Нелюди. Часть I - Связь

Грег оставил машину под окнами Шерлока, игнорируя знак, запрещающий парковку. В конце концов, он полицейский, и у него могут быть более срочные дела, чем разыскивать место для стоянки в центре города. К тому же на улице с односторонним движением его автомобиль точно никому не помешает. Он был раздосадован, в первую очередь на самого себя. За все сразу: что никак не найдёт в себе мужества объясниться с Триш, которая все ещё ищет его внимания, за то, что снова зашёл в тупик и вынужден просить помощи Шерлока… Детектив даже ни разу не появлялся в Ярде после того, как наговорил гадостей в больнице. Нашёл себе другое развлечение, надо полагать. Команда Грега не испытывала по этому поводу ничего, кроме облегчения, а «дело о невидимом грабителе», как они для себя окрестили кражу драгоценностей на ярмарке, все ещё не было закрыто. Начальство требовало результатов, у Лестрейда не было никаких зацепок. А тут ещё и массовое отравление в ночном клубе… Какой-то отмороженный мудак не придумал ничего лучше, как распылить отравляющее вещество среди толпы, собравшейся в довольно тесном помещении. Десятки пострадавших — и ни малейшего следа виновника. За этими мрачными размышлениями Грег зашёл в дверь и едва не столкнулся в тёмной прихожей с высоким мужчиной в костюме-тройке. Которого тут же узнал, несмотря на слабое освещение и на то, что ему доводилось видеть этого человека лишь мельком и всего несколько раз. Брат Шерлока, Майкрофт Холмс, которого Джон за глаза именовал не иначе, как «само британское правительство». — Простите, мистер Холмс, — смущённо пробормотал Лестрейд. Означенный Холмс внезапно покачнулся, хотя Грег был уверен, что не толкнул его. Лестрейд протянул руку, чтобы помочь удержаться на ногах, но тот отшатнулся и с неожиданной злостью проговорил: — Не трогайте меня, инспектор. Я в полном порядке! И, словно опровергая собственные слова, вдруг тяжело опустился прямо на ступеньки. — В порядке, ну да, — фыркнул Грег и почти бегом кинулся вверх по лестнице. Забарабанил в дверь детектива, взволнованно выкрикивая: — Шерлок, открывай немедленно! Там твой брат, и, кажется, ему нехорошо! — Что случилось? — Холмс-младший появился из-за двери, на ходу запахивая халат, и как-то лениво, явно никуда не торопясь, начал спускаться. Старший брат уже снова стоял на ногах, всей тяжестью тела опираясь на зонт, и Лестрейд, чьи глаза успели привыкнуть к полумраку, мог бы поклясться, что он бледен как покойник. — Ничего не случилось, — сухо констатировал он. — Я просто оступился. А потом, не глядя на Лестрейда, продолжил ещё более холодным тоном: — Инспектор, если ваше дело не слишком срочное, я попросил бы вас зайти позже. Мне нужно обсудить с братом чрезвычайно важный вопрос, и присутствие посторонних при этом крайне нежелательно. — О, ну да, какие уж у меня срочные дела, — пробурчал Грег, косясь на Шерлока, который с равнодушным лицом застыл на середине лестницы. — Всего лишь четыре десятка отравленных неизвестным газом людей, причем некоторые из них в критическом состоянии. Куда спешить, действительно. Он почти ожидал, что Шерлок сейчас пошлёт подальше своего надменного брата. Во всяком случае, из рассказов Джона следовало, что младший Холмс довольно часто так поступает. — Это ждёт, Лестрейд, — Шерлок скорчил гримасу. — Жертвам сейчас нужнее врач, чем детектив. А преступника можно поймать и на пару часов позже, никуда не денется. — Ну, знаешь!.. — начал было Грег, но его прервал усталый голос старшего Холмса: — Отправляйтесь в Ярд, инспектор. Шерлок присоединится к вам, как только сможет. А Лестрейд почувствовал, что его охватило совершенно необъяснимое волнение. Потому что сейчас, когда из голоса брата Шерлока исчез арктический холод, он напомнил… напомнил… — Боже, да что за ерунда, — пробормотал Грег, поспешно вываливаясь на улицу и яростно тряся головой, чтобы избавиться от наваждения. — Я и говорил-то с ним пару раз в жизни. Странно, что этот вечно занятой правительственными делами сноб вообще помнит, кто я такой! *** — Итак, братец, — Шерлок уселся в кресло и сложил ладони в молитвенном жесте у лица, — ты ничего не хочешь мне рассказать? — За тем и пришёл, — Майкрофт тяжело опустился в бывшее кресло Джона. — В службе премьера появился «крот», который сливает в газеты секретную информацию. Мне нужно, чтобы ты вычислил… — Нет, подожди, — детектив резко взмахнул рукой, прерывая его. — Это неинтересно! Лучше расскажи, что не так с тобой. — Со мной все так, — старший брат поджал губы. — Шерлок, у меня нет времени на твои капризы. Ситуация очень серьёзная, ты должен… — Уж куда серьёзнее, — хмуро согласился младший. — Ты бледен, еле стоишь на ногах и похудел настолько, что костюм висит как на вешалке. — Всего лишь переработал, — Майкрофт поморщился. — Политический кризис и раскол в правительстве, знаешь ли, не очень способствуют нормальному отдыху. — Действительно, теперь мне все понятно, — Шерлок наклонился вперёд, приблизив своё лицо вплотную к лицу собеседника, и с тихой яростью произнёс: — Кроме одного. В какой момент мой в высшей степени неглупый брат успел стать полным кретином? — Ты забываешься. — Да ну? — детектив снова откинулся на спинку кресла, однако продолжал смотреть в глаза Майкрофта, не скрывая раздражения. — Вот только знаешь, что странно, братец мой… тот самый Лестрейд, которого ты только что выставил отсюда, а до того старался даже не смотреть в его сторону, в последнее время на себя не похож. Бодрый, здоровье как у юноши, восстанавливается после травм с впечатляющей скоростью… Он недавно ногу подвернул, причём серьезно. Хромать должен был минимум неделю, так нет же! Уже на второй день вовсю бегал и сам удивлялся, что ничего не болит. С чего бы это? Ах да: ещё он отменил свадьбу прямо в церкви, заявив, что не свободен. Сложив все вышесказанное с тем фактом, что мой брат в последнее время тает на глазах, я делаю неизбежный вывод. И повторяю вопрос: ты совсем рехнулся? — Шерлок, — старший Холмс устало поморщился. — Все не так, как ты думаешь. — Не так? — младший закатил глаза. — Ты неровно дышишь к Лестрейду с первого дня, как его увидел! Но до сих пор у тебя хватало ума держаться от него подальше. Ты всегда твердил, что неравнодушие — не преимущество! — Шерлок с силой опустил кулак на полированную поверхность стола и снова посмотрел в глаза брата. — Он человек, Майкрофт! Если уж тебе так хотелось, что мешало взять его разум под контроль? Тогда он сам бы пришёл в твою постель и чувствовал бы себя совершенно счастливым. Зачем было идти на… крайности? — Затем, что мне не нужна марионетка в постели, — холодно парировал старший. — И я никогда не поступил бы так с… с ним. — Потому что это больше, чем похоть, да, дорогой брат? — Шерлок горько усмехнулся. — Ты любишь его. — Мои чувства тебя совершенно не касаются, дорогой брат, — резко отозвался Майкрофт. — Касаются, если ты решил принести им в жертву свою жизнь! — младший Холмс ещё раз впечатал кулак в многострадальную крышку стола. — Брачная церемония, Майкрофт? С человеком?! Который к тому же не разделяет твоих чувств! Ты хоть понимаешь, что теперь тебя спасёт только его смерть? — Не разделяет, тут ты прав… — старший болезненно поморщился. — Он сказал мне, что даже если бы когда-нибудь гипотетически задумался об отношениях с мужчиной, я был бы последним в его списке. Каким бы длинным этот список ни был. — О, и что тебе мешало изменить его мнение? — Шерлок глумливо ухмыльнулся. — Люди в этом смысле довольно примитивно устроены, впечатлить их в постели так легко! Лестрейд же согласился пройти с тобой церемонию, хотя я до сих пор не понимаю, как тебе удалось его уговорить. А значит, вы должны были ее завершить. Твоё состояние и его отменённая свадьба — доказательства, что так и было. И что же, ты не постарался как следует? — Шерлок, я не хочу обсуждать… — А придётся, братик! Ты наломал дров, и я теперь должен понять, как тебя из этого вытаскивать. — Никак, — Майкрофт устало покачал головой. — Да, если тебе уж так любопытно, он был впечатлён. Но это ничего не меняет! Я его не интересую, и то, что он мне сказал… он сказал после. — И ты просто позволил ему уйти, предварительно избавив от неприятных воспоминаний? Даже зная, что теперь, когда вы связаны брачной церемонией, это тебя убьёт? — Именно так, — Майкрофт спокойно посмотрел брату в глаза. — Грегори не совсем добровольно согласился и был в полном неведении относительно последствий. Я фактически вынудил его… потому что это был единственный способ спасти его жизнь. Совет приговорил его к казни. — Значит, он действительно убил Данкана… — Шерлок болезненно скривился. — Черт, а я-то надеялся, что выстрел не был смертельным, потому его и не стали наказывать. — Выстрел в сердце… — Майкрофт вздохнул. — Это была самозащита! И ты, между прочим, тоже виноват! Я ведь просил тебя уделить особое внимание тому делу. Когда Данкан ошибся с дозировкой и члены его фокус-группы начали массово давать показания. — Я все замял! Все поверили, что дело было в новом наркотике! — Все, кроме Лестрейда, — старший брат грустно покачал головой. — Он продолжил копать и, на свою беду, докопался до правды. Он прикрыл глаза и с болью в голосе добавил: — Не мог же я просто позволить его убить! — Ты же понимаешь, что все равно придётся это сделать, — на лице Шерлока снова появилась болезненная гримаса. — Мне нелегко это говорить. Лестрейд мой друг, он хороший человек. Но твоя жизнь стоит дороже, чем его. — Даже думать об этом не смей! — с неожиданной силой, так не вяжущейся с бледностью и измождённым видом, проговорил Майкрофт, в свою очередь наклоняясь к Шерлоку. — Как старший брат я имею право потребовать безоговорочного подчинения. И я требую! Ты и пальцем его не тронешь, понятно? — Тише ты, — младший сжал руку Майкрофта. — Не трать силы. Просто подумай: что ты на самом деле сделал и какие будут последствия? Лестрейд — порядочный человек. Однажды он узнает то, что ты от него скрыл. И как, по-твоему, сможет он жить с этим? — Он не узнает, — Холмс-старший устало прикрыл глаза. — Я, как ты выразился, избавил его от… неприятных воспоминаний. — Ты их не стёр окончательно, на такое ни один из нас не способен, — фыркнул Шерлок. — Только заблокировал, а значит, он все вспомнит, если постарается. И он старается, поверь. — Одних стараний тут мало, — Майкрофт пожал плечами. — Много ты знаешь людей, которым удавалось ломать блоки памяти? — Семнадцать человек, которым Данкан ввел свой препарат, — спокойно парировал Шерлок. — Подумай сам: мы способны проделать такой трюк с любым человеком, но не друг с другом. А почему? Да потому что мы в этом равны! Данкан в работе над лекарством от СПИДа использовал собственную кровь. Отличная идея: небольшая инъекция должна была дать устойчивый иммунитет. — Я знаю, — старший брат скривился. — Он перестарался. Его подопытные люди не просто внезапно выздоровели, но еще и смогли вспомнить то, чего помнить были не должны: что какой-то молодой шарлатан предложил им экспериментальное лекарство, привез их в странную лабораторию, сделал укол — а потом они просто очнулись у себя дома и первые несколько дней верили, что этот парень им приснился. — Кстати, они еще не знают, что выздоровели, — хмыкнул младший. — Но я исследовал образцы крови, которые брала полиция. Якобы чтобы определить, что за наркотик им ввели. Тесты всех семнадцати дали отрицательные результаты на ВИЧ. — Наша кровь, — Холмс-старший поморщился. — Она сделала их всех не вполне людьми. Потому блок памяти и не сработал так, как должен был. — Ты тоже сделал Лестрейда не вполне человеком, — Шерлок усмехнулся. — Он уже начал вспоминать. — Начал? — Майкрофт побледнел ещё больше, хотя это казалось невозможным. — Что ты хочешь этим… — А откуда, по-твоему, я знаю про смерть Данкана? — младший брат горько улыбнулся. — Мы же с ним практически не пересекаемся, я его годами не вижу и мог вообще остаться в неведении. Но мне сказал Лестрейд: назвал имя, описал внешность. И сообщил, что его собирались убить за это. Он глубоко вздохнул, глядя на совершенно раздавленного этой новостью Майкрофта, и продолжил: — Ты просчитался, решив, что он не захочет вспоминать. Лестрейд — следователь, причём один из лучших. Он не станет просто так мириться со странностями, которые происходят в его жизни, будет искать причину. Прокручивать в голове детали, стараться найти объяснение. Это будет нелегко для него — в последний раз возвращение части воспоминаний стоило ему нервной горячки на несколько дней. У него мозг чуть не взорвался! К счастью, пока он путает причину и следствие. Считает, что его «галлюцинации» были следствием лихорадки, а не наоборот. Но это временное явление, Майкрофт. Он продолжит напрягать мозг и рано или поздно вспомнит ещё что-нибудь. Или вообще всё. — Он сам просил меня заблокировать его память, — безнадежно проговорил старший Холмс. — Сказал, что не желает это помнить. Хочет просто вернуться к своей прежней жизни — и чтобы все было как раньше. — Ты отлично знаешь, что у него ничего не может быть как раньше, — Шерлок скривился. — Он теперь связан с тобой. И я даже не об изменениях в физиологии говорю, а о тех последствиях, которые они принесут. Он начинает мыслить как мы, видеть то, чего не замечал раньше. Ему понадобился всего месяц, чтобы понять, что женщина, в которую он влюблён и с которой собрался связать свою жизнь — пустышка. Не слишком умная, довольно истеричная. Что у неё нет ничего, кроме смазливого личика. Прежде ему и этого бы хватило, чтобы чувствовать полное удовлетворение от жизни, но не теперь. — Выходит, я оказал инспектору услугу, — Майкрофт ответил брату улыбкой, полной горечи. — С изменениями, которые он переживает, я ничего не могу поделать, но связь со мной не будет длиться вечно. Потом он будет свободен — и сможет найти себе кого-то, кто ему действительно подходит. — Если только не рехнется, пытаясь разобраться в своих «галлюцинациях», — с лёгким презрением добавил Шерлок. — Или из-за чувства вины, когда до него дойдёт, какой ценой он обрёл эту «свободу». — Вот поэтому я и хочу тебя попросить, чтобы ты присмотрел за ним, — вздохнул старший. — Как я присматривал за тобой, пока тебе не исполнилось семь и ты не узнал, кто ты на самом деле. Грегори теперь — один из нас, хоть и не в полной мере. Его надо научить, как жить с этим. И как скрывать от людей свои… отличия. — Майкрофт, ты сейчас серьёзно все это говоришь? — младший брат стиснул кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Ты твёрдо решил умереть, чтобы сохранить жизнь Лестрейда? И я должен пассивно смотреть, как это происходит? — Это мой выбор, Шерлок, — спокойно отозвался старший Холмс. — Я имею на него право. Просто прими. *** — С твоим братом все в порядке? — спросил Грег, поднимая голову от отчёта, когда Шерлок появился на пороге его кабинета. — Мне показалось, что он не вполне здоров. — Он умирает, — ровным голосом сообщил детектив. — Вопрос нескольких месяцев. — О, мне так жаль! — Лестрейд поспешно поднялся и положил руку Шерлоку на плечо. — С чего бы? — тот скорчил гримасу и отступил назад, избавляясь от прикосновения. — Ты даже не знаком с ним толком. — С того, что это, должно быть, нелегко для тебя. — Мы не особенно близки, — Холмс поморщился. — Так что не трудись высказывать мне своё сочувствие. Лучше расскажи, чего ты от меня хотел. Что у вас есть по тому инциденту в клубе? Записи с камер, свидетельские показания? — Все тут, — Грег протянул довольно тощую папку. — Слушай, Шерлок, если тебе не до этого, так и скажи. Мы справимся, а тебе, наверное, надо побыть с братом. — Не говори ерунды! — в голосе Шерлока внезапно зазвучала злость. — Просто оставь эту тему в покое, ясно? — Хорошо, извини, — инспектор закусил губу. Неловкость, которую он испытывал, казалось, можно пощупать. Холмс, не глядя, запихнул папку подмышку и направился к двери, сухо бросив на ходу: — Я напишу тебе, когда что-нибудь выясню. — О боже, — пробормотал Грег, когда шаги Шерлока стихли в коридоре. Он обхватил голову, невидящим взглядом уткнувшись в документы на столе, сам не понимая, отчего новость о болезни Холмса-старшего его так потрясла. «Я ведь и вправду его почти не знаю, — думал Лестрейд, в лёгком недоумении глядя на собственные дрожащие руки. — Что мне за дело до него?» *** Вечером, устраиваясь на своём старом диване, Грег поймал себя на мысли, что так и не может выбросить непонятную тревогу из головы. Весь остаток дня он постоянно думал о Майкрофте Холмсе, параллельно убеждая себя, что волнуется из-за Шерлока, только из-за Шерлока! Что как бы этот горе-социопат ни притворялся равнодушным, ему все равно больно, должно быть больно! Это же его брат, в конце концов! — Этот Холмс — неприятный человек, но ведь никто не заслужил того, чтобы умирать раньше срока, — пробормотал Лестрейд, закрывая глаза. — Он ещё довольно молод, жить бы да жить… Вот же беда какая… Сон никак не желал приходить, инспектор ворочался на продавленном диване, пытаясь найти наиболее удобное положение. Наверное, утром будет болеть спина. Хотя… а когда она в последний раз болела? Странно, с тех пор как он перестал проводить ночи с Триш в ее съёмной квартире на удобной постели, он постоянно спит на этом монстре, по которому давно свалка плачет. И ничего, спина как новенькая! Он думал об этом, в очередной раз переворачиваясь на другой бок, в надежде наконец-то уснуть, а потом мысли снова возвращались к Холмсу-старшему. У этого человека, кажется, есть всё. Власть, стильные костюмы, дорогой автомобиль, много денег… наверняка огромный дом и роскошная постель. Ему точно не приходится спать, ощущая как в бок впивается диванная пружина. И толку ему от этого? Он болен и скоро умрет, все, что у него останется — десять футов земли и памятник ценой в небольшое поместье. Грустно… как будто Бог одной рукой даёт, а второй отбирает. Надо думать, Холмс сейчас согласился бы променять все, что имеет, на возможность жить… Несчастный человек! Нет уж, лучше старый диван, чем самый дорогой и пафосный гроб! Жизнь — величайшая ценность. И предложи нам кто-нибудь выбор, мы согласились бы на всё, лишь бы сохранить жизнь. На всё, что угодно… Грег не заметил, как заснул. Во сне он стоял рядом со старшим Холмсом, глядя в его холодные светлые глаза. — Повторяю вопрос, — напряжённо спрашивал тот. — Вы хотите остаться в живых? — Разумеется! — поспешно отозвался Грег. — Могли бы даже не спрашивать! Но… это же бред какой-то! Те люди просто не могут меня вот так взять — и убить. — Сожалею, инспектор, — Холмс поморщился. — Могут — и сделают это. Потому что они — не люди. А вы — человек, который убил одного из них. — То есть как это — не люди? — от изумления Лестрейд даже забыл, в каком бедственном положении находится. — А кто же тогда? — Сосредоточьтесь на том, что действительно важно, — в голосе Холмса послышалось раздражение. — Кем бы они ни были, вы обречены. Но у меня есть способ вас спасти. Должен предупредить — не совсем обычный способ. Вам он наверняка не слишком понравится… но увы, других вариантов нет. И времени на раздумье у вас тоже нет, решать надо быстро. — И… что это за способ? — осторожно поинтересовался Грег. — Вы должны заключить со мной брак, — равнодушно сообщил Холмс. — Тогда я смогу взять вас под свою защиту. В противном случае моё слово — или Шерлока — не будет иметь веса против мнения Совета. — Я должен… Что?!!! Вы в своём уме?! — Лестрейд смотрел на брата Шерлока так, словно у него выросла вторая голова. — Не волнуйтесь, вы от этого только выиграете, — губы Холмса на мгновение искривились, но он тут же взял себя в руки, снова делаясь бесстрастным. — И у вас не будет необходимости жить со мной до конца ваших дней. Мы пройдём церемонию и проведём вместе ночь — это непременное условие, чтобы она считалась действительной. А потом можете идти на все четыре стороны и жить своей обычной жизнью. — Ночь с вами? — Грег едва не подпрыгнул. — То есть вы собираетесь меня трахнуть? А вас не волнует, что я вообще-то предпочитаю женщин? Никогда не спал с мужиками — и не намерен начинать! — У меня нет комплексов на тему активной или пассивной позиции, — слегка поморщившись, отозвался Майкрофт. — Так что можете выбрать сами, кто кого будет, как вы выразились, трахать. — Я же сказал: меня не привлекают мужчины! — Лестрейд в ярости стиснул кулаки. — Да у меня на вас даже не встанет! — Это не проблема, — Холмс закатил глаза. — Поверьте, решить вопрос с вашим… возбуждением вполне в моих силах. Но вы сейчас беспокоитесь о мелочах. Речь идёт не о ваших предпочтениях в сексе, а о вашей жизни. Будь у меня другой способ сохранить ее, я бы не предлагал того, что вызывает у вас такой протест. Но другого способа нет. — Почему я должен вам верить? — фыркнул Грег. — Может, вы просто маньяк и все это подстроили, чтобы заставить меня переспать с вами? Все эти люди, которые не люди, откуда мне знать, что они и вправду собираются… И кстати, а вы-то хоть человек? Или — как они? — Как они, — спокойно сообщил Майкрофт. — Именно поэтому брак со мной будет для вас лучшей защитой. Он снова горько улыбнулся и проговорил: — Поверьте, инспектор, я и сам не в восторге от… перспектив, которые сулит мне эта ситуация. И если вы выберете смерть, вероятно, испытаю облегчение. Но какая-то часть меня не хочет, чтобы вы умерли. Именно поэтому я и предлагаю вам выход. — Подождите, а как же ваш брат? — Лестрейд смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Если вы, по вашим словам, не человек — то как же Шерлок? — Он тоже, — Майкрофт поморщился. — Вы опять забиваете свою голову тем, что не особенно важно. С вами, людьми, вечно такая проблема. Я в очередной раз повторяю вопрос: вы хотите жить? — Конечно хочу, но… Холмс на мгновение прикрыл глаза и выдохнул. Как показалось Грегу, в этом была какая-то обречённость. Да, похоже, он и вправду сам не в восторге от того, что предлагает. Эта мысль внезапно примирила инспектора с творящимся безумием. — Тогда просто доверьтесь мне, Грегори, — неожиданно мягко сказал Майкрофт, открывая глаза. — Обещаю, вреда я вам не причиню ни при каких обстоятельствах. А потом они стояли вдвоём перед теми странными не людьми, чьих лиц Лестрейд все ещё не различал, и его настолько захватила сюрреалистичность происходящего, что он почти не вслушивался в довольно бурную дискуссию. Холмс сжимал его руку, и это было единственное, что казалось достаточно реальным. — Вы уверены, Майкрофт? — голос безликой дамы больше не был равнодушным, в нем звучало нешуточное волнение, почти шок. — Он человек! Это не принято! — Да, — спокойно парировал Холмс. — Но и не запрещено, насколько мне помнится. Я выбрал его и собираюсь связать с ним свою жизнь. Вы не вправе отказать мне в этом. — Не вправе, — как-то обречённо проговорила женщина. — Но подумайте о риске! Люди так непостоянны! Их браки распадаются с такой же лёгкостью, с какой заключаются. Вы понимаете, что будет, если… — Отлично понимаю, — отрезал Майкрофт. — Я готов рискнуть. Холмс ни на мгновение не выпускал руку Грега, пока их вели по коридорам в какой-то огромный зал. Лестрейд с трудом сдержал нервный смешок, когда они вдвоём поднялись на небольшой помост, словно отлитый целиком из сверхпрочного стекла или прозрачного металла, который слегка светился изнутри. Ничего подобного он в жизни не видел, разве что в фантастических фильмах. «Инопланетяне! — думал он, с трудом сдерживая начинающуюся истерику. — Я на гребаной летающей тарелочке! И человек, с котором я работаю много лет, даже дружу, — на самом деле не человек! И его брат… может, он вообще под этим костюмом покрыт чешуёй, как рептилия! А я, черт меня побери, собираюсь жениться на этой инопланетной ящерице! Или так — или я окончательно сошёл с ума!» — Майкрофт, — голос женщины звучал почти умоляюще, — последний шанс передумать. Потом пути назад не будет, сам знаешь. — Я не передумаю, — жёстко отозвался Холмс, ещё сильнее стискивая руку Грега. — Можете начинать церемонию. То, что было дальше, и вовсе напоминало странный сон. Вокруг них появились стены из того же непонятного светящегося то ли стекла, то ли металла — так что Грег вместе с Холмсом оказался в закрытой со всех сторон капсуле. — Спокойно, инспектор, — губы Майкрофта не шевелились, но его голос отчётливо звучал в голове. — В процессе церемонии вы почувствуете такое, что может вас шокировать. Но не бойтесь, просто дышите глубже. Я клянусь, что вы в полной безопасности. Грег кивнул, с ужасом глядя на то, как его фигура начинает расплываться, теряя очертания, как их соединенные руки словно срастаются друг с другом… Ещё пара минут, и он уже не мог понять, где Холмс, где он сам — и есть ли они оба хоть где-нибудь. Струящийся из полупрозрачных стен свет словно разобрал обоих на атомы, а потом начал собирать заново. В какой-то момент Грегу показалось, что он смотрит на самого себя глазами Майкрофта. Судя по тому, как дрогнула чужая рука, которую он, вопреки всему все ещё держал в своей, Холмс почувствовал то же самое. А потом все кончилось, стены исчезли, и они просто стояли рядом и выглядели совершенно как раньше. Но Грег ощущал внутри то, чего не было прежде — связь. Как будто его привязали к Майкрофту невидимой нитью. — Что, мать вашу, вы со мной сделали? — пробормотал он пересохшими губами. В следующее мгновение Лестрейд открыл глаза. Пружина больно впивалась в бок, пижама и простыня были мокрыми от пота, а голова раскалывалась так, словно в виски вогнали раскалённые гвозди. — Блядь… — пробормотал он, обхватывая дрожащее тело руками. —Хотелось бы верить, что мне всё это приснилось только потому, что я весь вечер думал о брате Шерлока. И словно для того, чтобы окончательно лишить его этой слабой надежды, в памяти возникли слова младшего Холмса: «Он умирает. Вопрос нескольких месяцев», а следом, будто эхо, откликнулся другой голос — теперь понятно чей: «Ты будешь свободен, когда я умру». — Ну, заебись, — безнадежно выдохнул Грег, сжимая ладонями раскалывающуюся от боли голову. — Я сошел с ума. Или нет, но тогда придется признать, что я женат. На мужчине, который к тому же не человек. Он вздохнул и пробормотал: — Даже и не знаю, какой вариант был бы хуже…