Нелюди. Часть I - Связь

Встретиться с Майкрофтом Холмсом — задача не из лёгких, если только он сам в этой встрече не заинтересован. Грег всегда это знал, но за последние две недели пришёл к выводу, что тут скорее уместно слово «невозможно». Этот гребаный небожитель нигде не появлялся без охраны, которая простого инспектора Скотланд-Ярда даже близко не подпускала. А Шерлок наотрез отказался помогать. Уж он-то легко мог устроить встречу, но лишь поморщился и заявил: — Оставь его в покое, Лестрейд. Вам не о чем говорить. Не усугубляй и без того нелегкую ситуацию. Вот только Грег так не считал. Им надо поговорить, даже очень! Потому что он вовсе не просил никаких жертв с чьей-либо стороны. Какое право имел этот Холмс ставить его в такое невыносимое положение? Каждую свободную минуту инспектор занимался тем, что пытался подкараулить брата Шерлока хоть в каком-нибудь из тех мест, где он обычно появляется: на выезде с Даунинг-стрит, у здания Парламента, возле его клуба, адресом которого поделился Джон. Совершенно безрезультатно! Лишь пару раз удалось увидеть издалека, как Майкрофт садится в свою машину. Лестрейд с огорчением отмечал, что выглядит Холмс неважно: бледный, худой, плечи — немыслимое дело! — слегка сгорблены. Это у него-то, который всегда держался так, словно проглотил свой любимый зонт. Кстати, этот самый зонт он больше не держал в руке, элегантно помахивая им при ходьбе, а опирался на него как на трость. Невольное чувство вины Грег старательно давил на корню. «Он ведь не сказал мне, даже не намекнул, — с непонятно к кому обращённой злостью думал он. — Я бы ни за что не согласился! И что, спрашивается, я теперь должен делать?» Когда он окончательно отчаялся перехватить Майкрофта хоть где-нибудь, это внезапно случилось. Лестрейд ехал на Бейкер-стрит с твёрдым намерением вытрясти из Шерлока душу, но добиться того, чтобы тот устроил встречу со своим чертовым братцем. Каким угодно способом! И вдруг увидел у входа знакомый чёрный автомобиль. Зло усмехнулся и припарковался так, чтобы перегородить Холмсу выезд. А потом выбрался из собственной машины, прислонился к дверце, закурил и приготовился ждать столько, сколько понадобится. Майкрофт вышел от брата минут через пятнадцать. Проследовал к автомобилю, даже, кажется, не заметив ожидающего его Грега. Тот снова разозлился: ну да, зачем ему каких-то людишек замечать! — Мистер Холмс, — окликнул он, бросаясь наперерез, — уделите мне несколько минут. Охранник вырос как из-под земли, преграждая Лестрейду дорогу к боссу, но тот внезапно поднял руку, жестом останавливая подчинённого. И устало спросил: — Какие-то проблемы, инспектор? Мой брат доставляет вам беспокойство? — Нет, — Грег стиснул руки, не зная, с чего начать. Он столько раз мысленно представлял этот разговор, но сейчас все заготовленные слова разом вылетели из головы. — Тогда что? — Майкрофт вопросительно приподнял бровь. — Это… у меня к вам личный вопрос, — с трудом выдавил из себя Лестрейд. — Не могли бы мы… — Прошу меня простить, инспектор, но я сейчас очень сильно занят, — бесстрастно проговорил Холмс и прикоснулся к хромированной ручке, собираясь открыть дверцу машины. — Да вы все время заняты! — со злостью выплюнул Грег. — Ещё раз прошу прощения, — Майкрофт потянул ручку на себя, больше не глядя на собеседника. — Всего доброго, инспектор. — Чертова инопланетная ящерица! — это вырвалось у Лестрейда в сердцах, но Холмс замер как вкопанный. — Что, простите? — А то, что мне, вероятно, нужно записаться на аудиенцию у вашей секретарши? — Грег разозлился окончательно. — Так и скажу ей: мне надо пообщаться со своим мужем. Или как это у вас называется? Майкрофт резко отступил назад и качнул головой в сторону салона: — Садитесь. Грег поспешно забрался в машину. Холмс уселся следом, захлопнул дверцу и поднял перегородку, отделяющую салон от водителя. — Итак, инспектор. О чем же вы хотели, — он точно скопировал тон Лестрейда, — пообщаться? — Это… как это можно отменить? — выпалил Грег. — Невыносимо же! — У вас какие-то проблемы? — уголок губ Холмса раздраженно дёрнулся. — Что именно вас беспокоит? — Легче сказать, что меня во всем этом не беспокоит! — руки Лестрейда невольно сжались в кулаки. — Например, то, что я ни черта не помню и даже не могу понять, что было на самом деле, а что — просто мои галлюцинации. — Вы сами попросили избавить вас от воспоминаний, — равнодушно констатировал Майкрофт. — Но я искренне сожалею, что вы все-таки что-то вспомнили и вам это причиняет… неудобства. — Неудобства? — Грег нервно засмеялся. — Да я с ума схожу! Постоянно слышу ваш голос и вы… говорите разные вещи. Что это такое — телепатия? Холмс покачал головой. — Мы не владеем способностью передачи мыслей на расстоянии. Только при физическом контакте. Лестрейд вспомнил, как во время церемонии Майкрофт держал его за руку и пытался успокоить, хотя вслух не произнёс ни слова. — А, понятно… — пробормотал он. — Это как тогда, когда мы были… ну, там. — Да, примерно так, — согласился Холмс. — То, что вы «слышите», я вам, скорее всего, действительно говорил, и вы это вспоминаете. Так что можете не беспокоиться, я не пытаюсь как-то вмешиваться в вашу жизнь, инспектор. Я же обещал этого не делать. — Да вы и так в неё уже вмешались дальше некуда! — Грег болезненно поморщился. — Прошу вас, отмените это! Эту… связь! Сейчас, сидя рядом с ним в салоне автомобиля, Лестрейд особенно сильно ощущал, как невидимая нить, привязывающая его к Майкрофту, натянулась, вызывая необъяснимое желание придвинуться ближе, прикоснуться… Холмс, очевидно, почувствовал то же самое, потому что вдруг судорожно вздохнул и отстранился, почти вжимаясь в противоположную от Грега дверцу машины. — Простите, — ровным голосом отозвался Майкрофт. — Отменить ничего нельзя. — Вы же такой умный! — Грег в отчаянии всплеснул руками. — Неужели не придумаете способ? Холмс лишь покачал головой. — Я очень сожалею, Грегори, — устало сказал он. — Потерпите немного. Скоро все закончится само собой. — Когда вы умрете? — холодно поинтересовался Лестрейд. Майкрофт кивнул, и инспектор буквально взорвался: — А если я не хочу этого? Не хочу, чтобы так! Вы должны были сказать мне! Я бы ни за что не согласился, если бы знал! — Поэтому я и скрыл, — Холмс грустно улыбнулся. — Вы бы отказались и умерли бы в тот же день. А я этого не хотел. — Но вы сразу знали, что так будет, верно? — Грег до боли прикусил губу. — Что спасая мою жизнь — неизвестно зачем! — умрете сами? Майкрофт беззвучно вздохнул и очень тихо проговорил: — Наверное, в глубине души я надеялся… А потом вдруг горько усмехнулся, словно над самим собой. — Да нет, не настолько уж я глуп. Конечно же, я знал. — И теперь мне придётся умереть, чтобы спасти вас, — утвердительным тоном проговорил Лестрейд. — Так, мистер Холмс? — Ну что за глупости! — фыркнул тот. — Вам совершенно незачем умирать. Поверьте, если бы я хотел такого исхода, то просто оставил бы все как есть. — То есть, — Грег снова почувствовал, что злится, — вы ждёте, что я просто так смирюсь с вашей жертвой, смысла которой даже не понимаю, и продолжу жить дальше? Так вы себе это представляете? — Повторяю: мне очень жаль, — Майкрофт прикрыл глаза. — Вам не следовало ничего вспоминать. Если хотите, я снова заблокирую вашу память. Или Шерлок это сделает. — Нет, блядь, я не хочу! — Грег яростно впечатал кулак в обивку сиденья и наклонился к нему вплотную, почти нос к носу. — Я собираюсь помнить! А ещё я собираюсь добиться от тебя ответа, какого хрена ты, чертов придурок, решил, что я соглашусь жить как мудак. Все забыть — и позволить тебе умереть? Как бы не так! Майкрофт вдруг побледнел и слабым голосом проговорил: — Инспектор, сядьте, пожалуйста, на место. Я понимаю ваши эмоции, но… не нужно так. — О, ты только посмотри! — Лестрейд даже не подумал отстраниться, продолжая нависать над Холмсом, вжавшимся в дверцу автомобиля. — Сначала превратил мою жизнь в какие-то гребаные «Звездные войны», а теперь беспокоишься о собственном нарушенном личном пространстве? Майкрофт нервно облизал губы, и голова Грега вдруг взорвалась от боли вместе с волной обрушившихся воспоминаний. Как он, захлёбываясь стонами, толкался в этот рот, забыв обо всем на свете — кто он, с кем он… И хотелось только одного: ещё, ещё сильнее, глубже… А Холмс сжимал ладонями его бедра, и кончики длинных пальцев поглаживали чувствительное местечко под самыми яйцами — Грег даже и не подозревал, что простое прикосновение к этому месту может принести настолько острые ощущения! Его буквально раздирало от двух противоречивых желаний — кончить прямо сейчас и продлить это невероятное удовольствие как можно дольше… Лестрейд издал невнятный звук и отшатнулся от Майкрофта. Он стиснул виски, отчаянно пытаясь сделать вдох, — и не мог, потому что горло сдавил непонятный спазм. — Грегори, — донёсся сквозь шум в ушах встревоженный голос Холмса. — Грегори, посмотри на меня! Всё хорошо, слышишь? Успокойся, дыши… — Воды… — с трудом прохрипел инспектор. — Дай мне воды… Майкрофт поспешно открыл мини-бар, хитро запрятанный между сиденьями, и достал запотевшую бутылку. Лестрейд дрожащими руками выудил из кармана пузырёк, подаренный Шерлоком, и едва не рассыпал его содержимое, когда пытался открыть. Тем не менее ему удалось вытряхнуть на ладонь пару капсул и запихнуть их в рот. Холмс отвинтил крышку бутылки, поднёс к его губам и осторожно придержал подбородок Грега, пока тот делал глоток. Боль и лихорадочная дрожь, как и в прошлый раз, исчезли почти сразу. Но дышать все ещё было трудно, а от мысли о том, что придётся сейчас посмотреть на Майкрофта, начинало ощутимо подташнивать. — Тебе это дал Шерлок, — в тоне Холмса не было вопроса, лишь констатация факта. — Молодец… мне следовало самому додуматься. — Ага, он так и сказал, — хрипло согласился Грег. — Это лекарство разработано для наших детей, — ровным голосом проинформировал Майкрофт. — До семи лет они не знают, что… чем-то отличаются от других. Да это, собственно, и не так. Они умнее сверстников, более здоровые, но в остальном… Все особые способности, связанные с нашей настоящей сущностью, разом появляются у них после седьмого дня рождения. Некоторым бывает трудно… и тогда мы помогаем. — И ты… каково это было? Узнать, что ты не человек? — Мне пришлось привыкать к этой мысли очень быстро: у меня появился брат и было не до собственных переживаний. Я ведь должен был отвечать за него. — Но дети быстро осознают, да? — Лестрейд горько усмехнулся. — А что делать мне? Я не ребёнок. И, по словам Шерлока, уже не вполне человек. — С тобой все будет хорошо, Грегори, — Майкрофт слабо улыбнулся. — Я же обещал, что ты от этой связи только выиграешь. Ты все ещё человек и останешься им, просто помни, что ты теперь немного не такой, как все. Он помолчал и осторожно спросил: — Тебе лучше? Извини, но я вынужден просить тебя уйти. Меня действительно ждет важная встреча, на которую я катастрофически опаздываю. — Лучше? — фыркнул инспектор, все ещё не решаясь открыть глаза и встретиться с Холмсом взглядом. — Ты серьезно спрашиваешь? Да я просто в ахуе! — Опять что-то вспомнил? Грег нервно засмеялся. — Вспомнил… — с горечью сознался он. — Значит, мы с тобой и вправду… ну… — Были близки? — ровным голосом проговорил Майкрофт. — Да, нам пришлось. Я же говорил, что это необходимо, чтобы брак был признан действительным. Без этого твоя жизнь все ещё была бы в опасности. — Но мне, блядь, это понравилось! — Лестрейд нервно стиснул руки. — Как такое вообще возможно? Я ведь не гомик! — Не вини себя в этом, — Холмс горько усмехнулся. — Я тебе уже объяснял, но ты, видимо, не помнишь. Человеческое тело в этом плане устроено очень просто. Оно выдаёт достаточно предсказуемые реакции на стимуляцию чувствительных зон. Секса со мной желало твоё тело, а не ты сам. Это никак не связано с твоей ориентацией или с тем, чего ты действительно хочешь… умом. — Я поэтому и захотел забыть? — глухо спросил Грег. — Потому что помнить о… таком… — Ты все еще можешь забыть, — спокойно предложил Майкрофт. — Я сделал это для тебя однажды и могу в любой момент повторить. — Нет уж, никаких больше экспериментов с моей памятью! — возмущённо возразил Лестрейд. — Хорошо, — Холмс вздохнул и щёлкнул крышечкой карманных часов. — Если передумаешь, скажи об этом Шерлоку, он поможет. А сейчас, если не возражаешь, я бы хотел вернуться к работе. — Мы не закончили разговор! — Грег все-таки посмотрел на него и едва справился с чувством необъяснимой паники. — Не думаю, что у нас остались темы для обсуждения, — Майкрофт скорчил гримасу. — Ни один из нас не может изменить сложившуюся ситуацию. Поэтому прошу тебя: не ищи больше со мной встреч. — Как бы не так! — фыркнул Лестрейд и открыл дверь. — Ты меня в это втравил, а теперь хочешь просто отодвинуть в сторону? Имей в виду, у тебя не получится. С этими словами он выбрался из машины на улицу, нарочно сильно хлопнув дверью. Холмс, оставшись один, бессильно откинулся на сиденье и прикрыл глаза. — Зачем, мой дорогой? — тихо вопросил он пустое пространство, где мгновение назад сидел инспектор. — Чтобы продлить мою агонию? *** Сон Грега был из тех, содержанием которых обычно не делятся с друзьями или психотерапевтом. В нем он извивался под чужими чуткими пальцами, почти теряя голову оттого, насколько правильно они прикасаются. Как безошибочно и неотвратимо находят на теле всё новые чувствительные места — Лестрейду даже в голову не приходило, что эрогенных зон у него до такой степени много! Грег сгорал от стыда, но все равно не мог не тянуться навстречу партнеру, чье тело, непривычно крупное и какое-то угловатое, без столь любимых выпуклостей и изгибов, прижималось к нему в постели. Член уже давно стоял так, что от возбуждения делалось почти больно, — и это только усиливало стыд. — Хватит, — простонал он, делая мужественную, но безуспешную попытку отстраниться. Собственные руки попросту отказались слушаться и лишь сильнее притянули Холмса к себе, так чтобы можно было потереться о него мучительно ноющим членом. — Что «хватит»? — мягко уточнил тот, сгибая ногу в колене и вдавливая бедро в промежность Грега — не сильно, а ровно так, как было нужно, как Лестрейду больше всего хотелось. — Только не ври, что тебе не нравится. — Нет! — сорванным голосом возмутился тот. — Я и не вру! Не в том смысле, что мне неприятно физически, просто мне это не нравится в принципе. По факту! Я же сказал тебе, что раз уж так надо для спасения моей жизни, то я буду смотреть на это, как на неприятную хирургическую операцию без наркоза. Что закрою глаза и буду думать об Англии. Точнее, о ее гражданах, которым смогу помочь, оставшись в живых. Так что тебе вовсе не обязательно… затягивать процесс. Просто… заканчивай с этим побыстрее! — Да? — Холмс хмыкнул и вдруг легонько прикусил его кожу пониже ключиц, а потом слегка подул на появившееся красное пятнышко. — Точно? От этого простого действия Грега почти подбросило на кровати, перед глазами вспыхнули искры, а в каждый дюйм тела словно воткнулись миллиарды мельчайших иголочек, доставляя мучительное — и какое-то извращенное — наслаждение. — О Господи, — простонал он. — Хватит, прекрати! Я не могу больше! — Ш-ш-ш… — пробормотал Майкрофт, чьи пальцы в этот момент уверенно оплели его бедро и снова вызвали вспышку удовольствия, надавив на какую-то особо чувствительную точку. — Просто расслабься и отпусти себя. — Да не хочу я! — проныл Лестрейд, дрожа всем телом. — Ты что, не понимаешь? Меня сводит с ума этот фантастический боевик с элементами порнухи! Я только хочу, чтобы он закончился. Холмс склонился к нему, заглядывая в глаза. — Я же обещал тебе, что ты все забудешь, — с грустной усмешкой проговорил он. — Не будешь испытывать стыда или угрызений совести. Так почему бы тебе сейчас не позволить своему телу получить удовольствие? Перестань думать, что это неправильно — просто чувствуй. Все твои возражения — только у тебя в голове. Но твое тело честнее, чем ты сам, оно знает, чего хочет и как это получить. Оно не лжет. Даже если Грег и собирался сказать ему, где видел такие советы, то просто не смог. Потому что пытка наслаждением возобновилась, и ощущения были настолько яркими, что начисто лишали связных мыслей. Мозг буквально выключился, позволив командовать парадом сгорающему от возбуждения телу. Лестрейд даже не испытал стыда или неловкости, когда скользкие от смазки пальцы принялись массировать его анус. Пока не проникая внутрь, лишь слегка надавливая. Остатками сознания он понимал, что должен сейчас чувствовать отвращение, но вместо этого дрожал от предвкушения и хотел только одного: чтобы Холмс не медлил. Вот только Майкрофт отнюдь не собирался спешить. Растягивал партнера аккуратно и тщательно, при этом поддерживая такой градус возбуждения, что тот был просто не в состоянии опять впасть в комплексы. Грег уже давно перестал соображать, что именно Холмс с ним делает или где сейчас находятся его руки и губы. Лишь, задыхаясь, хватал ртом воздух и сдавленно стонал, подставляясь под ласки откровенно, почти бесстыдно. — Давай уже! — всхлипнул он, когда пальцы в очередной раз задели простату. — Да сколько ж можно-то? Неужели тебе самому не хочется? — Очень хочется, — Майкрофт тяжело дышал, и его взгляд был неприкрыто голодным. — Очень сильно… Но я не хочу травмировать тебя, даже если и знаю, что к утру на тебе не останется никаких следов. Лестрейд почти не понимал, что он говорит, и все же полицейский внутри него недоверчиво хмыкнул. Весь его профессиональный опыт говорил о другом: после анального проникновения, каким бы бережным оно ни было, следы остаются всегда. Любой эксперт увидит их даже через несколько дней. Впрочем, эта мысль прошла где-то по краю сознания и тут же затухла, сметенная новой волной наслаждения. — Я просто взорвусь сейчас, — стонал он, приподнимая бедра, чтобы посильнее насадиться на ласкающие пальцы. — Сделай уже хоть что-нибудь! Майкрофт вынул пальцы и согнул ноги Грега в коленях, почти прижав их к его животу. Пустота внутри показалась Лестрейду чем-то вопиюще неправильным, и он захныкал от ощущения потери. И почти тут же захлебнулся криком, когда ощутил вторжение совсем другого рода. Холмс замер, давая привыкнуть, и поймал его взгляд. — Больно? — хрипло спросил он. — Нет! — Грег, разочарованный очередной заминкой, развел ноги в стороны, а потом обвил ими талию Майкрофта. — Нормально, не останавливайся! Он выгнулся так сильно, как мог, вызвав этим протяжный стон Холмса, отчаянный, полный такого нескрываемого желания, что Грега буквально затрясло. Он обнял Майкрофта за плечи и потянул на себя, собираясь поцеловать. А тот судорожно вздохнул и увернулся от его губ. — Что? — обиженно пробормотал Лестрейд. — Я похож на шлюху? — Что ты несешь! — в срывающемся голосе Майкрофта прозвучала откровенная тоска. — Я никогда про тебя не буду так думать. — Шлюх трахают, но не целуют. Холмс мягко прикоснулся губами к его лбу и склонил голову, прижимаясь щекой к щеке. — Я не был уверен, что… — невнятно пробормотал он. — Что у меня есть право на… Это ведь… настолько личное… Он снова судорожно вздохнул и почти умоляюще спросил: — Ты правда хочешь? — Не знаю, чего я хочу, лучше не спрашивай, — фыркнул Грег. — Просто поцелуй меня. И, блядь, двигайся уже! Я в полном порядке! Майкрофт беспомощно всхлипнул и потянулся к его губам, касаясь их робко, почти застенчиво. Но полностью утратившего рассудок от возбуждения Лестрейда такая сдержанность не устраивала, потому он просто прижал Холмса к себе и втянул в глубокий, страстный поцелуй. Одновременно снова вскидывая бедра, призывая к более активным действиям. Майкрофт глухо застонал, уступая его натиску, и в свою очередь накинулся на губы Грега жадно, яростно. Толчки, сначала медленные и осторожные, постепенно сделались резкими и глубокими. Градус обоюдного помешательства перевалил через высшую точку, когда все разумные соображения отступают на второй план и остается только неприкрытая похоть. Вцепившись в плечи Холмса, Грег лихорадочно целовал его — везде, где мог дотянуться. И умолял, требовал: еще, еще! Вот так, не останавливайся! Он заводился все больше — хотя, казалось бы, куда уж больше — от низких, полных желания стонов Майкрофта, от взгляда его потемневших глаз, светившегося чем-то особенным, чему не было названия… чем-то, что прожигало насквозь, заставляя тянуться к нему еще сильнее. А Холмс снова будто читал его мысли, даже те, которые Лестрейд еще не успел подумать. Каждое его действие было чертовски идеальным, словно он в любое мгновение отлично знал, чего именно хочется Грегу, лучше самого Грега. То, как он внезапно замедлялся, когда любовник подходил слишком близко к краю, давая перевести дыхание и продлить невероятное удовольствие, то, как ловил губами его стоны и всхлипы… И когда он кончил первым, с финальным, особенно глубоким толчком, издав почти животный крик, Лестрейд содрогнулся от восторга, не имевшего ничего общего с физическим удовольствием. Он прижал дрожащего Майкрофта к себе, сам с трудом удерживаясь на грани, и только тогда понял, что и этого подсознательно хотел тоже. Понять, что это не было «игрой в одну калитку», что Холмс, который так много сегодня отдал ему, наслаждался всем этим не меньше. Волна эмоций, смысла которых он сам не понял — да и не хотел анализировать, стала последней каплей: Грег дернулся всем телом и бурно кончил следом, всего на пару мгновений позже. Это было так сильно, так невероятно, что Лестрейд буквально потерялся в пространстве, не осознавая, где верх, где низ, летит он — или падает… Единственной константой в этом водовороте ощущений был Холмс, и Грег вцепился в него изо всех сил, словно отпустить его — означало сорваться куда-то, откуда уже не будет возврата. — Грегори, чудесный мой… — прорвался сквозь шум в ушах почти беззвучный шепот. Он все еще отдавался в сознании, когда Грег проснулся — дрожащий, покрытый потом, с липким мокрым пятном, расплывающимся по пижамным брюкам спереди.