? — отметил Изуку, пробираясь к сути проблемы. — Как ты можешь отличить желание быть с кем-то, потому что вы друзья, и желание быть с ними по… по другой причине?       Задумчивый взгляд на лице Эйджиро испарился, а его голова повернулась к парню с прищуренными глазами. На нём медленно расплывалась улыбка, которая наполнила Изуку ужасом и здоровой дозой сожаления.       — Мидория…       — А знаешь что, — слабо сказал тот. — Это не так важно. Забудь о том, что я сказал…       — Ух-х-у-у-у, нифигашечьки, — рука Киришимы чётко опустилась на его плечо. — Такое на мне не сработает, Мидория. Только не после того, как я открыл сердце про мою влюблённость…       — Да я даже не просил тебя об этом! — протестовал Мидория.       — Верно. Но блин, чувак! — он повесил на его плечи свою руку, криво ухмыляясь. — Ясно же, что у тебя тут появились кое-какие проблемы, так что…       — Это не проблемы.       — Тогда бы ты не спрашивал у меня подобные вопросы, если бы у тебя не было беды в этом деле, — парировал Киришима. — Ну серьёзно. Я не буду осуждать, обещаю. Возложи это на меня, и я посмотрю, с чем могу тебе помочь. Пожалуйста?       Рот Мидории скрутился в нерешительности.       — Ну…       — Или дай я угадаю, — беспечно продолжил тот. — Ты влюбился в Урараку?       — Я… нет, — Изуку окрасился в красный цвет.       — А чего это мы засмущались? Ты же не врёшь мне, да? Это вообще-то нечестно, Мидория.       — Нет, — забрюзжал в ответ парень. — То есть, раньше так всё и было, но очень быстро прошло, я тогда её впервые встретил, и то только потому, что она была первой девушкой, которая со мной заговорила первой. Когда мы стали друзьями, всё изменилось.       — Лады, справедливо, — кивнул Киришима. — Тсую?       — Нет, — он махнул рукой.       — Слава Богу.       — Что? — произнёс Изуку, подняв бровь.       — Вообще было бы очень неловко, если бы ты влюбился в кого-то из них двух, потому что они крутятся вокруг друг друга, как грациозные балерины, уже долгое время, — ответил Эйджиро. — И даже если идея вытащить их со сцены кажется привлекательной, я не думаю, что если ты прекратишь их вальс ударом кувалды по колену будет хорошим способом это сделать, сечёшь?       — О, я понял… погоди, реально? — Мидория ошеломлённо повернулся к нему. — Урарака и Тсую?       — Агась! Но мы уходим от темы, — он снял с Изуку свою руку и засунул ладони в карманы. — Серьезно, кто этот человек?       — А может быть и никто! — голос сломался по пути наружу. — Вот почему я спрашиваю это у тебя — потому что я не знаю! Но… — он начал тереть руки. — Возможно у меня есть чувства, которые возможно не совсем платонические, и эти чувства также возможно… относятся к… — его голос снизился до бормотания. — Тодороки, — он отчасти надеялся, что его слова были достаточно тихими, чтобы их можно было не расслышать.       Его мольбы рассыпались в прах.       — Чувак! — Киришима толкнул его плечо. — И… погоди, ты же пригласил его пожить у себя? Очень умно.       Без предупреждения, настроение Изуку вдруг вспыхнуло.       — Всё совсем не так! — выпалил он, смотря на своего улыбающегося одноклассника. — Я пригласил его, потому что я не хотел… — чтобы он провёл каникулы со своим отцом, подумал он. — Я не хотел, чтобы ему было одиноко на каникулах, окей? Ты реально думаешь, чтобы я воспользовался чем-то подобным, чтобы… чтобы приударить за ним, что ли?       — Воу, воу, нет, чувак, — Киришима поднял две руки в поражении. — Я просто шутил… извини. И это явно была плохая шутка. Я знаю, что ты не такой, Мидория, я не хотел наступать на твою занозу или тип того.       Вздохнув, плечи Изуку расслабились.       — Кроме того, — прошептал он в более подавленном тоне. — Как я и говорил, я даже не знаю, влюблён или нет. Вот в чём вся проблема.       — Не знаю, Мидория, — сказал друг. — Ты выглядел только что очень злым, да и плюс ты пригласил его к себе на — типа, на все каникулы? — просто, чтобы ему не было одиноко. Звучит для меня очень убедительно.       — Не очень, — сказал он. — То есть, я бы пригласил и тебя, если бы тебе было некуда пойти.       Киришима накрыл ладонью место, где должно быть сердце, и сделал еле слышный удушливый вздох.       — Бро.       Изуку слегка подтолкнул его плечом и постарался не засмеяться.       — Ты пока ничем мне не помог, кстати.       — Окей, окей-окей-окей. Так, — Киришима придержал свой подбородок. — Давай попробуем посмотреть под другим углом. Так, ты думаешь, что это не обязательно может быть влюблённостью, потому что ты также считаешь, что это может быть просто чувство товарищества. Так?       — Таки да.       — Так почему у тебя вообще появилась мысль об возможной влюблённости? Типа, исключая очевидное.       Изуку сомнительно на него взглянул.       — Что очевидное?       — Он симпатичный. А теперь отвечай на вопрос.       — Потому что… — в горле Мидории вдруг застрял воздух. — Не знаю, я вёл себя… типа очень странным и глуповатым вокруг него? Ну, типа, он может сказать что-нибудь хорошее и я даже не знаю, как на это ответить — это как будто у нас появляется очень приятный момент и я не хочу его портить. И я типа такой… разве так выглядят дружеские отношения или же это что-то другое? Буду ли я реагировать также с другими своими друзьями?       — Ну, я всегда думал о том, насколько у тебя мягкие волосы и милые веснушки, но в мужицком плане, — сказал ему друг.       — Я… что? — он моргнул на него. — Спасибо, наверное? Как это может что-то решить?       — Ну, у тебя явно было что сказать на это, — сказал Киришима. — У нас только что был именно этот момент?       — Что ты имеешь… ох, — Изуку подавил в себе желание закатить глаза. — Это так не работает, когда ты вставляешь комплимент из ниоткуда, к этому надо всегда как-то прийти и…       — Урарака постоянно называет тебя клёвым каждый раз, когда говорит о тебе и тебя нет рядом, — добавил он. — И я знаю, что она это также говорит тебе прямо в лицо, потому что этой девахе всё равно, каким образом она подбадривает своих друзей. А теперь вопрос — ты когда-нибудь вообще также обдумывал подобные моменты с другими, а не с Тодороки?       — Я… иногда? — Изуку сделал так-и-сяк жест рукой. — Я пытался сравнить их и понять, есть ли разница.       — Дай мне перефразировать. Ты когда-нибудь обдумывал таким же образом эти моменты и не связывал их с Тодороки?       Мидория открыл рот для ответа. Но потом закрыл. Его брови нахмурились, пока он пытался раструсить свой мозг для хорошего ответа, но ничего не вышло.       — Я… думаю, нет.       — Итак, — Киришима расставил свои руки вширь. — Это несложный и быстрый ответ для твоего вопроса, но, думается мне, тебе придётся порастекать соками, понял? То есть… мозговыми соками. Не… не другой вид…       — Я знаю, Киришима.       — Ага, — он один раз кивнул. — Так что, я не могу объяснить твой мозг за тебя, потому что иногда он может быть настолько дёрганным, что кажется, будто ты продумываешь все разные ходы и… если твои чувства к Тодороки отличаются от таковых с другими, то… ну, я считаю, что это так-то отвечает на твой вопрос, ты так не думаешь?       — Возможно… — Изуку сжал губы. Его вопросы и мысли далеко были не в спокойном состоянии, но последняя фраза будто взмахнула и послала их в свободный полёт, как пыль.       Киришима похлопал его далеко не мягко по плечу.       — Понимаю, чувак. Быть в непонимании очень фигово. Ты всё поймёшь.       — Очень надеюсь, — эта беседа встревожила его ещё сильнее. Руки Мидории двигались сами по себе, делая те же знакомые повторные движения, пока он не достал свой телефон и не начал листать новостные ленты. — Плохо уже иметь саму влюблённость, но я не знаю, что делать с… её незнанием.       — Может разговоры помогут? — сказал Киришима, пожав плечами.       — Обычно помогает… эм… оу, — его большой палец замер над экраном.       Друг прильнул ближе к телефону.       — Что там? Проблема со злодеями?       — Возможно, — Изуку нахмурился, смотря на привлёкший его внимание заголовок. — Пару атак, похоже. Кто-то, похожий на злодея, утверждает, что это совершил один и тот же парень.       — Что это может значить? — глаза Киришимы недоуменно сузились. — Как кто-то может обвинять… самого себя? Это вообще не имеет смысла.       — Имеет, если он выглядел бы по другому в другой раз, — уточнил парень. Его желудок свернулся, когда он прочитал остальное. — Полиция считает, что это может быть перевёртыш или типа того.       — Агх, — его одноклассник встряхнул голову. — Боже, если это как-то прервёт наши каникулы, я сам найду этого парня и ударю его в лицо.       — Это просто один злодей, — заверил его Изуку. — Всего лишь какой-то перевоплощающийся, желающий внимания злодей. И видно, что у полиции всё под контролем.       — Да. И даже если бы и не было, вроде Старатель скоро возвращался в город?       Ещё одно сжатие в животе заставило Изуку на мгновение замолчать.       — И это тоже, — смог он, наконец, выговорить.       — Ну, не вижу причин для волнений в таком случае, — рассудил Эйджиро. — Давай, я ещё хочу посмотреть, чё есть в том новом магазинчике. Думаю, капу ты тоже сможешь там найти.

***

      — Та-а-ак, — ласково произнесла Урарака, пока они проходили мимо витрин и киосков. — Как у вас идут дела на дому у Деку?       — Что это значит, — Шото замедлил шаг, когда витрины ювелирного магазина привлекли его внимание, но продолжил идти. Это далеко опережало его бюджет, да и его мать не очень любила украшения.       — Ты хорошо знаешь, о чём я, Тодороки.       Шото кратко оглянулся на неё, а потом вернулся к впитыванию обстановки.       — На самом деле, не очень.       Урарака громко вздохнула.       — Ладно. Вы, по крайней мере, веселитесь там?       — Ты же была с нами недавно, — отметил он. Отсекаем украшения. Может, красивый шарф? У неё не было возможности выйти наружу из больницы, с её лечением, но это может повысить её дух.       — Да, но всё же. Кстати говоря, мне было любопытно…       Тодороки подавил в себе вздох. Урарака была почти такой же болтуньей, как Мидория, но разговор с ней кардинально отличался. Когда говорил Мидория, он не останавливался. Слова, предложения и идеи вылетали из него непрекращающимся потоком, потому он мог просто слушать его и заполнять небольшие необходимые пробелы в разговоре. Урарака же останавливалась, когда говорила. Она задавала вопросы и требовала ответов. С Ураракой такой вещи, как одностороннего разговора, не существовало; единственным выбором было участие.       — Тодороки? — девушка качнула головой, встряв в его поле зрения.       — Что? — он моргнул на её ожидающее выражение лица. Она что-то у него спросила?       — Мне просто интересно узнать, почему ты решил побыть у Деку, — сказала она. — Если ты не против. Просто никто из вас двоих ничего подобного не обсуждал до каникул, и…       — Мы решили сделать это достаточно поздно, — сказал он. — Мне не хотелось возвращаться в дом к родителям. Моя сестра дозвонилась до школы и дала согласие.       — А как… ооо, твой папа же за городом, да? — было легко привести её к собственной догадке. — Это очень мило со стороны Деку, сделать это в последнюю минуту.       Шото почувствовал движение во внутренностях. Ему не очень нравилось напоминать себе, что он доставлял какое-то неудобно Мидориям.       — Он был тем, кто предложил, — прошептал он.       — А… хах. Как и сказала, очень мило с его стороны.       Её тон звучал для него немного лукаво.       — Ну, — говорит он. — Не знаю, заметила ли ты, но Мидория сам по себе хороший человек, — его зубы слегка самопроизвольно сжимались на каждом слове.       — Верно, — блаженно произнесла девушка. — Так насколько долго ты у него останешься?       — На… все каникулы, — признался он.       — Ага, так и думала, — Урарака сделала паузу, когда киоск привлёк её внимание, но продолжила ходьбу. — То есть, три недели. Какой же короткий срок.       — Я вполне уверен, что он сделал бы подобное с любым в нашем классе, — холодно сказал Шото.       — Но он не делает это просто для кого-то другого, — своим переменчивым тоном, она будто пыталась из него что-то вынудить. — Он это сделал для тебя. И ты ничего не хочешь сказать на это?       — Ну, я сказал «спасибо» достаточное количество раз, — ответил он. — Скорее всего, он уже устал слышать это.       Урарака издала протяжный грубый стон.       — Это не то, что я имела ввиду, Тодороки, и ты это понимаешь.       — На самом деле нет, — Шото остановился, отошёл в сторону от пешеходного потока и повернулся к ней. — Я действительно не знаю, что ты имеешь в виду. И если ты пытаешься мне что-то намекнуть, то это не работает — поэтому я очень был бы рад, если бы ты сказала всё прямо и сохранила нам обоим немного времени и огорчения.       Его одноклассница моргнула в удивлении, а потом в неверии. Избегая случайных прохожих, она взглянула на него с руками на боках.       — Погоди… так ты реально ничего не знаешь?       — Не знаю что?       Урарака закатила глаза.       — Тодороки, больше половины класса и пару человек вне нашего класса знают, что Деку очень, очень восхищается тобой.       Её слова поразили его, как удар в печень.       — Я… ну, то есть… мы же друзья, так? — он смог не заикнуться. — Поэтому неудивительно.       К его облегчению, девушка понизила свой голос при следующих словах.       — Агась, но ещё меньше людей понимают, что ты тоже на него конкретно запал.       Шото уставился на неё.       — Если, конечно… о мой Бог, ты что, тоже об этом не знал? — её глаза расширились. — Потому что ты просто… ты ещё не разобрался в этом, или…?       — Нет, — выпалил парень. — То есть, да, я понял, но… как ты?       Восхищение блеснуло в её глазах.       — Боже, какой сложный вопрос, — иронично сказала Урарака. — Как я, Урарака Очако, могу что-то знать о влюблённости в Деку?       — Я… — его слова так и не вышли. — Ой.       Она улыбнулась.       — Та не волнуйся, всё это в прошлом. Я не думаю, что он видел во мне что-то более, чем хорошего близкого друга, и в этом порядок. Но ты? С тобой другая история.       — Я… на самом деле нет, — сказал Шото. Как он позволил себе стать настолько очевидным? Раз Урарака смогла это понять, значит до Мидории это дойдёт тоже очень скоро. Или хуже, он понял со стыдом — его отцу. Отец ничего не пропускал. Ментально, парень потряс головой. — Как я и сказал. Мы друзья. Ничего более.       — Возможно, — произнесла она. — И ты чувствуешь себя нормально по этому поводу?       Он моргнул.       — В каком плане?       — Мне было нормально осознавать нашу дружбу, — пояснила Урарака. — Я думала, что это помешает мне достичь моих целей, если я попробую стать чем-то другим для него. Но ты — не я, конечно же, так что, наверное, ты и не являешься этим.       — Это… это меня особо не волнует, чем я… почему мы вообще это обсуждаем? — спросил он.       — Потому что Деку мой лучший друг, — сказала Очако, и Шото почувствовал дискомфортный приступ ревности. — Он один из моих самых любимых людей в мире и это значит, что иногда пробую и поворачиваю вещи в его пользу.       — Иными словами, ты нас сватаешь.       — Безусловно.       Он моргнул.       — А если ты неправа?       — Как неправа? — Урарака наклонила голову в бок.       — Давай представим, что это имеет смысл, и ты поняла… меня, — сказал он, подсознательно желая прикусить свой язык на последних словах. — Но дай мне хотя бы одну хорошую причину, почему ты думаешь, что Мидория чувствует ко мне то же самое, — девушка открыла рот для ответа, но Шото её тут же прервал. — И даже если и чувствовал, как ты и говорила — у тебя были цели, и ты решила, что это может встать у тебя на пути, если ты попробуешь это продолжить. Ты когда-то видела такого же целеустремлённого человека, как Мидория?       — Все в нашем классе такие, — убеждала она его. — Ты думаешь, что Оджиро и Хагакуре не целеустремлённые? — она покачала головой. — Кроме того, если хочешь причину, то дело в том, что он немного, в каком-то роде, был разбит, когда ты защитил его и принял удар на себя в прошлую весну, — её бровь нахмурилась, словно она видела какое-то неприятное воспоминание перед глазами. — Он пришёл в норму, когда ты проснулся, но ты не видел самое худшее из всего этого.       Шото вздрогнул. Он постарался не выдать это, но его пальцы сжались в кулаки и он закрыл глаза от волны чего-то болезненного, которое прошлось по нему. Взяв себя в руки, он снова их открыл.       — Ты действительно думаешь, что ему было бы намного лучше, если бы что-то подобное произошло с тобой? Или с Иидой?       — Я не знаю, — на мгновение её голос звучал неуверенно и еле слышно. — Я лишь знаю, что он заботится о тебе. И, практически, он готов взять всё на свои плечи, если подумает, что тебе понадобиться помощь.       — Это лишь добавляет ещё одну причину к тому, что я не хочу быть для него обузой, — Шото повернулся и снова пошёл.       — Ты не… — девушка побежала за ним.       — И я могу стать ей, — сказал он. — К тому же, у меня тоже есть цели, знаешь.       — Конечно есть, — произнесла Очако. — Я просто хочу понимать, имеют ли эти цели какое-то отношение к Деку.       — Урарака, — вздохнул тот.       — Разве настолько сложно принять, что он так о тебе думает? — мягко надавила она. — Ты базируешь половину своих аргументов на выборе, который я сделала почти год назад. Ты не я, так же, как и Деку. Ты так хочешь искоренить свои шансы, прежде чем узнаешь о их наличии?       — Я привык не иметь приятных вещей, — холодно сказал он.       Он мог чувствовать её глаза на себе, но в этот раз он не поворачивался к ней. К его облегчению, Шото услышал её вздох поражения, адресованный в сторону земли под их ногами.       — Ну, — сказала она. — Я вижу впереди есть магазин рукоделия. Может, там будет что-нибудь хорошее.       Успокоившись, Шото дал себе — или заставил — вернуть своё внимание к первоначальному делу. О чём оно было? Ах да. Подарок. Вот почему он сюда пришёл.       Мать говорила, что у неё на руках было предостаточно времени. И что каждый его визит был для неё самым ярким моментом недели, или месяца, или… какого-либо периода, когда у него появлялась возможность к ней прийти. Когда ты заперт в подобном учреждении, у тебя немного весёлых занятий, особенно если учитывать количество лет, которые она там провела. Как ей удалось не слететь с катушек, ему никогда не узнать.       Потому, скорее всего, ей бы хотелось что-нибудь поделать руками.       Шото стал рассматривать всё с новой порцией решительности, удовлетворённый своим планом. Там было достаточное количество наборов разных деталей и трудов, например коврики, с крестиками из ниток с помощью крючков, или же вещи для шитья плюшевых животных, или вышитая диванная подушка. Но они не подходили; подобные комплекты не протянут долго, с ними она быстро закончит. Что он мог подарить ей более долгоживущее?       Книга о вязании вдруг всплыла в его поле зрения; пересмотрев немного страницы, он понял, что инструкции в ней были вполне приемлемы для новичков. После непродолжительной беседы с продавцом, он пошёл искать вязальный крючок (с розовым металлом) и две куфты пряжи (одна сапфирно-голубая, а вторая лиловая). Довольный, Шото направился к концу очереди. Урарака ушла, чтобы заняться собственным шопингом; он не был уверен, искала ли она всё ещё что-то или ждала его снаружи.       Важной вещью было то, что он не застрял возле кассы с ней, потому у неё не было шанса продолжить их раннюю беседу с последнего момента.       Желание отвлечься от предательских мыслей снова залезло в его голову, потому он начал рассматривать кассовые полки мелких товаров от нечего делать. Разнообразие мелочи на них начиналась с простых детских трудовых товаров и дешёвой канцелярии, и заканчивалась декоративными кружками и упакованными закусками.       Его глаза остановились на наборе маленьких книжек к концу полки, и он заинтересовался их обложками.       Едва отойдя от очереди и взяв одну из самых передних книжек, он начал рассматривать её со смесью недоумения и потехи.       Это была одна из тех дешёвых маленьких фотокниг, которые люди часто кладут на свои кофейные столики. На обложке, с насыщенным ярким цветом, была фотография огромного рыжеватого кролика, чьи уши идеально изображали форму V. Кролик был одет в подозрительно похожий на минимизированный геройский костюм Всемогущего.       Про-Прыгуны: Кролики Одетые как Герои, говорило название. Шото просмотрел первые несколько страниц, и… да. Эта книга была именно об этом. И если говорить откровенно, Шото ещё никогда раньше не видел вещи, которая бы так громко кричала Мидория.       это значит очень много для людей когда ты думаешь о них даже если их нет рядом       Менее чем через час, он всунул книгу Мидории в руки со словами «Увидел это и подумал о тебе», после чего был тут же награждён видом смеющегося до боли друга, который подавился своей же собственной слюной.