Самостоятельный монстр

— Ой, Рудбой, отъебись, — ответил Светло, присмотревшись к своему соседу и узнав в нем знакомую рожу. – Не до тебя сейчас. Реакция сильно удивила Евстигнеева, так как не было в этих высказываниях привычных насмешек и иронии, а, внимательно посмотрев на Ваню, он увидел и вовсе сильно опечаленное лицо и глаза, смотревшие куда-то в пустоту. "Видимо, у него реально случился какой-то пиздец в жизни" — подумал Ваня и отвернулся в сторону, погрузившись в свои собственные мысли. — Да уж, никак не думал, что именно в этот момент встречу этого уёбка, — пробурчал себе под нос Светло и отпил из бокала немного пива. — Вообще-то, этот уёбок ещё здесь и всё слышит, — возмущённо сказал Ваня, не поднимая взгляд на соседа и смотря куда-то в сторону. — Бля, прости, — смутившись, сказал второй Ваня, потирая виски, — просто заебался я немного, — измученным голосом сказал он и даже удивился, что начал вот так оправдываться. И перед кем? Перед сучкой Оксимирона… — Ну да, с таким-то лицом люди, кайфующие от жизни, не сидят, — глупо попытался разрядить обстановку Евстигнеев и в тот же момент пожалел об этом. — Слушай, чувак, мне сейчас реально не до шуток, поэтому если ты здесь собираешься покорять окружающий мир своим пиздатым чувством юмора, то дождись, пока я допью пивко и свалю из этого бара, — с тяжестью и усталостью на одном дыхании выпалил парень и крепко сжал стеклянный бокал в руке. В этот момент Ване стало очень неудобно за свою неуместную шутку, и он окончательно понял, что у Светло произошло действительно что-то серьёзное. — Прости, у самого в жизни творится еще тот трэш. Для Рудбоя было настоящим открытием видеть Светло таким: простого, тихого, спокойного, без его привычных кривляний и выпендрежа. Ему вдруг стало интересно узнать его такого, какой он есть на самом деле. Евстигнеев вдруг почувствовал, что Светло словно на его волне: такой же страдающий человек, запутавшийся в собственном «я». Их даже зовут одинаково: Иван. Рудбою показалось, что он, даже не зная, что именно произошло, чувствует ту тяжесть, что была у его соседа. Ване захотелось пожалеть Светло, не потому что надо было проявиться свое неравнодушие по правилам этикета, а просто потому что хотел, потому что знал, что тому это надо. — Почему пиво? – вдруг поинтересовался Евстигнеев, неожиданно даже для него самого. — Что? – недоумевая, переспросил Ваня, нахмурив брови и повернувшись к своему тёзке. — Я в смысле, почему если тебе так херово, ты топишь своё горе в именно в пиве? — А что, мне как ты, вычурно и томно потягивать виски? Или вообще пойти вколоть себе герыч, чтобы уж точно было на все проблемы было плевать? Нет, я человек простой, несколько бокалов любимого пива – лучшее лекарство, — договорив, Ваня отсалютовал бокалом, показывая, что пьет за здоровье своего соседа. — И что, прям действительно становится легче? – с явным недоверием спросил Ваня. — Да, — ответил Светло. Это, конечно же, было не так. Более того, пиво совсем не помогало, пить его во имя облегчения было лишь самообманом. Да, он мог накуриться до потери пульса, но потом бы ему стало в разы хуже. Вдруг Рудбой почувствовал неприятные позывы в низу живота, и понял, что выпитые за утро две чашки кофе и несколько стаканов алкоголя жаждут свободы. — Извини, мне надо отойти, — сказал Евстигнеев и, встав из-за барной стойки, направился в уборную. Сделав все свои дела, Ваня подошёл к раковине, чтобы помыть руки, как вдруг ощутил знакомый холодок, пробежавший по спине, и заметил, что свет начинает моргать. Ненавистная ухмылка смотрела на Ваню из-за зеркальной глади. Охра ничего не говорил, лишь пристально разглядывал обеспокоенное лицо парня, а затем лукаво подмигнул. Раздался щелчок и отражение исчезло вместе с перебоями электричества. Евстигнеев вернулся за стойку, где обнаружил, что Светло уже успел разговориться с барменом. — Я смотрю, настроение действительно улучшилось? – садясь на стул, ворвался в диалог Ваня. — Да, ибо если я и дальше буду пережёвывать собственные мысли в голове в одиночестве, то, скорее всего, вскроюсь и повешусь, — уже более бодро ответил Светло и даже попытался улыбнуться. Рудбой залпом выпил остатки своего напитка и вдруг тихо прямо на ушко сказал Ване: — Слушай, я же вижу, что пивас тебе нихуя не помогает. Так вот, у меня есть то, что поможет нам обоим избавиться от назойливых тараканов в голове. — Тааак, нет, это давай без меня. Это у вас в вашем окситаборе принято так стресс снимать, а я… — Да послушай, — также тихо и осторожно продолжал говорить Рудбой, вкрадчиво улыбаясь, — в этом нет ничего ужасного, просто таблетки, которые сделают легче. Я бы и один пошёл принять, но я понимаю то, что творится у тебя внутри. Светло задумался. Слова тёзки начинали его понемногу убеждать в том, что предложение весьма заманчивое. — Так, ну ладно. Только скажи, что это? Как долго продержится эффект? – очень неуверенно, но также тихо спросил Ваня и потер переносицу. — Не переживай, ничего серьезно, длительность действия порядка часа, а потом просто наступает состояние спокойствия. Ну что? Будешь, или как? - Хорошо, давай попробую, хули нет. Так как бармен отошел, а из гостей были только влюблённые парень и девушка, которые были увлечены лишь друг другом, то внимания к парням не было. Рудбой пошарил в карманах и достал из одного маленький пакетик, в котором лежало несколько круглых светло-сиреневых таблеток. Светло с недоверием посмотрел Евстигнеева, но взял у того одну штуку. — Так, клади её под язык, через несколько минут ты почувствуешь, что она начала действовать, — инструктировал Рудбой «новичка» в этом деле. Тот сделал то, что ему сказали. — А ты? – удивлённо спросил Ваня. Тот, замешкавшись на пару мгновений, сделал тоже, что и тёзка. — Мне кажется, будет лучше, если мы уйдём от сюда до того, как таблетки начнут свое действие, — сказал Евстигнеев и, вытащив из кошелька несколько бумажных купюр, положил их на стойку, придавив стаканом. Самым ближайшем местом, где они могли бы не вызвать никаких подозрений в такое время дня, была рудбоевская квартира. Поэтому, еле они успели переступить её порог, как обоих конкретно накрыло. Всё тело стало наполняться тяжелым свинцом, уши словно заложило ватой, хотя внутри черепной коробки играла какая-то очень странная и совершенно незнакомая мелодия. Оба Вани сползли по стене вниз и, упершись спиной, сидели с абсолютно пустыми и ничего не выражающими глазами. Всё вокруг перестало для них существовать. Они видели красочные оптические иллюзии, в которых перед ними прыгали и скакали странные волшебные зверьки. Сил говорить было, да это и не было нужно. Спустя положенный час Евстигнеев вернулся в реальный мир. Сначала парня одолел жутчайший, неизвестно откуда взявшийся страх, сковавший все тело, а затем, когда паралич прошел, появилось чувство растерянности и смятения: он совершенно не помнил, что произошло и как он и Светло оказались у него в квартире. Он попытался разбудить от наркотического сна Ваню, но тот не просыпался. Адреналин в крови подскочил так, что колени начали бесконтрольно трястись, собственно, как и всё тело. Рудбой начал ходить по коридору туда-сюда в попытках восстановить в своей голове последние часы, но ничего не получалось. — Так, что делать-то с этим? – Ваня посмотрел на пребывающего в нирване Светло и закинул руки на макушку. Он продолжал ходить, полагая, что это поможет ему в решении его проблемы. Но в голове крутилась одна единственная мысль, от которой он не мог отделаться: надо позвонить Жене, она единственная, кто сможет помочь. "Или может позвонить Мирону? Нет, у него сегодня переезд и выступление, ему надо готовиться. Выступление! Бляяя." Трясущимися руками Ваня набрал спасительный номер. — Алло, Жень? – дрожащим голосом сказал парень. — Да, Вань, а я только хотела звонить, чтобы сказать, что ты должен быть готов через… — Жень, я тут таких дел наворотил, пиздец, я не знаю, что теперь делать.