Нелюди. Часть I - Связь

— Что? — Лестрейд ощутил, как в желудке оседает ледяной ком паники. — Майкрофт, это невозможно! Ты ведь можешь как-то отказаться? Сослаться на болезнь или… Ну, не знаю! Ты же вправду нездоров, они не могут этого не видеть! — Увы, — Холмс горько усмехнулся. — У меня нет выбора, Грегори. Политическая ситуация в мире выходит из-под контроля. Если я откажусь от участия в переговорах, то, возможно, мы уже никогда не вернем ее в нормальное русло. В конце концов, именно этим мы здесь и занимаемся: удерживаем людей от глупостей. И сейчас как раз такой момент, когда вмешательство необходимо. Человеческие правительства заигрались в гегемонию сверхдержав, они тянут одеяло на себя, не задумываясь о последствиях. О том, что в случае глобального конфликта победителей не будет. Так что мне придется быть там: убеждать, влиять… возможно даже где-то надавить, чтобы заставить принять разумные решения. — Пожертвовав собой? — Грег закусил губу. — Ты знаешь, что не вернешься оттуда. В прошлый раз ты с трудом выдержал пару дней, я же помню, в каком состоянии ты приехал! А сейчас говоришь про две недели! — Не все так плохо, — Майкрофт наградил его еще одной невеселой улыбкой. — Мне значительно лучше в последние месяцы. Возможно даже, я справлюсь. В крайнем случае, применю экстренные меры, чтобы ускорить процесс. Мы умеем брать сознание людей под контроль, и тогда они подчиняются нашей воле, даже не понимая, что это — не их собственные решения. Конечно, мы стараемся не прибегать к таким жестким мерам. Но если я пойму, что другого выхода нет, что я рискую умереть от слабости, не завершив задачу… — Да плевать я хотел на твою задачу! — взорвался Лестрейд. — Меня волнуешь ты, а не какие-то там политические решения! На черта все это будет нужно, если ты убьешь себя на этих переговорах? — В чем будет смысл моей жизни, если человечество уничтожит себя? — сухо парировал Холмс. — Ты что, не понимаешь, что это и есть цель, с которой такие, как я, живут среди людей? Ты и сам ежедневно рискуешь, защищая жизнь, здоровье и имущество британских обывателей. А ведь многие из них — совершенно никчемные, от их присутствия или отсутствия на земле ничего не изменится. А то и лучше станет! Но их жизни имеют значение для тебя — потому ты и выбрал эту работу. Разве я хоть раз предлагал тебе уйти из полиции и поберечь себя? — Прости, — Грег отвел взгляд. — Ты прав, конечно. Но… неужели мы совсем ничего не можем сделать? Я уже понял, что эта поездка сверхсекретная — как и вся твоя работа. Но при тебе же наверняка будет охрана! Так включи в нее меня! Я готов дать любую подписку о неразглашении, лишь бы иметь возможность присматривать за тобой. — Нет никакого смысла, — Майкрофт поморщился. — Твое присутствие, конечно, немного облегчит ситуацию, но настолько несущественно, что это не оправдает риска. Люди, заинтересованные в срыве переговоров, могут напасть на меня. Такое уже было — ни один из моих охранников тогда не выжил. — Несущественно? — Лестрейд закусил губу. — Но Шерлок говорил, что пока я рядом с тобой, ты не можешь умереть. — А ты не будешь рядом, — бесстрастно констатировал Холмс. — Максимум — в соседней комнате. Скорее всего, согласись я на твое предложение, мы бы почти не виделись. Служба моей охраны обеспечивает мне всестороннее прикрытие, но никто из них не ходит за мной по пятам. — Разве не ты отдаешь им распоряжения? — Грег нахмурился. — Просто прикажи, чтобы я везде сопровождал тебя. И тогда, если я увижу, что тебе плохо… — …пойдут слухи, что у меня интрижка с одним из служащих, — перебил его Майкрофт. — Если кто-то из моей охраны нарушит субординацию настолько, что прикоснется ко мне — хотя бы и просто возьмет за руку, — это будет ясно указывать на наличие близких отношений. — А тебе не плевать, кто и что подумает? У меня на работе все знают, что я живу с тобой — и ничего, я пока не рассыпался. — Грегори, — Майкрофт вздохнул. — Меня никоим образом не напрягла бы эта ситуация, если бы была возможность представить тебя, как своего супруга. Но привезти с собой супруга на эти переговоры я не могу. Равно как и не могу допустить, чтобы меня заподозрили в любовной связи с охранником. — То есть никакого выхода нет? — Лестрейд тоскливо взглянул на него, а потом отвернулся. — Остается только смириться и надеяться на чудо? На гипотетическую возможность, что тебе хватит сил продержаться так долго одному, без меня. — Ну, надежда все-таки не гипотетическая, — Холмс хмыкнул. — Мои шансы можно расценивать примерно как пятидесятипроцентные, если мне удастся успешно завершить переговоры в первую неделю. Если же нет, тогда они снизятся примерно до двадцати процентов. — Хорошенькая перспектива, — Грег все еще смотрел в сторону, только руки стиснул так, что хрустнули суставы. — Вполне неплохая, — равнодушно заверил его Майкрофт. — Ты даже и о такой с уверенностью говорить не можешь. Например, если сегодня на тебя свалятся очередные гастролеры из Европы, вроде «Похитителей бриллиантов», будешь ли ты хотя бы на пятьдесят процентов уверенным, что вернешься вечером домой? — Это другое! — На самом деле нет, — Холмс ухмыльнулся. — Разница только в одном: я просчитываю свои перспективы, а ты предпочитаешь о них не задумываться. — Зато я задумываюсь о твоих! — Грег упрямо поджал губы. — Майкрофт, все это было неправильным с самого начала! Ты не должен был меня спасать, но раз уж спас, то и я хочу сделать для тебя то же самое. Просто скажи: что мне делать? На лице Холмса внезапно отразилась сложная смесь эмоций, впрочем, он почти мгновенно взял себя в руки. Так быстро, что Лестрейд, решившийся наконец перевести на него взгляд, не успел ничего заметить. — Поужинай сегодня со мной, — Майкрофт слабо улыбнулся. — Я знаю, что на тебе висит несколько дел, но я был бы признателен, если бы ты дал мне возможность провести сегодняшний вечер в твоем обществе. — Об этом мог бы не просить, — Грег улыбнулся в ответ. — Я и так стараюсь приходить как можно раньше. Это тебя обычно приходится выцарапывать из твоего кабинета, чтобы убедить поесть или отдохнуть. — Сегодня не придется, я обещаю. *** По дороге в офис Майкрофт устало прикрыл глаза и с трудом удержался от порыва прижаться лбом к холодному стеклу. Разговор с Грегори отнял много сил. Довольно трудно в его присутствии сохранять равнодушное выражение лица и убеждать его в том, в чем сам не уверен. Точнее уверен — в обратном. Его шансы вернуться с переговоров по иранской ядерной сделке крайне невысоки. Он не солгал, говоря, что в последние месяцы чувствует себя значительно лучше. В первую очередь благодаря упорству Лестрейда, который терпеливо возится со своим нежеланным супругом. И делает это со свойственной ему непосредственностью: притаскивает ужин прямо в спальню и устраивается за спиной, обнимая поперек груди и уткнувшись подбородком в плечо, пока Майкрофт ест. Вначале Майкрофт возражал против такого нарушения порядка — все же принимать пищу полагается в столовой, но быстро сдался перед аргументом: «Ты правда хочешь, чтобы слуги на это смотрели?» Еще Грег завел привычку вечерами читать полицейские отчеты или просто книги из библиотеки, устроившись рядом с Холмсом на диване, а то и на его постели, и прижимаясь плечом к его плечу. Похоже, он и впрямь уверовал в собственные слова, что они двое как сиамские близнецы, так что между ними не может быть места неловкости или беспокойству о личном пространстве. Майкрофт в такие моменты никак не мог сосредоточиться на работе. Совершенный мозг, превосходящий возможности любого современного компьютера, словно «зависал», отказываясь решать простейшие задачи. Это были лучшие — и одновременно худшие часы в жизни Холмса. С одной стороны, он наслаждался близостью, на которую никогда даже не надеялся. Тем, как Грегори прикасался к нему, даже не задумываясь, что со стороны такой частый и такой тесный физический контакт отнюдь не выглядел бы невинным. Тем, как он хмурился или усмехался, вчитываясь в текст. Тем, как легонько пихал локтем в бок, желая привлечь внимание, словно внимание Майкрофта и без того не принадлежало ему безраздельно. А потом зачитывал вслух заинтересовавший его отрывок: чтобы поделиться, обсудить, а то и просто поднять настроение какой-нибудь встретившейся на страницах шуткой. Это выглядело так, словно они были давно женатой парой, из отношений которой ушла страсть, сменившись спокойной привязанностью. И это можно было бы назвать счастьем. Если бы не одно «но»: они оба еще не в том возрасте, чтобы довольствоваться платоническими отношениями, отказываясь от потребностей тела. Лестрейд однажды придёт к мысли, что нет смысла хранить верность браку, на который он не давал согласия, и найдёт себе кого-то. Он ведь не выбирал Майкрофта в спутники жизни. Грегори заботится о нем, и, возможно даже, прожив с ним почти год под одной крышей, начал считать если не другом, то кем-то вроде приятеля. Но он не испытывает к Холмсу чувств, подобных тем, которые сжигают изнутри самого Холмса. Наверное, и в самом деле верит, что однажды связь между ними удастся разорвать, и каждый пойдет своей дорогой. Майкрофт понимал, что он для Лестрейда просто неприятная данность. Как искалеченная рука или нога, которые мешают жить, но приходится это принять. Или как лишний вес — мало у кого находится реальная решимость всерьез противостоять ему. Многие просто смиряются, ненавидят собственные лишние килограммы, но живут с ними изо дня в день. — Может, и к лучшему, — устало пробормотал Холмс себе под нос, — если эти переговоры затянутся. Он не заслуживает такой участи… *** Прибыв на Бейкер-стрит, Грег нашёл Шерлока на кухне: тот увлеченно смешивал что-то в пробирке. — Нет, — не отрываясь от своего занятия, сухо проговорил он, прежде чем инспектор успел раскрыть рот. — Я занят! У тебя сейчас ни одного сложного дела, сами справитесь, так что даже не проси! — Я не по работе к тебе пришёл, — тем же тоном отозвался Лестрейд. — Там мы действительно вполне обойдёмся без тебя. Мне нужно поговорить о другом. Твой брат… — А что с ним? — детектив с недовольным видом оторвался от эксперимента и жестом указал на гостиную — проходи, мол. Грег устроился в бывшем кресле Джона, подождал, пока Шерлок тоже сядет, и спросил: — Я только хотел узнать… Ты говорил, что ваши крайне редко вступают в брак с людьми, но редко — не значит никогда. То есть такие случаи уже были? — Да, — Шерлок поморщился. — В восьми случаях из десяти человек рано или поздно уходил, убивая своего партнёра. Немногие из вас способны быть верными одному чувству всю жизнь. — Я не о том спрашивал, — Лестрейд вздохнул. — Как они вообще с этим справлялись — ну, пока были вместе? Это же почти невозможно: находиться рядом постоянно. Бывают обстоятельства… служебные командировки или ещё что-то, когда приходится расставаться на несколько дней, а то и недель. И как тогда быть? Холмс пожал плечами. — Когда отношения нормальные, а не такие как у вас — то это не проблема, — спокойно констатировал он. — Разлука начинает всерьёз сказываться лишь спустя пару-тройку месяцев. Но вы — особый случай. Ваш брак неполноценен, потому Майкрофт постоянно ощущает слабость, даже несмотря на то, что ты рядом. Грег болезненно скривился. Он и сам видел, что все его усилия помогают плохо. Майкрофт, конечно, уже не напоминает ходячий труп, но и на здорового похож мало. Скорее, он выглядит как человек, который только-только начал оправляться после тяжелого недуга. — Он собирается уехать на какие-то важные переговоры, — Лестрейд нервно стиснул руки. — Надолго… На неделю или даже больше! И мне нельзя поехать с ним. Шерлок, что мне делать? — Все-таки он редкостный тугодум, — из спальни детектива внезапно появился Мориарти. Он был в одном халате, прическа пребывала в полном беспорядке — очевидно, только что встал с постели. — Что этот делает у тебя дома? — хмуро поинтересовался Грег. Шерлок его вопрос проигнорировал, а Мориарти лишь глумливо усмехнулся: — Догадайся! Он подошёл к креслу Холмса и устроился на подлокотнике, довольно откровенно прижимаясь к сидящему детективу. Тот вообще никак не отреагировал на подобную демонстрацию близких отношений. Он задумчиво смотрел поверх головы Лестрейда и слегка хмурился. — Ты ничего не можешь сделать, — бесстрастно сообщил он наконец. — Разве что вспомнишь про мой совет и воспользуешься им, — ехидно добавил Мориарти. А потом потянулся, как довольный жизнью кот, так, что халат слегка распахнулся, демонстрируя грудь, полностью лишенную волос. — Хороший секс, знаешь ли, всегда идёт на пользу. — Это совершенно невозможно! — Грег сжал руки ещё сильнее. — Почему? — вдруг подал голос Шерлок. — Ты ведь согласился переспать с ним, чтобы спасти собственную жизнь. — Да, но… — Твоя принципиальность — или его жизнь, выбирай, — снова вмешался Мориарти. — Ты можешь до конца своих дней ходить за ним по пятам и держать его за ручку, но по-настоящему здоровым твой дорогой Майкрофт будет только в том случае, если вы будете регулярно трахаться. — Шерлок, ты что, не понимаешь? — отчаянно проговорил Лестрейд. — Это же… — Я тебе говорил, что лишь физический контакт с тобой снова делает его целым, — перебил его детектив. — Ты можешь себе представить более полный физический контакт, чем секс? Когда двое не просто соприкасаются кожей, а обмениваются дыханием и биологическими жидкостями. Так что Джим прав: Майкрофту это существенно прибавило бы сил. И очень надолго. — Вы психи, оба! — Грег окончательно вышел из себя. — Совсем не соображаете, что предлагаете? — Ах, какие мы недотроги, — усмехнулся Джим и прижался к Шерлоку ещё крепче. — Любовь моя, как твой брат вообще с ним связался? Холмс лишь снова пожал плечами. Однако во взгляде, который он бросил на Лестрейда, сквозило неприкрытое презрение. Непроизнесенные слова буквально читались на его лице: «Ради себя самого ты согласился». — Черт, да дело не во мне или моем нежелании! — Грег болезненно скривился. — Но секс, если вы не в курсе, отнимает довольно много физических сил. А у Майкрофта их совсем нет! Он просто не сможет… — Ещё как сможет, — усмехнулся Мориарти. — Ты опять не понимаешь, как работает брачная связь, — сухо добавил Шерлок. — Разумеется, будь речь о ком-то постороннем, он бы не смог. Но любое твоё прикосновение делает его сильнее. — Так что если решишь, что твоя упёртая гетеросексуальность не дороже его жизни, то можешь попытаться, — Джим перестал ухмыляться, и слова его прозвучали убийственно серьезно. — А если нет, то прекрати отнимать у нас время и заламывать руки, демонстрируя, как волнуешься из-за его отъезда. — Шерлок! — Ты пришёл за советом, и ты его получил, — отрезал тот. — Мне добавить нечего. *** Остаток дня Грег пребывал в совершенно растрепанных чувствах. Не из-за перспективы переспать с Майкрофтом: мысль об этом, вопреки логике, откровенно возбуждала. Но как ему это предложить? Да и хочет ли он? Холодная сдержанность Холмса определенно не допускает возможности просто прийти к нему в спальню и попытаться соблазнить — страшно подумать, на какую резкую отповедь можно нарваться в этом случае. Сказать как есть? Мол, нам нужно заняться сексом, чтобы тебе хватило сил на эту поездку. Даже в мыслях такой вариант кажется совершенно диким! До вечера Лестрейд так ничего и не придумал. В конце рабочего дня Майкрофт неожиданно позвонил и предложил заехать за ним в Ярд, и Грег горько улыбнулся, соглашаясь: обычно Холмс делал так, только если не слишком хорошо себя чувствовал. Разумеется, он не говорил этого, но Грег все равно знал, что Майкрофт ищет его общества лишь по одной причине. — Как ты? — тихо спросил инспектор, усаживаясь машину и сжимая тонкую, худую руку. — Тяжелый день был? — Обычный, — Холмс вгляделся в его лицо и нахмурился. — Ты нервничаешь, Грегори. Не стоит. Нет никакого смысла переживать о том, чего пока не случилось. — Когда случится, поздно будет переживать, — с легким раздражением парировал Лестрейд. А потом виновато улыбнулся. — Прости, я не хотел грубить. Просто я и в самом деле слегка не в себе. — Все нормально, — Майкрофт был абсолютно бесстрастен. — Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне. — Я не просто беспокоюсь, — с горечью проговорил Грег. — Почти год я веду борьбу за твою жизнь, и сейчас очень близок к поражению. — Это не война, Грегори, — Холмс натянуто улыбнулся. — Для меня — именно война, — Лестрейд внимательно посмотрел ему в глаза. — И я не уверен, что ты сражаешься на моей стороне. — Ты и без того очень много сделал для меня. — Но не так много, как ты для меня, — Грег сильнее сжал его ладонь. — Знаешь, ещё до того, как я начал вспоминать, Шерлок сказал мне, что тебе осталось жить несколько месяцев. Я тогда подумал, что у тебя рак или еще что-то неизлечимое. И весь вечер размышлял, как несправедлива бывает жизнь: казалось бы, у тебя есть все — но что толку тебе от этого, если ты должен умереть? Что, наверное, любой человек отдал бы все, что имеет, за возможность жить. И что сам я согласился бы на что угодно, лишь бы выжить. Я тогда ещё даже не подозревал, что со мной именно так и было. Я пошёл на дикую сделку, потому что не хотел умирать. И теперь просто плачу по счетам. И я готов платить, Майкрофт, — за то, что все ещё жив. — Ты ничего мне не должен, — Холмс поморщился. — В конечном итоге, много ли ты выиграл от моей так называемой «помощи»? Если бы не я, у тебя была бы семья, возможно, ты уже готовился бы стать отцом. То, о чем ты всегда мечтал! А вместо этого ты вынужден нянчиться со мной из чувства долга. — Если бы не ты, у меня ничего не было бы, кроме шести футов земли и дешевого памятника, который в складчину установили бы ребята из моего отдела, — жестко сказал Лестрейд. — Мы оба это знаем. — Грегори, послушай… — Нет, это ты послушай, — резко перебил его Грег. — Я готов на все, чтобы тебе помочь. Абсолютно на что угодно! Просто скажи, что мне нужно сделать? Пальцы Холмса ощутимо дрогнули, но лицо осталось абсолютно непроницаемым. Он только снова растянул губы в принуждённой улыбке и спокойно проговорил: — Я уже сказал тебе утром. Позволь мне провести этот вечер в твоём обществе. Лестрейд откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Вот черт! Возможно ли было высказаться ещё более прозрачно? Вряд ли Майкрофт не понял намёка! Но отказался… Вероятно, и в самом деле не хочет. «Мои поздравления, инспектор! — мрачно подумал Грег. — Ты добился своего. Хотел ведь его разочаровать, показать ему, что в тебе нет ничего, что было бы достойно его чувств. Отлично, у тебя получилось! Теперь он терпит тебя рядом с собой только потому, что зависит от твоего присутствия физически!» Остаток пути до дома они молчали, думая каждый о своём. Грег — о том, что не должен испытывать горечи, ведь он с самого начала стремился показать Холмсу, до какой степени он неподходящая пара для него. Утонченный аристократ, с его лоском, манерами, привычкой ко всему лучшему — и обычный полицейский. Простой парень, который даже в собственную жизнь не способен внести хоть какое-то подобие порядка. Что у них может быть общего? Так что да, все правильно: он должен сам хотеть разорвать эту связь и испытать только облегчение, когда они с Шерлоком все-таки придумают, как это сделать. Но Лестрейда почему-то до чертиков огорчала мысль, что однажды они с Майкрофтом снова станут совсем чужими. Если, конечно, Майкрофт доживет до этого дня. А Холмс мучительно размышлял, понимал ли Грегори, что именно предлагает. Возможно, он просто не думал в этом направлении, и его «все что угодно» не включало в себя физическую близость. Секс точно решил бы проблему с длительным отъездом, но как выглядел бы Холмс, если бы попросил об этом? Конечно, Грегори бы не отказал, не после заявления, что готов «абсолютно на все» — не в его характере брать данное обещание обратно, даже если дал его, не подумав. Но это означало бы, что Майкрофт воспользовался ситуацией, поймал его на слове. А такого он позволить себе не мог. Ужин прошёл спокойно, они обменивались ничего не значащими фразами; преимущественно Лестрейд, который как обычно много болтал ни о чем, стараясь отвлечь Холмса от невеселых размышлений. Потом они вдвоём смотрели один из любимых фильмов Майкрофта, точнее смотрел Майкрофт, потому что Грегори заснул почти в самом начале, прижавшись к Холмсу и положив голову на его плечо. А тот тоже плохо понимал, что происходит на экране, потому что тёплое дыхание щекотало шею, а тихий стрекот проектора не мешал думать. О том, что это, вероятно, последний такой вечер, когда можно обнимать его за плечи — бережно, чтобы не потревожить сон. И даже позволить себе малодушно помечтать, что в этой близости могло быть что-то большее, чем чувство долга. Когда фильм закончился, Майкрофт дал себе ещё несколько минут, а потом осторожно потрепал Лестрейда по щеке. — Грегори, почему бы тебе не переместиться в свою комнату и не продолжить спать там? — Ох… — тот поспешно выпрямился и потёр глаза. — Извини! Дело не в том, что мне было неинтересно, просто тяжёлый день и… — Ничего, — Майкрофт скупо улыбнулся. — Мне придётся уехать завтра очень рано утром, так что я тоже отправлюсь в постель. И давай попрощаемся сейчас: не нужно тебе вставать на рассвете в свой выходной. — Я провожу тебя и помогу лечь, — Лестрейд несколько раз моргнул, все ещё не до конца проснувшись. — Это лишнее. — Ну уж нет! — он нахмурился и поднялся с дивана, протягивая Холмсу руку. — Даже не спорь! В спальне Майкрофт принуждённо улыбнулся. — Спасибо. А теперь иди к себе, я вполне в состоянии раздеться сам. — Побереги силы, — Грег потянулся к узлу его галстука. — Мне не сложно! — Грегори! — Холмс попытался оттолкнуть его руку. — Стесняешься, что ли? — усмехнулся тот. — Так поздновато вроде: я тебя уже видел без одежды. — Просто нет никакой необходимости… — Даже если ее и нет, — фыркнул Лестрейд, — дай мне возможность сделать для тебя хоть что-то. — Как скажешь, — Майкрофт с мученическим видом развёл руки в стороны, позволяя ему расстегнуть пиджак и жилетку. Но когда дошло до рубашки, он ощутимо напрягся, а Грег судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы: рёбра Холмса были покрыты синяками. — Это ещё что такое? — нехорошим голосом поинтересовался Лестрейд. Майкрофт пожал плечами. — Меня никто не бил, если ты подумал об этом, — с напускным спокойствием проговорил он. — Просто… — Да, я догадываюсь, — инспектор поморщился и обнял его за талию, подводя к постели и усаживая на неё. — Уже видел такое. У наркоманов, которые дошли до последней стадии истощения. Сосуды не выдерживают, и синяки появляются сами по себе. — Я не принимаю наркотиков, — Холмс скорчил гримасу. — Тебе и не надо, — фыркнул Грег. — У тебя истощение по другой причине. Он осторожно провёл пальцами по одному из синяков, самому большому, нижний край которого уходил под пояс брюк. Холмс невольно вздрогнул, заставляя себя думать, что в этом прикосновении не было ничего интимного, Грегори просто, как всякий полицейский, воспринимает его тело как рабочий материал. Не зря же про наркоманов вспомнил, должно быть, он и их так же изучает. И все же Майкрофт ничего не мог поделать с собственной реакцией на осторожные, нежные касания мягких пальцев. И угораздило же Грегори дотронуться до такого чувствительного места, да ещё так, что это весьма походит на ласку… А Лестрейд вдруг ещё раз судорожно вздохнул, и глаза его расширились. Он сам не понимал, что происходит, но для него вдруг стало абсолютно ясным, что Майкрофту приятно его прикосновение. И что если сейчас провести пальцами чуть ниже и вбок, то тот испытает ещё большее удовольствие. Он словно увидел мысленно карту тела Холмса, каждую чувствительную точку. «Достаточно одного касания, чтобы определить, как причинить человеку боль или доставить сильнейшее наслаждение». Грег перевёл шокированный взгляд на Майкрофта и инстинктивно проследил пальцами ту самую линию, которую мгновение назад начертило его подсознание. Холмс вздрогнул всем телом и немедленно перехватил его руку, отрывая от себя. — Что, позволь спросить, ты делаешь? — охрипшим голосом проговорил он. — Прекрати! — Это… — не менее хрипло отозвался Грег. — Боже… Ты рассказывал мне несколько месяцев назад, помнишь? А я так и не определился, верю в это или нет. — Я говорил, что у тебя постепенно в той или иной мере проявятся все способности, присущие нашей расе, — Майкрофт все ещё не сумел взять себя в руки, и голос его слегка дрожал. — Но это не повод проверять их на мне. — Тебе было приятно! — Да, и это будет работать с кем угодно, — Холмс скривился. — Можешь испробовать новые возможности на любой своей подружке. А сейчас иди спать. — Как ты тогда сказал? «Твоё тело честнее тебя», — горько усмехнулся Лестрейд и свободной рукой надавил на его плечо, вынуждая лечь на кровать. — И оно вовсе не против того, что я сделал. — Разумеется, — Майкрофт поджал губы, все ещё стискивая его запястье повыше манжеты, чтобы ненароком не коснуться обнаженной кожи. — У меня много месяцев не было секса, так что ничего удивительного в моей реакции нет. — У меня тоже, — тихо проговорил Грег. — Очень давно не было. — И что тебе мешает? — сухо поинтересовался Холмс. — Разве я не говорил, что наш брак — формальность, и ты свободен от любых обязательств передо мной? — Ох, заткнись! — Лестрейд разжал его пальцы, освобождая руку, и принялся лихорадочно гладить грудь Майкрофта, живот и бока, наконец позволяя себе все, о чем месяцами боялся даже фантазировать. Ему хотелось прикасаться к Холмсу, отыскивать чувствительные места и понимать, что от каждой новой ласки тот все сильнее теряет контроль над собой. И при этом он словно видел удовольствие Майкрофта, понимал, как им управлять. И только теперь до конца осознал, что тот пытался ему объяснить: может, и неважно, к какому участку кожи прикасаться, но как себе в этом отказать? «Я ведь тоже участвовал в процессе, потому счел возможным сделать что-то и для себя». — О да… — пробормотал Грег, чувствуя, что в паху уже появилась тяжесть, болезненная и сладкая одновременно. — Именно так! — Прекрати! — из последних сил попросил Холмс. — Не надо! Я понимаю, что ты впечатлён своими неожиданными способностями, но тебе следует найти более подходящий объект для их применения. — Ты вовсе не хочешь, чтобы я прекратил, — упрямо возразил Грег. — Я не хочу, чтобы ты потом чувствовал себя извращенцем! — Майкрофт попытался отодвинуться от него, но Лестрейд это предвидел и просто лёг сверху, прижимая к кровати. — Да мы с тобой оба — извращенцы, — пробормотал он, скользя губами по скуле и осторожно целуя в уголок губ. — Ты — потому что предложил мне эту связь, хотя и знал, что она убьет тебя. А я — потому что не могу ее игнорировать. Она действует на меня, Майкрофт… И я не в состоянии сопротивляться. С этими словами Грег недвусмысленно потерся уже отвердевшим членом о бедро Холмса и горько хмыкнул: — Видишь? — Связь так не работает! — Майкрофт задохнулся от эмоций, ощутив его возбуждение. — Ты просто внушаешь себе, что… — Да перестань уже! — Лестрейд легонько прикусил кожу на его шее. — Какая разница, кто и что себе внушает, если мы оба хотим? — Грегори… — Тихо, тихо… — тот завёлся настолько, что больше не думал о неловкости ситуации, обхватив лицо Майкрофта ладонями и покрывая его легкими поцелуями. — Хватит… ты ведь хотел попрощаться со мной. Так давай сделаем это как следует! Холмс глухо застонал, сдаваясь, и запустил руки под его рубашку, гладя горячую кожу везде, где мог дотянуться. Мыслей в голове почти не осталось, острейшее желание сметало любую попытку сопротивления. — Ты же потом будешь жалеть, — безнадежно всхлипнул он, прижимаясь к Грегу всем телом. — Зачем тебе это… — Какая разница, что будет потом, — дрожащим от возбуждения голосом отозвался тот. — Сейчас я не хочу об этом думать… вообще ни о чем, разве что… Он чуть отстранился от Майкрофта и внимательно посмотрел в глаза. — Важно только одно, — задыхаясь, проговорил Лестрейд. — И я прошу, чтобы ты в кои-то веки сказал правду. Для тебя это точно не опасно? Ты выдержишь? Холмс несколько мгновений изучал его расширенные зрачки, бисеринки пота на лбу и дрожащие губы, а потом тихо хмыкнул: — Никакой опасности. Я буду в порядке. С едва слышным облегчённым вздохом Лестрейд снова склонился к нему и жадно поцеловал в губы. Майкрофт едва не закричал, уже не столько от возбуждения, которое сделалось почти непереносимым, сколько от бури чувств, которые грозили лишить его рассудка окончательно. — Грегори… — беспомощно простонал он, едва появилась возможность глотнуть воздуха. — Ты… — Эй… — ласково отозвался тот. — Все будет хорошо… Холмс даже не запомнил момента, когда Грег умудрился избавить его от остатков одежды или когда успел раздеться сам. Он буквально сходил с ума от жара его обнаженной кожи и от лихорадочных поцелуев, которыми тот покрывал все его тело. — Чудовище инопланетное, — бормотал он, скользя губами по огромному синяку на бедре Холмса. — До чего же ты себя довёл! Живого места нет… Майкрофт лишь беспомощно всхлипывал, подаваясь навстречу ласкам. Ему было так хорошо, что перед глазами все плыло, а голос полностью сел, лишая возможности даже стонать. Мучительно хотелось кончить, но ещё сильнее — не кончать подольше, чтобы растянуть эту пытку наслаждением. Удлинить каждое мгновение до бесконечности, чтобы утро не смогло наступить, отрывая Холмса от единственного человеческого существа, перед которым были бессильны и его мощный разум, и железная воля. — Не могу больше, — простонал Грег, приподнимаясь и глядя расфокусированным взглядом на совершенно потерявшегося в удовольствии Майкрофта. — Давай уже сделаем что-нибудь, а то я просто с ума сойду! — Все что хочешь, — из последних сил прохрипел тот. — Абсолютно все. — Смазка у тебя есть? Майкрофт с трудом поднял руку и махнул в сторону прикроватной тумбочки, одновременно широко раздвигая ноги. Лестрейд мучительно застонал, едва сдерживаясь, чтобы не кончить, как только до него дошел смысл этого жеста. — Хочешь, чтобы я?.. — срывающимся голосом спросил он. — О… — Я ведь говорил, для меня нет разницы, — Холмс ласково погладил его по груди. — Что тебя смущает? — Ты смущаешь… — Грег закусил губу, извлекая смазку и с сомнением окидывая взглядом тело любовника. — Точнее, твоё состояние. Я и так ежеминутно боюсь, что ты на части развалишься, если тебя стиснуть покрепче. А если я тебе вставлю, то просто порву, наверное. — Не бойся. — Нет, лучше не надо… — Грег выдавил немного геля и прикоснулся скользким от смазки пальцем к собственному анусу. Скривился, судорожно выдохнул и протолкнул поглубже. — О боже… — У Майкрофта буквально потемнело в глазах, он перехватил его руку и потянул на себя. — Позволь, я сам это сделаю… пожалуйста, позволь… Лестрейд молча упал на спину и развёл ноги в стороны. Но Холмс не хотел торопиться, он склонился, приникая губами к его груди, очертил языком сосок и слегка сжал его губами. Грег вскрикнул, притягивая его в глубокий поцелуй, и почти взмолился: — Скорее… — Расслабься, Грегори… — руки у Майкрофта дрожали так сильно, что он едва не выронил флакончик со смазкой. Было очевидно, что ни у того, ни у другого не осталось сил на долгую подготовку, но спешить все равно не хотелось. Холмс растягивал его осторожно, бережно, одновременно покрывая жадными поцелуями бёдра, живот и член Лестрейда, а тот почти бился в истерике, вскрикивая в голос каждый раз, когда пальцы задевали простату. — Довольно, — почти прорычал он наконец, отстраняя Майкрофта и соскальзывая с его пальцев. — Иди сюда! Глаза у Холмса округлились от изумления, когда сильные руки обхватили плечи, укладывая на спину, и Грег оседлал его бёдра. — Что ты делаешь? — простонал он, чувствуя, как Лестрейд размазывает прохладный гель по его члену. — Такая поза не для тебя! Без опыта может быть больно. — К черту, — Грег приподнялся и, придерживая член рукой, начал медленно вводить его в себя. — Так будет лучше, тебе не придется тратить много сил. — Ты можешь нанести себе травму! — Майкрофт задыхался от острейших ощущений, все глубже проникая в тесное, горячее нутро. — Боже, невероятно… — Все равно к утру все заживёт, — фыркнул Лестрейд и, поморщившись, качнул бёдрами, впуская его до конца. — Успокойся, не так уж и плохо. Только дай минутку, чтобы привыкнуть… — Господи… — прорыдал Холмс. — Это просто… это… так… Он гладил его поясницу и бёдра, помогая расслабиться, потом потянул на себя, заставляя немного прогнуть спину, и легонько толкнулся внутрь. — О-о-о, — взвыл Грег, склоняясь за быстрым поцелуем и снова выпрямляясь. — Ещё, Майкрофт… сделай так еще! Поначалу Грег чувствовал себя неловко и даже как-то скованно, но постепенно движения сделались почти хаотичными. Лестрейд резко насаживался сверху, стремясь быстрее достичь разрядки. При этом он внимательно, почти жадно всматривался в лицо Холмса, словно надеясь прочитать там… что? Майкрофт не знал. Он не сомневался, что все чувства, которые он испытывает, сейчас написаны на его лице крупными буквами, но ничего не мог с этим поделать. И без того едва сдерживался, чтобы не сказать о них вслух. Зачем это Грегори? Точно не нужно… Майкрофт, чувствуя, что пик удовольствия неотвратимо приближается, зажмурился до цветных пятен под веками и тихо простонал: — Грегори… мне уже надо… Сил нет терпеть! — Давай, — тот слегка замедлил движения и склонился, находя его губы своими. — Кончай прямо сейчас, — выдохнул он ему в рот. — Я тоже уже вот-вот… Хочу, чтобы ты первый! — Знаю, — всхлипнул Холмс, резко вскидывая бёдра и толкаясь как можно глубже. — О, да-а-а! Оргазм был невероятным. Майкрофту казалось, его тело буквально разлетается на осколки, не выдержав интенсивности наслаждения. Голова кружилась, сердце грозило вот-вот пробить клетку из рёбер и вырваться наружу. И прежде, чем эта волна схлынула и Холмс провалился в полуобморочное состояние, он успел почувствовать, как Грегори с протяжным стоном излился ему на живот. *** — Майкрофт! — Лестрейд гладил по лицу любовника, в полной отключке распластавшегося по кровати. — Ты в порядке?! Скажи хоть что-нибудь! О боже, да что же я натворил?! — Все хорошо, Грегори, — невнятно пробормотал Холмс. — Даже больше, чем хорошо… Лестрейд облегченно вздохнул и устроился рядом, прижимая его к себе. Он до сих пор не мог справиться с дрожью после пережитого удовольствия. Даже думать не хотелось… Потому что это было во много раз лучше, чем он помнил. Настолько хорошо, что казалось почти нереальным. А в момент оргазма он снова перестал ощущать собственное тело, как во время брачной церемонии, когда оно просто растворилось и стало частью тела Майкрофта. Грег чувствовал его буквально каждой клеточкой, лучше, чем себя самого — и это было потрясающе. Сильнее всего, что ему довелось испытать в жизни. «Это все связь, — закрывая глаза, подумал он. — Меня так сильно тянет к нему только потому, что нас объединили в этой светящейся штуке… И именно поэтому мне ни с кем больше не может быть так хорошо… Черт возьми, сказал бы мне кто раньше, что я буду орать от восторга, ощущая чужой член в своей заднице, я бы, пожалуй, морду набил!» Он слегка поморщился, чувствуя, как сперма стекает по его бедру, и со вздохом поднялся: надо хотя бы в порядок себя привести. Майкрофт что-то протестующе пробормотал, и Грег, наклонившись, поцеловал его в лоб. — Отдыхай, я скоро. Мне в душ надо. Мылся он долго, особенно между ног, вздрагивая и морщась, когда проводил мочалкой по все ещё чувствительному анусу. А потом, даже не подумав одеться или хотя бы намотать что-нибудь на бёдра, вернулся к Холмсу, прихватив мокрое полотенце. Тот лежал на кровати в прежней позе — расслабленный, даже не имеющий сил пошевелиться. Лестрейд вздохнул и принялся вытирать с его живота и бёдер подсохшую сперму. И только сейчас заметил, что жуткие синяки, так напугавшие его всего с час назад, бесследно исчезли. Майкрофт по-прежнему был ужасающе худым и выглядел слабым и изможденным, но кожа его была абсолютно чистой. «А при физическом контакте его тело снова становится целым, получает передышку и возможность исцелить себя», — вспомнились слова Шерлока. Грег поймал себя на том, что улыбается. «Теперь я хоть знаю, что мне с тобой делать, — с удовлетворением подумал он. — И даже не надейся, что я позволю тебе умереть!» С сомнением посмотрев на слишком узкую кровать, явно не рассчитанную на двоих, он хотел было уйти к себе, но потом усмехнулся и передумал. Майкрофт так худ, что они, пожалуй, поместятся. Особенно если прижать его к себе покрепче. «По крайней мере, сегодня мне не придётся спать на полу в гардеробной», — подумал он, укрывая их обоих одеялом.